Лето с детективом (сборник)
– Это от моей квартиры, второй. На всякий случай.
Лиля прицепила его на брелок и протянула Зине запасной ключ от своей квартиры. Действительно: как они раньше не догадались.
Однажды в воскресенье, после двух недель холодных сентябрьских дождей на небо победно выкатилось яркое солнце. Оно не слишком грело, но лужи мгновенно высохли, а двор сразу стал нарядным и радостным. Подруги погуляли, приземлились на свою скамейку. Лиля накануне очень поздно вернулась: нужно было закончить важный заказ. Она разомлела в яркости и нежности этой осенней прощальной неги. Лениво подумала:
«Господи, какие бывают минуты, оказывается. Как будто ты сделала то, что нужно, и небо тебя награждает золотым светом, а ты знаешь, что завтра начнешь с другой ступеньки, и все будет лучше, разумнее и нужнее людям. А рядом верная подруга, домой сейчас вернусь не одна».
Возможно, Лиля даже задремала, потому что заметила рядом с собой незнакомого человека, когда он легонько коснулся ее плеча.
– Ради бога, извините, – произнес он, – вы отдыхали. Я немного подождал, даже хотел уйти, но… Там мама… Короче, мы вас с утра искали. Мама в инвалидном кресле. Сейчас в машине. Это была ее идея. Но если совсем не тот момент, мы уедем. Мы просто не знали, что студия сегодня не работает. Один знакомый сказал, что вроде без выходных.
Рядом на скамейке не было Зины. Лиля поискала ее взглядом и увидела на детской площадке: Зина помогала встать упавшему и ревущему малышу.
– Если честно, я ничего не поняла, – сказала Лиля незнакомцу. – Кроме того, что вы с мамой думали, что студия работает без выходных. А почему вы об этом думали? И как нашли меня?
– Охотно объясню, – ответил незнакомец, присаживаясь рядом с Лилей. – Кстати, меня зовут Николай Петрович. Моя мама – художница. Недавно она перенесла инсульт, сейчас сама не ходит. Живет она в своей квартире. Я, конечно, сразу нанял сиделку. Маме стало гораздо лучше, есть надежда, что пойдет. Но нужны всякие приспособления для передвижений, лечебной физкультуры. Только маму страшно угнетает то, что квартира похожа на больничную палату. Она иногда даже плачет, говорит, что не хочется глаза открывать. Ну, мне один друг и посоветовал обратиться в студию «У Лилии». Говорит, только они могут так все переоборудовать, что станет уютнее, красивее, чем было. И быстро. Мама услышала и с тех пор только об этом и говорит. И ее врач поддержал: сказал, что качество жизни может приблизить восстановление. Я всю неделю работаю, вот и поехали в выходной. Даже не сообразил позвонить. Поцеловали закрытую дверь, но тут вышел из будки охранник. Посмотрел на маму, которая чуть ли не плачет, дал вашу карточку. В ней мобильный и домашний телефоны. Я пробил в машине адрес по телефонному справочнику. Домашний у вас не отвечает, мобильник отключен. Но день такой хороший, что мы просто решили прокатиться. Наш дом недалеко. Ну а тут, в вашем дворе, все знают, где вы живете. Показали и эту скамейку. Вы уж простите меня.
– Да ничего страшного, – произнесла Лиля, изо всех сил стараясь подавить в себе раздражение. – Я даже польщена тем, что вы выбрали именно нас. Очень сочувствую вашей маме. Но вы же не думали, что я прямо сейчас поеду переоборудовать ее квартиру? Мы сначала обсуждаем все в офисе. Составляем смету, договор. Затем работают мои подчиненные, а не я. И у меня действительно выходной. Я его очень ждала.
– Бог мой! Какой же я тупой. Я должен был с этого начать. Ни о какой работе сейчас речи, конечно, быть не может. Маме просто было бы приятно с вами познакомиться. Она почитала о вас в интернете и даже взяла с собой буклет своих работ, чтобы подарить вам. И мы сразу уедем. Речь о минутах, а у мамы будет настоящий праздник.
Лиля нашла взглядом Зинаиду, которая все еще хлопотала вокруг малыша. Негромко окликнула ее и показала жестами, что дойдет только до стоянки и сразу обратно. Зина закивала. Лиля взяла сумку, которую брала с собой даже во двор. Вдруг захочется зайти в магазин. Мобильник она на прогулке отключала, но время от времени проверяла входящие звонки и сообщения. Вдруг от родителей. Поднялась и сказала:
– Пошли.
