Убийство в заброшенном поместье
– Когда я думаю о Сиде, я думаю о трех вещах. Его торчащий зуб, то, как лисы прячут еду, и о романе «Джейн Эйр».
Бровь у МакАдамса чуть не уехала к линии волос.
– Простите, что?..
– Сид напоминает мне лиса Ренара, слишком умного, для своей же выгоды. О нем есть много рассказов. О нем и о его дядюшке-волке, который пытается его поймать, но лис часто убегает и еще больше проказничает. В «Джейн Эйр» есть Берта Мэйсон, жена, которую скрывали на чердаке.
Джо знала, что она назвала точку А и точку D, но вся штука была в том, что посередине надо объяснять точки В и С. Она продолжила:
– Я думаю, Сиду нравилось прятать что-то, что-то тайное. Я не могу наверняка сказать, почему та картина была заперта на втором этаже или почему ключ от той спальни не был на связке, которую мне дал Руперт, но, возможно, все поместье было для Сида его личным тайником.
Лицо МакАдамса сначала, казалось, застыло, потом мышцы стали подергиваться, а брови – те вообще зажили своей отдельной жизнью.
– У вас не было ключа от той комнаты с картиной?
– Не было. А у Руперта не было ключа от коттеджа. Я взяла связку ключей у Сида в свой первый день здесь.
Она увидела, что он ее понимает и что одна и та же мысль возникла у них одновременно: люди ставят новые замки, когда им есть что прятать.
– Итак, какие идеи? – спросила Джо. Надеялась она напрасно: искра интереса угасла, и на его лицо вернулось более угрюмое выражение.
– Думаю, мы вернули вам коттедж преждевременно, – сказал МакАдамс, хотя он все еще обрабатывал информацию, полученную от Джо, каким-то отделом мозга. – Пока мы не выясним, кто…
– Нет, не надо! Не надо меня снова отсюда выгонять! – воскликнула Джо.
– Смотрите, я смогу устроить, чтобы вам в «Красном льве» предоставили номер за счет следственного отдела. – На секунду он заколебался, но добавил: – Пока мы можем считать это вежливой просьбой.
– А если я откажусь? – спросила Джо.
Он тяжело вздохнул:
– Если так, о вежливой просьбе не будет и речи и начнется бумажная волокита.
Джо дала себе немного времени на размышление. Будет ли у нее возможность хотя бы находиться здесь днем? Это была уступка? Вроде компенсации за то, каким придурком он был до этого?
– Это надолго? – спросила она.
– Дайте мне время, пока Сида не похоронят.
Глава 10
Джо припарковала автомобиль за пабом и вытащила чемодан с заднего сиденья. Спина у нее побаливала. Было бы здорово, подумала она, наконец-то распаковать вещи по-настоящему. Она едва ли могла считать таким пристанищем дом своей матери в Чикаго: там она словно разбила лагерь, нежели вернулась домой. В любом случае она там толком и не жила. Годы ее взросления прошли в кондоминимуме ее двоюродной бабушки в центре города и в нескольких квартирах от Гэри, штат Индиана, до Эванстона, штат Иллинойс. Тот дом мать Джо купила только после смерти тети Сью, а в то время Джо уже училась в Университете Нью-Йорка и получала стипендию.
В квартиру Тони она перебралась незадолго до выпуска из университета. Ее первый «дом», пусть и не первой свежести: там все было украшено и отделано его первой женой. Джо перекатила застрявшее колесико чемодана через бордюр, что-то напевая себе под нос. Может, отсутствие своего места было как раз для нее?
Тула помахала ей рукой из-за бара и подошла к стойке регистрации.
– Я не могу снова заселить тебя на второй этаж, милая. Но тебя ждет люкс на чердаке. Пойдет? И тебе не нужно за него платить, помни. Плюс тебя там ждут лучшие полотенца.
Джо почувствовала трепет и онемение, которое возникало у нее, когда люди так хлопотали вокруг нее. Она пробормотала слова благодарности – как ей за все это отплатить?
– Вы и так были слишком добры к мне, – сказала Джо, покраснев. – Я могла бы помочь, если надо.
Тула засмеялась.
– Поосторожнее с желаниями.
