Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон! (СИ)

— Мы не вернемся,  — качнула головой я. 
Карета ехала по улице, с обеих сторон которой располагались прилавки с самыми разнообразными товарами. Кажется, это что-то вроде воскресного рынка в нашем мире. 
Я щурилась, пытаясь рассмотреть цены,  — нужно же мне ориентироваться в том, что и сколько здесь стоит? Иногда я замечала в руках людей небольшие бронзовые монетки — у них, должно быть, самый низкий номинал. 
  
Мы проезжали мимо лавки с детскими игрушками, когда я услышала пронзительный писк. 
Выглянула в противоположное окно и увидела лоток с фруктами. 
Стоящий у лотка торговец, тощий, как жердь, собрался ударить маленькую девочку, которая сжимала в ладошках украденное яблоко. Он замахнулся и… 
— Стойте! — крикнула я.  — Стойте! 
Кучер натянул поводья, карета притормозила, я выскочила наружу и бросилась вперед, едва не упав в грязь. 
Попасть в другой мир, развестись с драконом, остаться без крыши над головой и потерять доброе имя — бывает! Но спокойно смотреть на то, как поднимают на ребенка руку — ну уж нет! 
Я загородила собой малышку — покупатели, стоящие у лотка, возмущенно зашептались. 
— Она повадилась у меня воровать! — рявкнул торговец. — Зачем ты влезла? Кто платить будет за нее? Может, ты? 
Я сжала зубы. Денег в поясной сумке было не так уж много, но на такое их должно хватить. 
— Да. Сколько? 
Он прищурился и окинул меня взглядом. Я представила, как выгляжу со стороны: хрупкая, светловолосая, юная, в розовом украшенном рюшами платье. 
Легкомысленная аристократка — вот, на кого я похожа. 
Торговец, должно быть, тоже сообразил, что имеет дело не с простой горожанкой. 
Удачно, что на мне не написано ничего о том, что муж-дракон буквально сегодня выгнал меня на улицу. 
— Добрая вы душа, леди. — Он сплюнул. — Скажите ей, чтобы она вернула деньги, которые у меня украла. Меня не проведешь! — Торговец посмотрел мне за спину и дернулся. — Ишь, ты посмотри на нее! Злится! Угрожает! 
Что? 
Я обернулась и остолбенела: глаза у девочки светились желтым. По щекам катились слезы, губы дрожали, костяшки пальцев, сжимающих яблоко, побелели. 
Что я знаю об этом мире? Пока ничего. Но я точно знаю, как выглядит голодный испуганный ребенок. 
Я вдруг обратила внимание на то, какая девочка худенькая под всеми этими лохмотьями. У нее были темные волосы, свалявшиеся от грязи. Личико было бледным. 
Она была бы похожа на обычного ребенка, если бы не желтые светящиеся глаза, похожие на совиные. 
Эта малышка  — одна из них? Неблагая? 
Горло перехватило, но страх быстро уступил место сочувствию и жалости. 
Этот торговец избил бы ее, если бы я не вмешалась! И никто бы его не остановил. Понимание этого придало мне сил. 
— Привет, — опасливо поздоровалась я и присела я перед ней на корточки, пачкая подол платья в грязи. — Как тебя зовут? Ты взяла у этого человека деньги, да? Если вернешь, я куплю тебе яблок. 
Девочка посмотрела на меня исподлобья желтыми хищными глазами и покрепче сжала губы. И стиснула яблоко. Отступила на шаг. 
Я подавила вздох. 
Конечно, так она и поверила незнакомой и непонятной тетеньке. Уверена, торговец далеко не первый из тех, кто попытался ее ударить. Как тут поверишь взрослым? 
Вокруг нас уже успела собраться небольшая толпа, а я все ждала ответа. 
— Ласточка!  — подлетела ко мне няня Урсула.  — А ну отойди, да она ж тебя сейчас… 
Желтые совиные глаза девочки прищурились, она бросила взгляд мне за плечо. Присела от испуга и вся как будто сжалась. Сейчас убежит ведь  — и ищи ее потом. 
— Тихо!  — своим лучшим властным тоном сказала я. 
Такой тон со временем вырабатывается у каждого, кто часто имеет дело с детьми, а я всю жизнь работала воспитателем. Удивительно, но со взрослыми он тоже иногда срабатывал. 
Вот и няня Урсула тоже послушалась. Повисла тишина. 
