Всем сердцем

Анна засмеялась.
– Уверяю вас, это очень полезно и питательно.
– Скажите об этом Гарри. Он думает, что она хочет его отравить и подмешивает в еду медленно действующий яд.
Они пошли дальше. Анна показывала Джошуа разные виды ракушек и улиток, морские яйца и жгучих медуз, напоминавших куски прозрачного желе. Она сняла перчатки, чтобы дотронуться до завитков морской ракушки. Потом они заметили выброшенную на берег морскую звезду. Джошуа поднял ее с камней, подержал на ладони и, не обращая внимания на соленые брызги, обдававшие его блестящие черные сапоги, вошел в волны и выпустил в море.
  
Когда он вернулся к Анне, с его рук стекала вода.
– Вот, я спас бедное существо! Может быть, это хоть немного поднимет меня в ваших глазах.
У нее перехватило дыхание при виде его улыбки. Она завидовала ветру, который трепал его волосы. Ей тоже хотелось поиграть с этими густыми черными прядями.
Сжав руки в кулаки, она чопорно сказала:
– Только болтун хвастается своими добрыми делами.
– Больше не буду. Простите мне мои грехи.
Виноватый взгляд Джошуа не вязался с его, хищной ухмылкой. Анна опять не удержалась от смеха. Странно, но его шутки подняли ей настроение.
– Я сильно сомневаюсь, что вы считаете себя грешником, милорд.
Он опустил взгляд к ее губам.
– Давайте отбросим формальности. Зовите меня просто Джошуа.
– Я не могу, ведь вы мне не родственник.
Анна следовала правилу, заведенному в обществе. Однако после вчерашней ночи, побывав в его спальне и услышав, как он кричит от душевной боли, она мысленно начала называть его Джошуа. Этот эпизод что-то изменил в их отношениях. Интересно, почувствовал ли он то же, что чувствовала она? Или, погруженный в ночные кошмары, он не запомнил, как прижимался к ней своим полуголым телом?
– Однако Панкхерста вы называете по имени, – заметил лорд.
– Я знакома с Дэвидом уже пять лет.
– Но я готов поспорить, что вы никогда не входили в его спальню посреди ночи. И не лежали, под ним в постели.
Значит, он не забыл. Анна невольно покраснела, и Джошуа, воспользовавшись замешательством своей спутницы, взял ее за руку. Его сильные, холодные от воды пальцы переплелись с ее тонкими изящными пальчиками. Анне вдруг отчаянно захотелось вновь очутиться в его объятиях, прикоснуться губами к его губам и ощутить на своей груди его ласкающую руку.
Они вернулись к одеялу, расстеленному в защищенном от ветра месте. Анна принялась выгружать из корзины продукты. Пег завернула им холодного жареного цыпленка, небольшой кружок сыра и батон хлеба с хрустящей корочкой. На дне корзины лежали фляжка с водой и бутылка красного вина. Джошуа взял ее из рук Анны.
– Как я понимаю, вода для вас, – сказал он.
– Да, конечно.
Он внимательно посмотрел на нее.
– Хотя после такого трудного утра вам не помешало бы взбодриться чем-нибудь покрепче.
Он от души налил вина в два бокала и протянул один Анне.
– Я не пью спиртное днем, – сказала она и сделала глоток. Жидкость приятно согрела горло. – И Пег это знает.
– Значит, вино положила ваша мама. Наверное, это часть ее коварного замысла.
– Она думает, что мы влюблены друг в друга. – Интересно, почему мама никогда не подстрекала ее выйти замуж за Дэвида? Или она тоже знала о его порочных пристрастиях? Глядя на Джошуа, который вольготно раскинулся на валуне, Анна еще хлебнула вина. – Но вы никогда не будете ухаживать за женщиной, которая видит все ваши недостатки.
Он демонстративно поднял бокал.
– Вы так хорошо меня знаете!
Анна решила, что лорд над ней издевается, но вино вселило в нее храбрость.
– Я вот думаю… может быть, нам стоит подыграть маме?
– Простите, что?
– Сделаем вид, что у нас роман. Ведь должны же мы как-то объяснить, почему все время вместе.
Он сдвинул брови.
– Какая нелепая идея!
– А, по-моему, очень разумная. Теперь, когда мы объединили наши усилия, люди могут заподозрить неладное, если мы не скажемся влюбленной парочкой.
– А кто сказал, что мы объединили наши усилия? Сегодня я сделал исключение, потому что догадывался, что Тимберлейк не захочет со мной говорить.
