Лето с детективом (сборник)

Но везение – бог избранников судьбы – не оставило Лилю в тине бездействия, безверия, безнадежности. И однажды утром она открыла глаза широко и сознательно – для того, чтобы что-то увидеть. Пут бинтов на ней почти не было, боли она не чувствовала. Медсестра поставила на тумбочку поднос с едой, которую Лиля смогла есть сидя. Это оказалось даже вкусно.
А после завтрака к ней вошли три посетителя. Заместитель Никита, следователь Юрий Кузнецов и бывший клиент – частный детектив Сергей Кольцов. Лиля сама занималась интерьером его маленького офиса.
  
Гости преувеличенно восторгались тем, как она хорошо выглядит, как отлично держалась все время.
– Можно без этого? – взмолилась Лиля. – Ну как вам только в голову пришло рассказывать о том, что я хорошо выгляжу. Это не смешно.
– Это не смешно, – серьезно произнес Кузнецов. – Особенно для того, кто вас видел в самый первый день. Для меня. Так что я имею право сказать, что тогда и сейчас – небо и земля.
– Спасибо, – несмело, в первый раз улыбнулась Лиля.
– Можно вопрос? – Сергей Кольцов нежно взял Лилю за руку. – Ответить на него можете только вы. Мы, конечно, пришли просто навестить. Я даже мандарины прихватил, как водится. И если уже утомили, то скажем еще пару комплиментов и откланяемся. Но если вдруг вы захотите… Дело в том, что для расследования важны минуты, не то что дни. Я к тому, начинать ли нам серьезный разговор?
– Да, – уверенно произнесла Лиля.
– Только сначала я ей скажу, окей? – Никита придвинул стул к Лиле. – Пока они не начали задавать свои вопросы. Лиля, уведенные деньги отследили. Счета получателей заблокировали. Вернуть реально, там просто много формальностей. И еще: подонки пошарили в твоей квартире. Там беспорядок, но мы все уберем, когда следствие разрешит. На полу валялась твоя шкатулка, в которой были украшения… Их забрали. Мне очень жаль. У тебя были такие красивые бриллиантовые сережки, нитка жемчуга… Но это не самое страшное, да? И еще: наличные у тебя были дома?
– Да. Четыреста пятьдесят тысяч.
– Тогда их тоже нет. И главное. Преступников пока не взяли. Они все время уходят на угнанных машинах. Но личности вроде бы установлены.
– Ничего, если дальше я пообщаюсь с пострадавшей? – сурово спросил у Никиты следователь.
– Конечно. Я просто хотел первым что-то полезное сказать. Так Лиле будет приятнее.
– Дверь в квартиру выломали? – спросила Лиля.
– Да нет вроде. То ли отмычка, то ли ключ. Лилия Романовна, вы давали ключ своей подруге Зинаиде Геннадьевне Арининой? – решительно вступил Кузнецов.
– Да, – медленно ответила Лиля. – Это моя подруга Зина. А что? Ключ у нее украли?
– Все значительно хуже. Одна ДНК в вашем теле совпадает с ДНК Арининой. Мы проверили не только ее, а всех людей, с которыми вы близко контачили. Слишком много нужной информации было у нападавших. Так, мы вышли на родного брата Зинаиды и уточнили его ДНК. Это Эдуард Геннадьевич Аринин, ранее судимый. То есть его ДНК и отпечатки есть в базе.
– Но у Зины фамилия мужа, – растерянно прошептала Лиля. – Это ошибка какая-то.
– Не было у вашей Зины никакого мужа, – сказал следователь. – Они с братом-погодком с подросткового возраста занимаются воровством, угонами, крупными хищениями. Так что вашу дверь, скорее всего, открыли тем ключом, который вы ей доверчиво дали. Кроме того, в день, когда вас похитили, никто не приезжал в студию, не беседовал с охранником. Никакой мамы в кресле. И по вашим телефонам никто не звонил. Они сразу приехали к дому и уверенно нашли вас на скамейке. Зинаида их вела. Сейчас она дает показания, точнее, врет из последних сил. Но разберемся. Лилия, вы уверены, что мы можем продолжать?
– Нет. Точнее, уверена, что больше сейчас не смогу. Я потом… Я постараюсь.
Из клиники Лилю забирали мама с папой, чтобы привезти дочь в теплую родительскую квартиру, подальше от той, страшной, в которой и началось это дикое преступление. В такси и дома они говорили только о том, какая молодец Лиля, как она боролась за свою жизнь. И, конечно, о ее везении.