— Какое красивое яблоко,  — сменила тактику я, улыбаясь девочке.  — Вкусное? Как думаешь, стоит мне купить таких же? 
Девочка прищурилась. Глаза у нее в самом деле были совиными: желтыми, с большими круглыми зрачками и без белков. В остальном она была похожа на обычного ребенка, разве только закуталась во множество слоев лохмотьев и стала похожа на холмик. Ну и тонкие черты лица делали ее неуловимо похожей на птичку. 
Она уставилась мне на грудь и, проследив за ее взглядом, я поняла, что девочка разглядывает брошь, приколотую к платью Ивари: изящную, с эмалевыми цветами. 
— Нравится?  — спросила я.  — Хочешь посмотреть поближе? 
Несколько секунд девочка молчала, а потом отрывисто кивнула, глядя на меня исподлобья. Я протянула ей брошь, аккуратно отколов от тонкой шифоновой ткани. 
Девочка, переложив яблоко в одну руку, второй взяла брошь так аккуратно и старательно, как будто та была хрустальной. Ладошка была была, конечно, исключительно чумазой, но достаточно ловкой. 
— Леди!  — крикнул кучер в этот момент.  — Едем  — нет? Нам бы до темноты на большую дорогу выехать, не успеем же! 
Девочка дернулась и, раньше, чем я успела что-либо сказать, все так же аккуратно вернула мне брошь. Коротко и благодарно улыбнулась. 
Удивительная честность для уличной воришки. Интересно, сколько ей? На вид  — лет шесть, но вполне может быть и больше, учитывая, что она наверняка плохо питается. 
— Теперь отдашь деньги, которые взяла? Если ты это сделаешь, я куплю тебе столько фруктов, сколько захочешь. 
Нет, я могла бы, конечно, прочитать лекцию о том, что воровать нехорошо. Но малышка явно воровала не от скуки, а от голода. Вряд ли у нее были другие варианты для того, чтобы добыть себе пропитание. Какие уж тут лекции. Для них еще настанет время, если у меня все получится. Только бы подобрать к ней ключик. 
Еще немного побуравив меня взглядом, девочка полезла в куда-то в карман своей многослойной одежки и принялась выгребать оттуда монетки. И выгребать. И выгребать… 
В конце концов в руке торговца оказалась солидная горсть медяков. Однако. А малышка явно не промах. 
— Вот отреб…  — начал торговец. 
— Мы хотим купить ваши фрукты,  — перебила я. Сначала называет малышку отребьем, а потом возмущается, что та ворует. 
Он хмыкнул, пересчитывая деньги. Девочка, отдав ему последнюю монетку, насупилась сильнее и смотрела на меня волком. Явно не ждала ничего хорошего. 
— Какие?  — спросил торговец у меня. 
— Какие?  — переадресовала я вопрос девочке. 
Она недоверчиво наклонила голову. Затем, не говоря ни слова, принялась показывать: на яблоки, груши и, поколебавшись, на клубнику, которая находилась в самой глубине лотка как самый дорогой товар. 
Рассчитавшись с торговцем и обменяв один серебряный на горсть медяков, я повернулась к девочке. В руках у меня был простой холщовый мешок с фруктами, который я ей протянула. Обещания надо выполнять. 
— Пошли, ласточка!  — проговорила мне в ухо няня Урсула.  — Что на тебя нашло-то такое  — не пойму! Возвращайся в карету, пока эта тварь… 
Няня Урсула недоговорила, потому что в этот момент девочка обхватила меня одной рукой за пояс  — второй она прижимала к себе фрукты. 
Я уже думала, что хитрюга решила вытащить деньги из моей сумки, но та, кажется просто меня… обняла. 
Няня Урсула взвизгнула и принялась отрывать девочку от меня. 
— А ну отошла от нее! Дрянь!  — замахнулся торговец.
— Хватит. Это просто ребенок. 
Я поменяла нас местами так, чтобы закрыть девочку от излишне ретивых защитников. 
Внутри клокотала уже даже не злость, а ярость. 
— Прекратите. Пойдем. Иди сюда. 
Пора было заканчивать этот цирк, на которой сбежалась половина города. 
Отведя девочку в сторону, я присела перед ней на корточки, чтобы удобнее было разговаривать. Вид у нее был испуганный. Наверное, если бы я не сжимала ее локоть, она уже бы попыталась сбежать. 
Вторая рука, которой она прижимала к телу мешок с фруктами, напряглась.