Измена. Первая любовь предателя (СИ)

  
Глава 9
 
Собираю осколки вазы в совок. Мало того, что Даша перебила посуду, так еще и дочка перевернула столик рядом с лестницей.
Устало вздыхаю, рассматривая хрустальную крошку под ногами.
Дома так жарко, что легкая белая рубашка липнет к моей спине. И капли пота вкраплениями скапливаются на лбу.
Сильнее стискиваю челюсти, заметая поблескивающие при свете осколки салатницы.
Жалко посудину. Моя мама выбирала ее долго, и дарила с любовью. Но в целом, разбитая салатница — это меньшее из бед. Осколки можно собрать и выбросить.
А вот последствия моего поступка — нет.
И пусть я не помню сам процесс своей гребаной измены, зато хорошо помню, как весь вечер подливал Насте алкоголь и вел с ней непринужденные беседы, вспоминая школьные годы.
Со второго этажа доносится приглушенный голос моей жены Даши. Она собирается уезжать, увозит с собой детей.
Теперь мне тошно.
Теперь я хорошо понимаю, что натворил.
Я променял крепкое супружество и любящую женщину на разовый перепихон с бывшей одноклассницей.
И где были мои мозги вчера?
Выбрасываю осколки в мусорный мешок, оставляю веник с совком в стороне и подхожу к окну. За ним в ярком солнечном свете зависли невесомые снежинки. Смотрю на них внимательным взглядом, а в голове словно осиный рой гудит. Похмелье дает о себе знать.
А еще на груди щиплет от липкого пота красные полосы, оставленные Настей.
Можно, конечно, все свалить на Игоря. Он говорил задорные тосты и наливал алкоголя всем одноклассникам. Я напился.
Можно переложить всю вину на стерву Настю, которая весь вечер вилась рядом со мной как надоедливая мошка и терлась об меня своими пышными сиськами в откровенно вульгарном декольте. Она меня соблазнила.
Можно оправдать себя, но это не поможет.
Я захотел провести ночь с той, которую, казалось, уже давно забыл.
Открываю окно, и холодный поток воздуха ударяет мне в лицо. Прохлада обволакивает тело, прошибает мурашками вдоль позвоночника. Вдыхаю полной грудью морозный воздух, только легче мне не становится.
Настя была моей школьной любовью.
Была моей первой, с кем я, мальчик отличник, погуливал уроки. С кем впервые поцеловался и кого впервые подержал за упругую грудь.
Даже дрочил я впервые на эту Настю.
И за школьные годы у нас так и не случилось «взрослой» любви. Мы не переспали.
Прошло двадцать лет.
Многое поменялось за эти годы. Я женился на Даше, завел с ней детей. Построил крепкую семью.
Настя вышла замуж, переехала в другой город, родила сына и развелась.
И наше общение на встрече выпускников с самых первых секунд было пропитано отравленной ниткой незавершенности. Как только она сказала мне «привет, Царицын!», все пошло кувырком.
Я не хотел, чтобы оно вот так.
Я правда думал, что вернусь к жене и к детям.
Приеду, как договаривались, к назначенному времени. Проведу выходной с детьми, пока Даша будет решать свои рабочие моменты.
Но в итоге я опустился до измены.
Лег в одну постель с Настей.
Закрыл гештальт, так сказать.
Только вот кое чего я не учел.
Вчера я даже и не думал, что последствиями моих действий будет развод с женой. Надеялся, что она ничего не узнает. А разовая акция с пышногрудой брюнеткой останется за плечами, как пройденный этап. И совесть не сожрет. И не екнет, что я сволочь.
Только вот екнуло. Екнуло, блять!
Если можно было бы отмотать время назад, я не стал бы общаться с Настей и выходить с ней на улицу для милой беседы. Обнимать ее. Флиртовать. Вернулся бы домой и спокойно лег спать.
Под боком бы сопела красотка жена, в соседних комнатах спокойно спали бы мои дети.
И все было бы на своих местах.
Но когда собственноручно поджигаешь фитиль у петарды, будь уверен — она рванет.
Своим общением с Настей я поджог этот чертов фитиль. А когда трахался с ней пьяным в номере, то держал зажженную петарду в руках, прятал ее и надеялся, что погаснет. Что последствий не будет.
Но петарда рванула. И размазала меня жестокой реальностью окровавленной мордой об пол.
  