– Нет уж, извините. Злоумышленник стрелял в меня, и я имею полное право участвовать в расследовании.
Джошуа решительно покачал головой:
– Не пытайтесь втянуть меня в очередную ссору. Морской воздух действует на меня расслабляюще.
Он привалился спиной к валуну и принялся со смаком обгладывать куриную ножку. Анне тоже не хотелось ругаться. Она отрезала кусок сыра и положила на хлеб. Шелест волн и яркое солнце располагали ко сну. Все заботы улетали вдаль, точно струйки дыма.
В обществе Джошуа она чувствовала себя совершенно непринужденно, как будто они были давними друзьями. Честно говоря, она не могла припомнить, чтобы ей когда-нибудь было так же легко с Дэвидом. Она все время старалась ему угодить и следила за своими манерами.
Мысли о Дэвиде были подобны грозовой туче, которая затмила ее хорошее настроение. Анна никогда не пила больше рюмки вина, но тут протянула свой хрустальный бокал, чтобы Джошуа налил еще. Собравшись с мужеством, она выпалила:
– Как вы думаете, Дэвид увлекся преподобным отцом Каммингзом… из-за меня?
Бросив на свою спутницу ничего не выражающий взгляд, Джошуа вновь разлил вино по бокалам.
– Что вы имеете в виду?
– Может быть, все дело в том, что я чересчур правильная… Что я не слежу за модой… и не умею соблазнять мужчин…
Она залпом выпила полбокала вина. Щеки ее пылали.
– Не корите себя, – сказал Джошуа, прищурившись. – Здесь нет вашей вины.
– Но если бы я приложила побольше усилий… если бы дала ему понять, что он мне небезразличен…
– Это ничего не изменило бы. Я догадался, что его тянет к мужчинам, задолго до того, как вы с ним познакомились.
Анна испуганно округлила глаза. Сжав в руке свой бокал, она подалась вперед и прошептала:
– Вы хотите сказать, что у Дэвида были романы и с другими мужчинами?
– Скорее всего.
Почувствовав некоторое облегчение, она облокотилась на корзину для пикника. Однако в душе ее еще шевелились сомнения.
– Значит, по-вашему, дело не во мне? Скажите… я могу понравиться мужчине?
«Боже правый! Я, наверное, совсем опьянела, – подумала Анна. – Разве можно задавать такие вопросы распутнику? Разве можно признаваться в своих самых потаенных мыслях лорду Джошуа Кеньону?»
Он приподнял черную бровь и пристально оглядел Анну, заставив ее заподозрить самое худшее. Она не хотела слушать ответ, над которым ему пришлось так долго думать.
– Ладно, – сухо бросила она. – Забудьте мой вопрос.
– Нет, постойте! Снимите-ка шляпу.
– Простите… зачем?
– Хоть раз сделайте, как я прошу.
В голове у Анны царил такой сумбур, что ей было легче подчиниться, чем ослушаться. Она развязала ленточки, сняла шляпку и положила на одеяло. Не дав ей опомниться, Джошуа поднял соломенный головной убор и отбросил его к морю.
– Моя шляпка!
Анна вскочила, но запуталась в собственных юбках и чуть не упала. Этой маленькой задержки было достаточно. Ветер подхватил шляпу и покатил ее по камням. В мгновение ока она очутилась на поверхности воды, покачалась на волнах и скрылась в пене.
Вся кипя от негодования, Анна обернулась – так быстро, что у нее закружилась голова. Чтобы успокоиться, она опустилась на колени.
– Вы выбросили мою лучшую шляпку! Зачем?
– Это дурацкое петушиное перо моталось из стороны в сторону и мешало мне, как следует вас рассмотреть.
– Фазанье! Это было красивое фазанье перо, оно стоило мне четыре пенса в магазине Пайпера.
Только сейчас заметив, что все еще сжимает в руке бокал, Анна хлебнула вина и возмущенно уставилась на воду – туда, где исчезла шляпка. Но она не увидела ничего, кроме зеленовато-голубого моря с белыми бурунчиками пены.
Джошуа подошел и встал рядом. Сердце Анны забилось чаще, когда она почувствовала его пряный аромат, смешанный с запахом соленой воды. Увидев, что его подбородок и скулы слегка потемнели от щетины, она подумала, что ему, должно быть, приходится бриться два раза в день, как и ее брату Хью. Потом ее взгляд остановился на губах Джошуа – таких близких, таких манящих…