Невинная для Грешника

Виктор и длинноногая блондинка, сидящая на нем в его автомобиле. Их горячий поцелуй и пошлые словечки.
Увидев тогда машину жениха, я, дурочка такая, подумала, что он решил мне сделать сюрприз. Оказывается, он был на стоянке рядом с магазином свадебных платьев по глупой случайности. И так вот увлекся…
Медленно качаю головой и отступаю.
– Это отвратительно!
Отец снова бросает взгляд на часы.
  
– Значит так, – чеканит он уже другим голосом, – последний шанс, дочь. Завтра ты с Витей должна быть на благотворительном вечере как пара. Не придешь – пеняй на себя. Бабка твоя скопытится, а я и пальцем не пошвелю, чтоб ей помочь. Все ее счета быстро перестанут оплачиваться.
– Ты чудовище, – шепчу, в ужасе глядя на него.
В ответ получаю мерзкую ухмылку.
– Это чудовище вырастило тебя, Маша. Не забывай. Что-то раньше тебя не коробило, как я зарабатываю деньги – ты с радостью их тратила на все свои желания.
В горле стоит горький ком, и я могу лишь беззвучно плакать.
– Завтра за тобой заедет водитель в шесть вечера. Будь готова. Насчет внешнего вида… – оно приходится по мне брезгливым взглядом, – можешь не беспокоиться. Тебе все привезут.
Не добавив больше ни слова, отец скрывается в машине, которая тут же срывается с места.
А я еще несколько минут стою, оглушенная и раздавленная.
В хостел захожу, особо не глядя по сторонам. На автомате поднимаюсь на свой этаж, захожу в комнату и практически падаю на пол.
Отчаяние сводит с ума.
Я же действительно рассчитывала, что папа поймет меня, услышит, увидит серьезность моих намерений.
И что мне теперь делать? Гнуть свою линию, но при этом лишиться бабушки?
Мне так одиноко и тоскливо. И главное – даже не с кем поговорить. Никто из подруг не понял моего ухода из дома. Может, потому что их взгляды были другими, а может просто и не дружили мы вовсе, так, были общие интересы. Но как только у меня не стало папиной безлимитной карты, я стала не из круга.
Ночь проходит ужасно – я почти не сплю. И утром принимаю трудное решение – сделать как говорит отец.
Не смогу себе простить, если бабуля умрет.
Смена у меня сегодня до двух. Учитывая, что мне придется вернуться домой, можно было бы и не работать, но я же знаю Катерину. Она сорвется на девочках, и смена у них выйдет адская.
Поэтому прикинув, что по времени все сходится, я собираюсь в ресторан. Заодно планирую хотя бы попытаться договориться с Катериной, объяснить, что увольняюсь. Вряд ли она, конечно, заплатит мне, но… Вдруг?
Зная, на что способен отец, мне бы хотелось иметь хоть какие-то пути отступления и свои сбережения.
Полдня пролетает незаметно. Девчонок я сразу предупредила, что сегодня работаю последний день. Аня расстроилась, Инга устроила допрос что и почему. Еле сбежала.
А когда я иду в подсобку за дополнительными меню, меня перехватывает Медведев.
Я про него, честно говоря, напрочь забыла из-за всех этих мыслей про бабулю. А вот он похоже нет.
И в моем плане совершенно нет пункта – переехать домой к Игнату.
– Заканчивай, лапуля, мы уезжаем, – заявляет мужчина и нагло тащит куда-то за собой.
 