– Тебя многие так любят, – говорила мама. – Я даже не представляла себе, в какой степени и сколько людей переживают за тебя. Спать я не могла, сидела ночами в интернете, читала комментарии к разным публикациям. О твоих сотрудниках даже не найду подходящих слов. Разве что – это наши родные люди. Взять хотя бы ту чудесную клинику, которую они нашли и оплатили. И этот милый блондин, сыщик Кольцов, который сказал мне, что ты гениальный дизайнер и прелестная женщина… Это же он все раскопал про брата твоей чудовищной Зинаиды… Ладно, не будем об этом… Папа купил шампанское, мы просто будем обедать и радоваться, что наша девочка с нами. И ты уже становишься красивой, как прежде, нужно только обязательно поправиться.
Эдуарда Аринина и его подельников нашли и взяли благодаря Зинаиде. Ей предложили сделку: домашний арест и затем условный срок по суду в обмен на помощь в поимке преступников. Зинаида не думала и секунды, сразу согласилась.
На очной ставке с сестрой Эдуард даже рассмеялся:
– Сказать честно, Зинка? Я давно ждал, когда ты, сучка, и меня сдашь. Такое количество лучших подруг, женихов, коллег и даже любимых учителей поставляла нам в подарочной упаковке, перевязанной бантами. Это твое единственное достоинство – для тебя не бывает исключений.
Похитители известного дизайнера Лилии Сорокиной получили огромные сроки по статьям грабеж, групповое изнасилование, покушение на убийство. Следствие представило суду информацию о предыдущих преступлениях. Зинаиде Арининой дали восемь лет условно.
Вечером к Сорокиным приехал на ужин Сергей Кольцов. Они выпили не за то, что кто-то сейчас сидит в клетке, а за то, что закончился страх Лили, ее несвобода, время коварной измены ее везения.
– Я только не понял, Сережа, – сказал папа. – Что такое условный срок для такой прожженной преступницы, как Зинаида? Это же практически свобода. Может творить что хочет.
– А я на что, Роман Денисович? – ответил вопросом Сергей. – Я-то отлично представляю, что мадам хочет и как умеет творить. Разумеется, ничего другого в этой голове уже не появится. Потому вряд ли долго получится наслаждаться свободой. Условный срок заменят реальным на стадии примерки, так сказать. Доказывать намерение – это мой конек.
Ночью Лиля горько плакала, зажимая рыдания подушкой. Ее талантливые руки дизайнера никогда не смогут вырезать уродливое пятно страшной беды из красивой картины собственной жизни. И да, ей больно хоронить свое доверие и память о нежной дружбе подруг, чьи сердца бились в унисон лишь в воображении одной из них.
После трагедии Лили Сорокиной прошло больше полугода, а эту историю продолжали обсуждать в Сети. Лиля даже прекратила пользоваться интернетом вне работы.
Однажды вечером после трудного, но плодотворного дня Лиля задержалась в своем кабинете. Сотрудники уже разошлись. А Лиле так не хотелось выходить из продуманного уюта за пределы стен, которые, наверное, созданы ее везением. За порогом уже темнота, а она вечно прячет тоску и мысли об одиночестве.
В дверь вдруг тихо постучали. На пороге показался незнакомый человек. «Ох, – подумала Лилия. – Сейчас начнет ныть, что задержался в пробке, но просит принять его заказ».
– Вы не заметили? – строго спросила она посетителя. – Наш рабочий день закончился. Никого уже нет. И я сейчас встану и поеду домой. Какой бы ни была причина, по которой вы так опоздали.
– Я действительно невероятно опоздал, – мягко ответил посетитель. – И причина, наверное, самая глупая. Однажды мы с Диком нашли в лесу истерзанную полумертвую девушку, проводили ее носилки до машины «Скорой». И с тех пор я читаю о ней только в интернете. Узнал, кто вы, буквально на следующий день, но не стал искать. Не хотел быть напоминанием о несчастье, боли, беспомощности и унижении. Ждал, пока девушка все преодолеет и вернется в жизнь такой прекрасной, какой многие ее видели на витрине этой студии. Я сам хирург, так что все преодоления представляю в деталях. И вот приехал поприветствовать, моя лесная находка, которую невозможно забыть. Вы лучше, чем на витрине, и это точно не комплимент. А я – Антон Серебряков.