Призрачный отель III. Двойная игра (СИ)

— Не так быстро, — перехватил я руку Маэстро.
Он вздрогнул, метнул на меня яростный взгляд.
— Мне напомнить наш договор?
— Себе напомни. Пять душ! Ты должен их освободить. И уже потом, после этого, мы начнём работать.
— Но эта…
— Эта душа отправится в отель. Или ещё куда. Тебе она не достанется. Мы условились, что души выберу я.
— Тогда зачем привёл меня к ней?
  
— Ты хотел испытать, могу ли я быть полезным в поиске душ. Я доказал. Вот душа. Это бесплатный ознакомительный фрагмент с запретом на скачивание, если понимаешь, о чём я.
Маэстро опустил руку. Этот человек при жизни не привык проигрывать. В его стиле было гнуть реальность под себя. Но тут нарисовался персонаж, который не гнётся. Который силён. И с которым необходимо считаться.
Подавив ярость, Маэстро улыбнулся.
— Что ж, честно. Но чем другие души будут хуже этой? Ты, боюсь, не понимаешь. Пустышки меня не устраивают. Пожиратели — тоже. Годятся только души вроде этой. А тебе всех их будет жалко.
— Дело не в жалости. Дело в справедливости. Эта женщина долго болела, мучилась. Она заслужила чего-то хорошего в конце тоннеля.
— Так ты собираешься ловить внезапно умерших? — Маэстро вопросительно изогнул бровь. — Реанимация? Все больницы — территория ваших.
Вот этого я не знал. Знал только про Вадика из Заднепровья. А выходит, что подобные пункты есть в каждой больнице?
Хотя нет. Вадик-то предводительствовал в призрачной. Но имел работу и в настоящей — раз уж следователь Николай где-то умудрился показать ему своего сына. Видимо, по каким-то причинам устроить пункт вознесения в действующей больнице было нельзя, но дежурить там надо. Это подсказывает логика. Где чаще умирают люди — там должен стоять специально обученный человек. Проводник или обходчик.
— Ну вот сейчас я взял и обо всех своих планах рассказал, — ответил я Маэстро. — Всему своё время. Степ бай степ. Я вытащил тебя из цепей, я доказал, что могу приводить к душам. Теперь сделай уже хоть что-нибудь ты. Покажи мне пленённые души.
Однако прежде чем Маэстро успел ответить, заговорила женщина. До сих пор стояла так тихо и неподвижно, что я успел про неё позабыть, списав по статье «декорации». Но женщина не была декорацией. Она была в ярости.
— Какие же вы мрази!
Мы с Маэстро повернулись к ней и посмотрели с примерно одинаковым выражением лиц.
— В какое же дерьмо вы превратили загробный мир! — Призрачное лицо покраснело, как будто от прилива крови. — Как вам не стыдно⁈ Бандиты! Сволочи! Всю жизнь в дерьме прожили, и тут всё в дерьмо превратили! Нет… Это что же, и вся вечность — эта банька с пауками?
— Банка, — услужливо поправил Маэстро.
— Банька, — возразил я. — Матчасть надо учить.
Наши слова, похоже, вовсе не достигли внимания женщины. Она, казалось, вот-вот взорвётся от негодования. Сжала кулаки, выкатила глаза.
— Нет! — взвизгнула она и топнула ногой. — Не верю! Не может такого быть!
И подняла взгляд к небу.
С неба ударил ярчайший луч, а потом и вправду как будто что-то взорвалось. Меня толкнуло в грудь. Я, не удержавшись, рухнул на призрачный асфальт. Рядом со мной приземлился Маэстро.
Когда я приподнялся, женщины не было. Я поднёс к глазам правую руку и увидел, как на нитке появилась ещё одна бусина.
Кряхтя поднялся и сел Маэстро. Я поспешно опустил руку, чтобы не акцентировать внимание на чётках.
— Вот так, значит, ты приводишь к душам? — бросил на меня взгляд исподлобья Маэстро.
— Извини, — помотал я головой. — Со мной такое впервые. Обычно всё происходит гораздо дольше.
Мне даже притворяться не требовалось, я на самом деле был в полном ауте от произошедшего.
Ну ладно — вознеслась, ладно — быстро. Но бусину-то с какого перепугу мне? Она ж на меня мразью и сволочью обзывалась, и паук из баньки — это тоже явно был я в её интерпретации. Но, тем не менее, «система» почему-то записала это вознесение мне.
Может, тупо потому, что я рядом стоял? И в этом вся суть? А вдруг от проводников на самом деле зависит примерно столько же, сколько от табуретки? Души просто возносятся, когда приходит время, а тот, кто стоял рядом, получает пирожок? Хотя не, ерунда. Если бы было так, видящие эту закономерность вычислили бы давным-давно. И вряд ли стали бы скрывать от меня.
— Ну что ж, допустим. — Маэстро поднялся, опираясь на трость и протянул мне руку. — Я проникся.
После короткого колебания я взялся за предложенную ладонь и, опираясь на неё, встал.
— Это был взрыв, — сказал я. Что характерно — даже не соврал.
— Что?
— Взрыв. Совсем не похоже на то, о чём мне говорили.
Маэстро удовлетворенно кивнул.
— Начинаешь понимать. Когда позволяешь себе сделать шаг в сторону от наезженной колеи, привычные вещи меняют очертания. Да, ты прав. Эта душа погибла, её больше нет. И они погибают все! С каждой так называемой вознесённой душой происходит то же самое! Вашими стараниями. Я же хочу уничтожить лишь восемь. Не затягивай с выбором, Тимур. Каждый час промедления — новые жертвы по всему миру.
— А когда вот это вот всё случится? Ну, когда мы с тобой добьёмся своего. Разве тогда нам не придётся питаться душами? Это не то же самое?
— Пять душ кормят меня уже… Сколько? Я не знаю, мне трудно уследить за человеческим временем. Месяц? Наверное, около того. Их всегда будет больше, чем пожирателей.
— Но они всё равно погибнут.
— Истают. Медленно, незаметно угаснут. Отдав энергию тем, кто набрался смелости шагнуть за пределы человеческого. Те, кого вы называете пожирателями, это следующий этап эволюции. Это сверхчеловек. Тот, кто забирает у других, чтобы идти вперёд.
«Куда именно?» — хотел было спросить я.
И не спросил.
Потому что было у меня подозрение, что ответа на этот вопрос у Маэстро нет. Что потолок его мечтаний — переполненная кормушка. И я, в его представлении, мечтаю о том же самом — иначе не стоял бы здесь. А если задам сейчас вопрос, заставлю усомниться во мне.
— Чего ж твои пожиратели такие страшные тогда? — проворчал я.
— Сверхчеловек должен чем-то отличаться внешне от обычного человека, — улыбнулся Маэстро. — В них видны звериные черты. Человечество совершило ошибку, слишком далеко отойдя от животных. Мы похоронили своё счастье, своё предназначение вместе с примитивной частью себя. Моя задача — возродить это. Здесь, в призрачном мире. Самом прекрасном из миров. Идём.
Маэстро повернулся и двинул в обход дома, я поспешил за ним. На ходу призвал обычное зрение и скользнул им по реальному миру. Увидел «Вольво».
Сидящий за рулём парень оклемался, взгляд его стал осмысленным. Он смотрел перед собой, держа во рту незажжённую сигарету. Казалось, напряжённо о чём-то размышлял. Явно не о том, какого сорта пиво купить вечером.
Может быть, теперь это уже не пустышка? Или, по крайней мере, теперь он начнёт двигаться к тому, чтобы перестать быть пустышкой. Пока запала хватит…
Сверля взглядом затылок Маэстро, я мысленно отвечал ему на вопрос, который он задал немногим ранее. Вот в чём разница между бесплотной пустышкой и пустотой внутри живого человека! У живого есть шанс. Всегда. Даже за минуту до смерти, наверное, можно ещё сделать что-то такое, чтобы превратиться пусть в слабенькую, но — душу.
А потом уже все шансы заканчиваются. И то, что толпами слоняется без всяких целей по городу, это и вправду марионетки, не более.
Что же до основного тезиса Маэстро — души, мол, просто сгорают и всё, на самом деле ничего тем дальше нет, — то возразить я на него мог только одним. А именно: когда вознеслась эта женщина, меня вновь посетило то самое чувство невероятного счастья, от которого хотелось плакать.
  
Оно до сих пор жило во мне, постепенно истаивая. И я откуда-то твёрдо знал: именно на этом чувстве стоит вселенная. Не только моя личная, но и вообще, в целом. Не доверять ему нельзя. Нельзя даже мысли такой допускать. Потому что если хотя бы попробовать, то я встану плечом к плечу с Маэстро на полном серьёзе.