5 Маша
 
Первые несколько секунд я так ошарашена, что просто перебираю ногами, чтобы банально не упасть.
– Эй!
Игнат наконец притормаживает и бросает на меня недовольный взгляд.
– Что? Считай, смена твоя закончилась. Я тебя отпросил.
– Я никуда не поеду, – качаю головой и стараюсь освободить руку.
На лице Медведева проступает раздражение. Он недовольно хмурится, отчего густые брови сдвигаются и между ними появляется залом.
– Мы вчера все обсудили, – роняет он.
– Но я не соглашалась!
Он вздыхает и, ловко развернув меня, прижимает к стене. Мы стоим посреди коридора, где пусть и нечасто, но все же ходит персонал. Ситуация, мягко говоря, двусмысленная выходит. Особенно когда я упираюсь ладонями в широкую грудь, чтобы отстоять хотя бы капельку личного пространства.
– А мне оно не надо, Ма-ша. Ты поедешь со мной, и точка.
– Или что?
– Или у тебя внезапно обнаружится недостача. Хочешь?
Возмущенно фыркаю.
– Это незаконно!
Мужчина подается вперед и буквально впечатывает меня в стену. Так близко и так горячо рядом с ним, что я просто теряюсь.
Виктор целовал меня, и не раз. Я знаю, как это – когда мужчина тебя обнимает, поглаживает, пусть и не так уж откровенно. Но ни разу я не испытала с ним такого странного томления, от которого хочется подчиниться и отдать власть в руки сильного.
– Здесь я закон, лапуля, ясно?
Мотнув головой, стряхиваю с себя наваждение.
– Я увольняюсь, так что можете что угодно вешать на кого хотите! А я…
Мое возмущение прерывает поцелуй.
Горячий. Глубокий. И очень неожиданный.
Дыхание перехватывает, пока я подчиняюсь Медведеву. Он совершенно не стесняется – вторгается и орудует своим языком так, словно решил устроить тут взрослое кино. Я только и могу что упираться ладонями в его грудь, пока Игнат буквально втрамбовывает меня в стену.
Кажется, еще чуть-чуть и все окончательно выходит из-под контроля.
– Сладкая, – произносит Игнат довольным голосом, когда, наконец, отрывается от меня.
Его взгляд – абсолютно темным и полный желания. Становится жутко не по себе – такой хищник не посмотрит на чужие слова. Просто нагнет и возьмет свое.
Губы горят, а в мыслях абсолютный бардак.
– Я же не в вашем вкусе, – шепчу обадело.
– С чего бы? – ухмыляется Медведев. – Ты очень даже… – он окидывает меня опасным темным взглядом, наполненным возбуждением, – ничего. Если захочешь, отлично оторвемся, лапуля.
– Н-не надо, – бормочу, едва чувствуя ноги. Они ватные, и я всерьез опасаюсь, что растянусь прямо тут.
– Жаль, – бросает Медведев и, наконец, отстраняется.
Мне даже дышать становится легче.
– Но поехать со мной все же придется.
– Я не могу! Мне до домой. – Игнат снова пришпиливает своим взглядом, и я спешно добавляю: – это правда важно.
Сейчас главное убежать от его, а там уже отец прикроет. По крайней мере, надеюсь на это – я же нужна ему для этой навязанной свадьбы. Медведев делает шаг назад и бросает взгляд на свои часы.
– Я думал, ты все поняла с первого раза, – ухмыляется он. Я сжимаю кулаки, чтобы не ляпнуть ничего. Остро чувствую – сейчас любое слово может сыграть против меня. – Или захотела оказаться на соседнем стуле?
Я испуганно молчу – силы-то неравные. Игнат ухмыляется, а затем просто подхватывает и, закинув меня себе на плечо несет к выходу.
– Куда вы меня тащите?!
Дергаюсь, но тут же чувствую ощутимый шлепок по ягодицам и замолкаю. Висеть вниз головой не очень удобно, поэтому приходится затаиться.
– Увидишь, – бросает Игнат.
На улице я вспоминаю про вещи.
– Я сумку в ресторане оставила. И документы.
возле машины он сгружает меня на асфальт и придерживает, чтобы не упала.
– Не выкобенивалась бы, не оставила.
Я жутко раздражена подобным подходом, и уже открываю рот, чтобы возмутиться, как Медведев кому-то звонит и бросает небрежно:
– Сумку и вещи новенькой мне на парковку принеси.
У меня кажется челюсть падает от такого. Чтобы кто-то там копался в моих вещах?!
– Лучше молчи, – жестко пресекает мою попытку высказаться Игнат.
И буквально через пару минут один из охранников действительно приносит мою сумку и одежду.
– Спасибо, – цежу сквозь зубы, забирая вещи у мужчины, который судя по выражению его лица, вообще не удивился приказу босса.
Господи, что они тут проворачивают?
Медведев открывает дверь и выразительно смотрит. А я делаю маленький шаг назад.
  
– Маша не беси меня, – рычит он. – Шустрее давай, полезай назад.
Как только забираюсь на сиденье, замечаю рядом внушительный пакет, а Игнат добавляет:
– Переодевайся, пока едем.
А сам идет за руль.
Я окончательно перестаю понимать, что происходит. В пакете нахожу черное платье – простое, но со вкусом. А главное – моего размера. Туфли у меня черные, тут проблем нет. Переодевшись, кое-как приглаживаю волосы, когда слышу: