Дочь моего друга (СИ)

— Может в вип, малыш?
Но если раньше я бы облизнула губы и кивнула, то сейчас мысль об этом вызывает панику.
— Ты голоден, — скольжу рукой по колючему затылку, — и уставший.
— Есть немного, — кивает Демид и усаживается за стол. Оборачивается на официанта, который все это время терпеливо ждал в стороне, не мешая нам разговаривать. Теперь он мигом оказывается возле стола и предлагает меню. — Нам побыстрее, пожалуйста.
— Что у тебя на работе? — спрашиваю, когда заказ сделан. Демид трет переносицу.
— Как обычно. А у тебя как? Купила что-нибудь?
— Да ничего, — пожимаю плечами, — перемеряла гору шмотья, но ничего нормально не село.
— Расскажи, — хмыкает Демид, — на тебя мешок надень, будешь как с подиума. Да, малыш? Моя красивая девочка...
Он переплетает пальцы, подтягивает к груди, я подаюсь ближе. Демид крутит головой по сторонам.
— Слушай, кажется, мы зря не пошли в вип. Я что-то уже и не такой уставший...
Не успевает, нам приносят блюда, и он с жадностью набрасывается на еду. У меня аппетита ноль, но я через силу заставляю себя жевать салат. Демид следит чтобы я хорошо питалась, ему все время кажется, что я недоедаю.
Когда он сытый и расслабленный откидывается на спинку кресла, решаю долго не кружить вокруг да около.
— Дема, тебе знакомо имя Феликс Фокс? — спрашиваю в лоб. И осекаюсь видя, как меняется его лицо.
— А ты его откуда знаешь? — спрашивает он резко. Былой расслабленности как и не бывало, Демид выпрямляется в кресле злой и собранный. — Вы знакомы?
— Слышала от отца, — придумываю на ходу, — он говорил, что этот Феликс странный.
— Он говнюк и долбоеб. Но почему ты спросила именно сейчас? — цепкий взгляд Демида просвечивает насквозь. — Говори правду, Арина!
Я не успеваю ничего ответить, как у него звонит телефон. Демид слишком мне доверяет, его внутренний динамик звучит слишком громко. И я слышу то, что совсем не хотела бы слышать.
— Демид Александрович, взяли киллера по делу Покровского. Он дает показания. Демид Александрович, он...
— Понял, сейчас буду, — Демид резко обрывает разговор и поднимает на меня глаза.
В другой раз я бы не обратила внимания, но сейчас мне кажется, что он лихорадочно пытается понять, что именно я услышала. Делаю вид, что ничего.
— Что-то случилось? — подаюсь наперед, когда Демид резко поднимается из-за стола.
— Ничего, все хорошо, — отвечает, а я вижу, что мыслями он уже далеко. Кладет на стол две купюры. — Ты не торопись, малыш, выпей кофе. Мы потом договорим.
Не успевает выйти, как на экране телефона обозначается номер, который я уже выучила наизусть, хоть и каждый раз стираю его из памяти гаджета.
— Что еще?
— Слушай и не перебивай, — голос Феликса взвинчен, он тяжело дышит, как будто бежит, — попался твой любимка. Прямо сейчас киллер, который убил твоего отца, дает против него показания. Так что будем делать, красивая?
***
Демид
Выруливаю со стоянки ресторана и вызваниваю своего безопасника. Мне все больше не нравится то, что происходит вокруг меня и в моем окружении. Не покидает ощущение того, что вокруг медленно сжимается кольцо, и совсем скоро мой мир или схлопнется, или взорвется, разнося все на атомы.
Только что позвонил мой наблюдатель в полиции и сообщил потрясающую новость. Взяли киллера, который убил Глеба, и все было бы охуенно, если бы я не знал, кто его убил. Точнее, кто его заказал.
Это с учетом того, что по официальной версии, которой до сих пор придерживалось следствие, Покровский застрелился сам. А теперь откуда ни возьмись как черт из табакерки всплывает киллер.
Но весь пиздец в том, что киллер начинает давать показания против меня, что это я заказал Глеба.
Во всей этой клоаке самое время было нарисоваться Феликсу. И то, что о нем заговорила Арина, очень тревожный знак. Неужели этот гондон вздумал к ней сунуться?