За каждый поступок нужно платить.
И иногда цена слишком высока.
Стоил ли перепихон с Настей моей семьи? Нет, не стоил.
Я продешевил.
— Папа.
Оборачиваюсь на голос сына.
Максим стоит рядом со мной и смотрит в мои глаза пристально.
Даша уже успела донести ему, что я урод и подонок?
— Олеся написала мне, что они с мамой от тебя съезжают, — с нотками стали в мальчишеском голосе выговаривает мой сын.
Сжимает кулаки.
— Да, — киваю я. — Потому что я…
Слова застревают опилками в глотке.
Сделать дело было намного проще, чем признаться своему ребенку в собственном проступке.
Я же сам его учил, что семья — на первом месте. А теперь получается, что я лживый петух, который свой собственный «гребешок» не может контролировать.
— Я изменил маме, — хрипло признаюсь я.
  
Глава 10
 
Шум на первом этаже заставляет меня вздрогнуть и подорваться с места. За мной тут же бежит Олеся.
— Максим приехал! — громко объявляет дочь.
Мое сердце замирает в грудной клетке, как камень. Мертвеет и покрывается трещинами.
Рома уже сказал ему правду?
Быстро спускаюсь по лестнице, по пути подворачиваю ногу. Острая боль стреляет в щиколотку.
Придерживаюсь за стену, чтобы не упасть, из глаз брызжут искры и слезы. А агония растекается по голени, парализует пальцы на ноге.
Как же больно!
— Мам? Ты чего? — дочка подхватывает меня под руку.
— Подонок! Как ты посмел после другой бабы прийти к нам домой!? — яростный рык Максима прокатывается под потолком, словно зловещий раскат грома.
Даже окна вибрируют от праведного гнева моего сына.
Он сейчас выплеснет всю желчь на своего отца, и будет абсолютно прав.
Боже…
— Все нормально, — шепчу, глядя дочери в глаза. — Просто оступилась.
— Точно нормально?
— Я тебя ненавижу! — выпаливает Максим.
Я киваю Олеське и продолжаю спускаться, хотя на ногу просто наступить не могу. Она горит, под кожей что-то щиплет и хрустит.
Только этого сейчас не хватало.
— Не думал, что ты такая мразь!
— Да! Да! — раскатывается в ответ голос Романа. — Я поступил плохо.
— Плохо? Нет, папа. Плохо — это когда ты забыл про годовщину свадьбы. А измена — это… это… — Максим подбирает слова, а я вся краснею.
В кухне пахнет морозной свежестью. И по спине моей тянет неприятным холодком. Останавливаюсь возле стола и торможу Олесю. Мы не должны влезать в мужской разговор.
Обхватываю ладонями ледяную спинку стула, крепко сжимаю ее пальцами. Смотрю на Рому исподлобья.
Хоть и с примесью гадкого высокомерия, но я рада тому, что мой Максим за меня заступается.
Мы правильно воспитали детей. Привили им традиционные ценности. И я, и Рома очень старались взрастить в головах наших деток светлое и бережное отношение к семье. Разговоры, общие традиции, уважение и открытое проявление чувств — по крупицам мы собрали все самое лучшее и передали Максиму и Олесе, чтобы и они создали любящие семьи и смогли обеспечить гармоничное супружество со своими половинками.
Именно супружество. Слово "брак" нам с Ромой никогда не нравилось.
Кто бы мог подумать, что однажды Роме аукнется такой подход к воспитанию.
Никто не ожидал от папочки предательства.
Я не ждала, что мой муж пойдет налево.
Разве такого ждут?
Обычно ждут чего-то хорошего. Праздников, памятных дат, выходных, весны или лета.
Никто не готов к тому, что привычные дни сменятся разрушительными бурями с кислотными дождями и начнут разъедать все, что так долго взращивалось и теплилось. Теперь нам остается только принять случившееся и постараться выйти из ситуации с наименьшими потерями.
— Я понимаю, почему ты злишься, Максим. Я все понимаю! Я… виноват, — запинаясь, взрыкивает Роман. — Хочешь меня ударить? Хочешь?