Изображая пару (СИ)

И ладно Роуз – сирота и лишних ушей в замке нет. А будь она благородной девицей из приличной семьи? Это же скандал! 
Про отсутствие бокалов можно и не говорить – тут и так понятно, шкаф не убирали. Но кто посмел сожрать мое сладкое?! 
Я пронесся по замку на людской этаж, решив, что сейчас отхватят все. В голове пронеслось хмыканье Роуз: «А говорят, род Хайрод безумно богат…» 
  
Позорище! 
Но тревожное настроение на людском этаже заставило меня поумерить гнев. 
– Что случилось? – спросил я, поймав за шкирку пробегавшего мимо слугу. 
– Отравление некромантией, господин! – ответил бледный парнишка. 
– Кто? – процедил я. 
– Локус, господин! 
– Быстро за отцом, – сухо произнес я, разжимая пальцы. 
– Как я могу, господин… – пролепетал парнишка, минуту назад явно намеревавшийся сбежать отсюда подальше. 
– Быстро. – процедил я, выразительно посмотрев на слугу. 
Тот нервно сглотнул и припустил по коридору. Я мысленно понадеялся, что у паренька хватит совести выполнить мое поручение, ведь в таких случаях может помочь лишь носитель родовой печати. 
Пожалуй, если откинуть некромантию, то прислуга любого дома, даже королевского дворца, завидовала бы нашим людям. У каждого здесь были пусть и маленькие, но личные комнаты со своими удобствами. Обставленные добротной мебелью, с окном и закрывающейся дверью. Замок теплый, кормят прекрасно, хозяев немного… 
Не некромантию откинуть нельзя. 
Я стремительно шел по пустому коридору на гул голосов, полный самых мрачных и тревожных мыслей. Если отдельно взятый некромант может и должен держать эманации некромантской магии под контролем, то, когда нас собирается больше критической массы, да еще и в таком значимом месте, как родовой замок с расположенным рядом родовым склепом, посреди болот, заваленных упокоенной нежитью, никакие тренировки не помогут оказавшимся рядом людям. 
Магии слишком много, и она слишком токсична. 
А отравление некромантией – страшное дело, о котором предупреждаются все, поступающие на службу в замок. Люди не зря работают здесь по графику, это базовая безопасность для неодаренных. 
У Локуса, как у моего личного слуги, есть свой артефакт защиты и, по хорошему, во время моего обучения, он не должен был находиться в замке. 
Я запоздало вспомнил землистый цвет лица слуги и его лихорадочно блестевшие глаза, и раздраженно цокнул. Парнишка явно пренебрег защитой, за что и поплатился. Мысли мгновенно перекинулись на Роуз – она, конечно, маг, но всего лишь артефактор. И моя магия тоже для нее таксична. 
У комнаты Локуса бестолково толпилась прислуга, какая-то девчонка всхлипывала, старшее поколение слуг хмурилось, неодобрительно поджав губы. 
Увидев меня люди тут же расступились, низко склонив голову, и я вошел в комнату слуги. 
Локус лежал на своей кровати, и мало чем напоминал встреченного утром парня. Он похудел еще сильнее, кожа стала пергаментной, просвечивая вены, а глаза начала заволакивать тьма. 
– Господин… – прохрипел Локус, попытавшись встать, но сил у него не было. 
Некромантия – не только одна из сильнейших магий, но и самая безжалостная. Она может превратить живого человека в живого мертвеца и, если не успеть вовремя, процесс необратим. 
Локусу, надо сказать повезло. Насколько может повезти человеку в его положении. 
– Лежи, – бросил я, окинув парня взглядом. 
Защитный артефакт в виде кулона болтался на шее и признаков магической активности не подавал. Я нахмурился, но разбираться с этим сейчас было некогда – стоило попытаться создать безмагическую зону вокруг парня. Это как если бы ты пытался удержать осыпающийся песок руками. Не очень эффективно, но хотя бы что-то… 
– Если выживешь – высеку, – процедил зло я, всматриваясь в глаза Локуса. 
По мелькнувшему ужасу можно было понять, что сознание еще борется за жизнь, но вместо ответа изо рта парня раздалось лишь мычание. 
И вдруг магия в комнате схлопнулась. Я почувствовал это, как если бы из воздуха вокруг отжали всю воду – захотелось открыть окно и жадно подышать. Отец влетел в помещение, делая на ходу пассы руками. 