Для Джо это был первый субботний вечер в городе. «Красный лев» не был единственным пабом в Абингтоне, но он, возможно, считался самым популярным. Обеденный зал был полностью заполнен. Как и все, кто пришел слишком поздно, Джо заняла место у бара.
– С возвращением! – бодро сказал Бен. – Виски?
Впрочем, он уже поставил бутылку возле кранов с пивом. Джо уселась на табурет.
– Спасибо.
Ей пришлось сказать это громко, так как шум нарастал. Бен налил два стакана джина с горькими настойками и подал их рыжеволосой женщине со слегка смазанной помадой.
– За счет заведения, – сказал он Джо.
– Вы замечательный человек, знаете об этом? После всего, что мы пережили. – Женщина старалась говорить медленно – так обычно говорят, когда стараются избежать невнятности.
– Может, возьмете что-нибудь поесть? Вам бы не помешало, – сказал Бен, но рыжеволосая помотала головой.
– Я не буду. Предложите Лотте, когда она вернется из уборной.
Лотте появилась спустя несколько секунд; на лице ее был обильный макияж, но тушь размазана, словно она плакала и пыталась привести лицо в порядок. Этих двоих навряд ли можно было перепутать, но когда они сидели рядом, то намек на семейное сходство был хоть и слаб, но очевиден.
«О боже, – внезапно осознала Джо, – да это же бывшие Сида, сестры». Лотте посматривала из-под иссиня-черной челки, сморщив нос и надув губки. «Криминальное чтиво» [19], подумала Джо. Ума Турман [20], косящая под Вайнону Райдер [21]. У ее рыжеволосой сестры было более крепкое телосложение, широкие плечи, квадратная челюсть, лицо, которое можно было бы назвать симпатичным, но выглядела она неважно. Землистое, осунувшееся лицо. Джо когда-то думала, что Сид выглядел нездоровым, но теперь перед ней было воплощение этих слов.
– Мне картошки, – прощебетала Лотте.
Бен кивнул.
– Будете что-нибудь, Джо? – спросил он.
Лучше бы не спрашивал. Лотте развернулась, как только услышала имя. Джо пробормотала, что возьмет блюдо дня, даже не потрудившись посмотреть, что это было за блюдо, и оглядела зал в поисках свободного столика. Слишком поздно, акцент всегда ее выдавал.
– Так это ты американка? – спросила Лотте, и из-за стакана джин-тоника возникло лицо ее сестры.
– Господи. Ты нашла Сида, – сказала она медленно и слегка невнятно.
– Я… да.
Внутри Джо поежилась. Были ли какие-то правильные слова утешения для такого случая? Ведь они не были женаты. Джо не была уверена даже в своей реакции на смерть Тони… Слезы? Радость? Никакой реакции вообще? Она почти беззвучно зашептала свои слова для утешения: опора, неустойка, подвиг, отдых. Дыши, дыши.
– Мне очень жаль.
– Никому не ж-жаль, – еле слышно пробормотала женщина, хотя ее голос и походил на шорох шин на гравии. – Никому дела нет. Только мы…
На этих словах Лотте ее приобняла, но она тут же отбросила ее руку и снова обратилась к Джо.
– Это в твоем доме случилось, – сказала она ничего не выражающим тоном. – А все тут говорят, что тебе он не нравился.
Джо открыла рот, затем снова закрыла его. Все. Неужели все действительно так думали? Допустим. Но он ей действительно не нравился. Ее сердце билось слишком сильно; как ей теперь защитить себя и не показаться ужасно черствой?
– Вы были близки? – наконец спросила она.
Лотте не ответила. Она принялась плакать, и, словно по сигналу, зарыдала и ее сестра. У Джо было ощущение, будто она смотрит на замедленную съемку автомобильной аварии. Но тут ее спас Бен: он подал Лотте ее заказ – толстые и жирные ломтики жареного картофеля с соусом карри.
– Похороны завтра, – тихо сказал он Джо.
– А вам не все ли равно, – прохныкала Лотте. Она запихнула успокоительный ломтик картофеля в рот и пробормотала, жуя:
– И это после того, что Сид сделал для твоей семьи!