То, что Глеб рассказывал ей о Фоксе, неумелая ложь, я сразу выкупил. И не только потому, что Аринка совсем не умеет врать. Просто друг у меня был со своими понятиями о чести и ни за что не стал бы поддерживать отношения с человеком, у которого потом все отжал.
 
Внутри клокочет ярость, стоит вспомнить, что я работал на собственного друга, который использовал меня втемную.
Почему? Что изменилось бы, узнай я, что он тоже один из заказчиков? Но он мало того, что не сказал, еще и переписал на меня отжатую компанию Феликса.
Зачем? Объяснение может быть только одно. Он меня подставил, перевел стрелки. Фирма пустая, я лично ее обанкротил, и приколотить туда мое имя можно было только с одной целью — использовать его как приманку. Красную тряпку для быка.
И если мое имя это красная тряпка, то кто тогда у нас бык? Ответ к сожалению лежит на поверхности. Почему к сожалению? Потому что если я прав, то это даже не пиздец.
Это конец. Мой. И Феликс это самое малое, что могло случиться.
Андрей сбрасывает и тут же перезванивает сам. От одного звука его голоса я понимаю, насколько все херово.
— Демид Александрович, я в отделении полиции. Мне дали позвонить, звоню вам, а не юристам, вы сами пришлите кого-то.
— В полиции? Почему в полиции, Андрей?
— Взяли. Только что. С приветом.
Если бы на меня упал дом, я охуел бы гораздо меньше.
— Наркота?
— Да.
— Блядь. Андрей. Ты ничего не трогал?
— Обижаете, Демид Александрович, — его голос звучит зло, но я понимаю, что это от бессилия.
— Извини, сейчас кого-то направлю.
Сбрасываю вызов, звоню юристам, похоже, у этих парней работы прибавится. Это не страшно, лишь бы не у местных патологоанатомов.
Адвокаты, конечно, его вытащат. Смывы с рук, срезы с ногтей покажут, что никаких следов запрещенных предметов там нет, и на пакете с наркотой отпечатков тоже нет. Но никто и не рассчитывал, что мой начальник безопасности сядет надолго, это больше удар, нацеленный на меня. Чтобы продемонстрировать мою уязвимость.
Где ж я тебе, сука, дорогу перешел? Отказался дальше работать?
Или... или Маркелов решил, что я был в связке с Глебом?
Я даже слепну ненадолго от догадки, которой меня осеняет. Именно через «Инвест холдинг» Глеб проводил откаты, на которые наебывал Маркелова.
Твою ж мать, Глеб!
Твою ж мать...
Телефон оживает истеричным рингтоном, в динамике звучит такой же истеричный зареванный голос секретарши.
— Демид Александрович, Уно в реанимации.
Я был бы шокирован, если бы мог. И охуел бы если бы мог. Но уже не могу.
— Что с ним?
— Его фура зацепила, он на байке своем ехал. Протащила несколько метров. Что же это делается, Демид Александрович? — девчонка рыдает в трубку, а я разворачиваю машину и еду в травматологию.
По пути снова связываюсь с юристами, потом с помощниками. Все уже в курсе, назначаю на вечер совещание и завершаю разговор. Если раньше и могли быть какие-то сомнения, то теперь я не сомневаюсь, что на меня объявлена охота.
Сначала Андрей, теперь Уно. Меня методично лишают сначала рук, потом глаз. И когда я думаю, что они сделают для того, чтобы вырвать сердце, внутри все леденеет.
Звоню домой, охранник докладывает, что Арина уже вернулась. Чуть отпускает.
В больнице встречаюсь с родителями Уно, передаю конверт. Прогнозы врачей звучат обнадеживающе, и я направляюсь в офис. Но на полпути разворачиваюсь и еду домой.
Я просто ее увижу. Посмотрю, поцелую и поеду на совещание, но сейчас мне позарез надо ее увидеть. Мне это нужно так же как дышать. Как я не заметил, что Арина стала частью моей кровеносной и дыхательной систем?
Бросаю автомобиль посреди двора, иду в дом.
— Малыш, ты где? — зову, но ее нигде не видно. Заглядываю в каждую комнату, пока не дохожу до кабинета.
Арина никогда сюда не заходит, если меня нет дома. А сейчас там горит свет.
Берусь за ручку, и внезапно внутренности сводит спазмом. Я уже знаю, что мне лучше не входить и не видеть, но я нажимаю на ручку и рывком открываю дверь.