Глаза полыхали зеленым, черты лица заострились, сквозь тонкую ткань рубашки просвечивалась магическая печать. Откатывать некромантию назад в тысячи раз сложнее, чем создавать. А отцу в силу его истекающего времени было в тысячи тысяч раз сложнее. 
Посторонний человек это еще не мог заметить, но я – не посторонний, и я понимал, что происходит. 
С кровати раздался протяжный вздох, и я перевел взгляд на Локуса. Он на глазах возвращал массу, розовел, начинал дышать глубже… 
Везучий парнишка. 
– Все, – выдохнул отец, опуская руки и сжимая пальцы в кулаки, чтобы скрыть дрожь. – Вывезите его из замка в деревню. 
– Когда? – пискнул кто-то из толпы прислуги. 
– Сейчас же! – рявкнул глава рода и, кинув на меня выразительный взгляд, покинул людской этаж. 
Мне пришлось немного задержаться, чтобы проконтролировать процесс. Смертельно бледный управляющий, в чьи обязанности также входило пристально следить за состоянием персонала суетился, заикался, спотыкался и наводил больше суеты, чем приносил пользы. 
Наконец, телега, куда положили крепко спящего Локуса, выкатилась за ворота замка. Тихонько всхлипывающая девчонка уехала с ним, а я подошел к управляющему. 
– Сохранишь выплаты и Локусу и его девчонке на все время отсутствия, – сухо произнес я. 
– Д-да, господин… – промямлил мужчина в ответ. 
– Утром мне доклад о состоянии Локуса и причинах, – продолжил я. 
– Д-да, го… 
Дослушивать я не стал – были дела поважнее: нужно было переговорить с отцом. 
Глава рода Хайрод ждал меня у себя в кабинете. Он сидел, устало откинувшись в кресле, ослабив шейный платок и повесив пиджак на спинку. В руке отец крутил бокал с янтарной жидкостью, в которой легко угадывался коньяк, а взгляд его был устремлен в зеленое пламя камина. 
Отец даже не шелохнулся, когда я вошел в кабинет, пересек его и опустился в гостевое кресло. 
– Ты уже понял, зачем я собрал совет рода сейчас, – негромко проговорил отец, после долгой паузы. 
– Понял, – эхом отозвался я. 
– Мне жаль, что я не смог дать тебе времени больше, – вздохнул отец, поворачиваясь ко мне. – Но ты нашел славную девушку. Ценное приобретения для семьи.
Ценное, да… Я вздохнул и покаялся: 
– Отец, я совершил глупость, и девушка обнажила родовой клинок. 
В комнате повисла тишина, глаза отца полыхнули магией, и он на мгновение опустил веки, произнеся короткое: 
– И? 
– И ничего, отец, – отозвался я. – Совершенно ничего. 
Я бы на месте отца облегченно выдохнул, а он усмехнулся: 
– Это же прекрасно. 
– Отец, я не знаю, чей она бастард, – нахмурился я в ответ. – Конечно, я попытаюсь расспросить Роуз, но едва ли она сама знает. Девушка выросла в приюте. 
– Это не имеет значения, – равнодушно отозвался отец. – Если бы какой-то род имел на нее виды, она бы не росла без присмотра. 
– Возможно, о ней не знают, – нахмурился я в ответ. 
– Возможно, – не стал спорить он. 
– Мы сможем поднять связи и выяснить? – спросил я в лоб. 
– Зачем? – приподнял брови отец. 
– Роуз имеет право знать, кто она, – пояснил я. 
– Она – твоя невеста. И как только вы обменяетесь брачными клятвами, она станет частью рода Хайрод. И это единственное, что ей стоит знать, – возразил отец. – Побудь эгоистом, сынок. Если она выдержала магию клинка, значит, сможет жить с тобой, здесь, и ты не будешь за нее бояться. Значит, у твоих детей будет мать. Значит, у тебя всегда будет прикрыта спина. И у твоего рода будут новые артефакты, которые мы сможем использовать без боязни, что кто-то прислал халтуру или диверсию. Ты – будущий глава рода, ты сделал прекрасный выбор женщины, а теперь оказался слишком благороден, чтобы хитростью ее удержать? 
Какое-то странное, неизвестное чувство царапнуло груди от этих слов. Но я был слишком поглощен спором с отцом, чтобы обратить на это внимание.