Они дошли до стоянки за домом, Лиля хотела повернуть туда, но Николай Петрович взял ее за локоть и сказал:
– У меня водитель. Видимо, его попросили уехать с вашей стоянки. Вот он, машет от проезжей части.
Они прошли к большому черному джипу на дороге. Спутник Лилии сказал:
– Мама на заднем сиденье, вытаскивать ее – целая история. Да и вам с ней посидеть одну минуту там будет удобнее.
Из машины вышел крупный мужчина, вероятно водитель. Открыл перед Лилей дверцу. В это время откуда-то появился еще один человек, Лиля почувствовала, что обе ее руки крепко сжали выше локтей. Потом был болезненный укол в предплечье сквозь тонкий джемпер, и практически сразу солнечный свет погас, как будто его выключили, все качнулось перед глазами… Лиля обнаружила себя на заднем сиденье. Медленно и тяжело сообразила: тут нет никакой мамы, с двух сторон сидят мужики, и они мчатся на большой скорости от дома.
Ей вкололи явно что-то обездвиживающее. Руки и ноги окаменели, даже веки стали тяжелыми. Во рту пересохло. Время утонуло, пропало, Лиля не могла понять, каким образом исчезли дорога, тротуары. Машина ползла между густыми деревьями. Затем она остановилась. Ясно было, что они в глухом лесу. Лилю вытащили из машины, и кто-то на руках понес ее сквозь высокие кусты.
Все, что происходило дальше, осознать было нереально. Кроме одного: это такая страшная беда, такие муки, что надо умолять собственное сердце остановиться. Лиля лежала на мокрой траве, один мучитель поднял ее голову, другой громко и четко произнес:
– Объясняю доступно и только один раз. Ты просто делаешь то, что тебе говорят. Только в этом случае не будет очень больно и останешься живой. Работаем не спеша. Сначала пишем твой пин-код к картам. Затем ты на своем смартфоне заходишь в мобильный банк к счетам, дальше мы сами переведем все, что нужно. Ты поняла?
Лиля поняла. Как ужасно, что ее мозг скован той дрянью, которую они вкололи. Ей нужно придумать одно: как перевести им все свое, кроме того, что на счете, куда она переводила часть своего дохода на случай экстренных ситуаций и срочных расходов студии. Нужно сразу выйти на этот счет и быстро заблокировать его.
Пальцы совсем не гнулись, чужая ладонь держала ее кисть… Когда Лиля попыталась нажать «заблокировать», телефон у нее вырвали. От страшного удара по лицу она опрокинулась, на секунды потеряла сознание. Они сунули ей под нос ватный диск с нашатырем, вернули… И когда она вновь начала чувствовать и понимать, стали жестоко избивать руками и ногами. Лиля временами видела кусочек серого облака и молила его спасти ее: послать быструю смерть.
Дальше ей доступно объяснили, что за любую попытку обмануть ей будут отпиливать по одному пальцу. Показали ножовку.
Все кончается… Лиля сделала то, что ей велели… И просто ждала: они добьют ее быстро или бросят помирать тут долго и мучительно.
Но она страшно ошибалась. Самое чудовищное, невероятное, невыносимое было впереди. Три ненавистных, вонючих и в конец осатаневших бугая насиловали ее самым садистским и жестоким образом. По очереди и вместе. В какой-то момент Лиля с облегчением почувствовала, что ее сердце останавливается. И тут раздался голос над ухом:
– Все, ребята, уходим. На мокруху мы не подписывались.
Последнее, что Лиля видела: один тип ломает и топчет ее телефон, рвет на кусочки симку.
Все пропало… И вдруг что-то мокрое и холодное ласково ткнулось в ее разбитые губы… Лиля с огромным усилием открыла глаза и увидела перед собой меховую морду немецкой овчарки, карие умные глаза…
– Держитесь, девушка, – произнес нормальный человеческий голос. – Я уже вызвал «Скорую» и полицию. Мы с Диком дождемся. Мы будем рядом.
Потом были провалы и короткие просветления, когда ужас произошедшего становился все очевиднее и полностью парализовал волю, желания, нормальные эмоции. Только тошнотворная муть в голове, под сердцем и, кажется, вокруг Лили. Она не может шевельнуться, сделать глоток воды… У нее разбиты челюстные и скуловые кости, выбиты передние зубы… Разрывы после изнасилования… Наркоз, операции, повязки, трубки… И одно понимание, оставшееся от всей сознательной и полной жизни Лили, которой всегда везет: «Я не хочу». Без продолжения. Это касается всего без исключения: света, темноты, холода, тепла, жизни и смерти. Да, Лиле даже не хотелось делать то самое усилие, которое необходимо для перехода в окончательное отсутствие.