Неписанная любовь (ЛП)

Он закатывает глаза.
— Что? Все дети в школе говорят, что у тебя миллион долларов!
Всего несколько тысяч миллионов, плюс-минус.
Но все же никогда не рано учить сына важности денег и тому, как взросление без них повлияло не только на меня, но и на всю его жизнь.
— Но так было не всегда.
Его глаза расширяются.
— Да?
— Да. У моих родителей было много проблем, поэтому в детстве у меня не было много вещей. Мы никогда не ездили в отпуск и не имели красивого дома.
— А как же уроки музыки?
Я качаю головой.
— Определенно нет.
— У вас был телевизор?
— Да, но на нем было всего несколько каналов.
Моя жизнь была далеко не такой, как у Нико, а значит, я выполнял свою работу отца, даже если для этого приходилось жертвовать любовью и временем.
— Может, сейчас у меня и есть деньги, но так было не всегда, поэтому я много работаю, чтобы у тебя было все то, что я всегда хотел, но не мог получить.
— О, — он нахмурился еще сильнее. — Прости, что смеялся над твоей работой.
— Все в порядке. Я говорю тебе это не для того, чтобы ты почувствовал себя неловко. Я просто хочу, чтобы ты понял, почему работа важна для меня.
Он обхватывает меня за талию и крепко обнимает.
— Спасибо тебе за то, что ты много работал, чтобы мы могли поехать в отпуск.
Моя грудь сжимается, когда я ерошу его волосы.
— Не за что.
Я отвожу его подальше от океана, и мы возвращаемся туда, где оставили наши вещи. Напряжение между нами становится далеким воспоминанием, когда каждый из нас берет ведра и инструменты.
— Ты уверен, что знаешь, что делаешь? — спрашивает он меня тридцать минут спустя.
— Вроде того?
Как по команде, часть восточного крыла замка рушится.
Нико сгибается и смеется.
— Я знал, что Элли построила тот замок!
— Эй! Я помогал ей.
Его бровь снисходительно изгибается.
— Si tu lo dices (Как скажешь).
— Ты думаешь, я вру?
Его глаза сужаются.
— Мм… Твой нос всегда был таким большим, или он растет каждый раз, когда ты врешь?
Я отбрасываю ведро в сторону и хватаю его. Убедившись, что его очки закреплены ремешком вокруг затылка, я перекидываю его через плечо.
— Нет! — он бьет кулаками по моей спине, пока я мчусь к океану.
Вода щекочет пальцы ног, затем икры, а потом я вхожу в воду по пояс.
— Это твое наказание за то, что ты сказал, что у меня большой нос.
— Я пошутил!
Я притворно смущаюсь.
— А. Пошутил?
— Да! Клянусь!
Я прищурился.
— Хм. Твой нос тоже, кажется, вырос.
Ответ Нико обрывается с визгом, когда я со злодейским смехом бросаю его в океан.
Через несколько секунд он всплывает на поверхность со смертельным взглядом.
— Это нечестно.
— Как и жизнь, но ты привыкнешь.
Мой сын демонстрирует впечатляющую силу и скорость, когда набрасывается на меня. Я поймал его, и мы оба упали назад, а наши тела погрузились под воду. От соленой воды у меня щиплет глаза, и я закрываю их, чтобы встать.
Меня встречает свежий океанский бриз и глубокий смех Нико. Я не слышал его уже несколько месяцев, и это наполняет меня приливом отцовской гордости.
Ты сделал это.
И если все пойдет по-моему, я надеюсь сделать это снова.
Мы с Нико проводим тридцать минут в воде вместе, прежде чем он спрашивает, можем ли мы вернуться на пляж.
— Пойдем, — я поворачиваюсь и подставляю ему спину.
Он забирается на меня и обхватывает мою шею руками.
— Как ты думаешь, Элли в порядке?
До Гавайев, когда Нико упоминал имя Элли, меня всегда пронзал жаркий всплеск ревности. Но сейчас, когда я достаю телефон и отправляю ей сообщение с вопросом, не нужно ли ей что-нибудь, а также короткое видео, в котором Нико говорит, что скучает по ней, я отношусь к этому равнодушно.
Если ты равнодушен, то почему твое сердце учащенно бьется?
Предательский орган уличает меня во лжи, напоминая, что именно я чувствую по отношению к няне Нико. Чувства, которые я не должен был бы испытывать в первую очередь по нескольким причинам, но больше всего из-за ребенка, который является центром моей вселенной.
 
Хотя я не выиграл ни одной премии «Отец года», Нико позволяет мне почувствовать, что я снова в числе претендентов. Он не кажется таким напряженным или замкнутым, когда мы разговариваем во время обеда о планах отправиться на Северный берег для поездки на квадроциклах.
Все идет отлично, пока Нико не шокирует меня тихим признанием в середине обеда.
— Прошлой ночью мне приснился кошмар.
Мой мир перевернулся, пока я пытался обработать эту новую информацию.
— Правда?
Он кивает.
— Иногда они мне снятся.
Мое горло сжимается.
— Я этого не знал.
Его взгляд падает на оставшиеся креветки, которые он еще не съел.
— Это потому, что я не хотел тебя расстраивать.
Вместо того чтобы позволить своей грусти и ненависти к себе взять верх, я протягиваю к нему ладонь и сжимаю его руку.
— Я бы никогда не расстроился из-за такого.
То, что Нико молча боролся с ночными кошмарами, напоминает мне меня, и от этого мне становится физически больно.
— Я ценю то, что ты мне рассказал.
Он щурится.
— Правда?
— Конечно. Не знаю, рассказывал ли я тебе раньше, но мне тоже часто снились кошмары.
— О чем?
Несмотря на ощущение, что меня душит воротник футболки, я натягиваю маленькую, ободряющую улыбку.
— О том, что пугало меня в прошлом.
Его брови сходятся вместе под очками.
— Правда?
Я киваю.
— А что снится тебе?
— Мне снятся сны о том, что я ничего не вижу. Я слышу. Могу чувствовать запахи и прикосновения, но зрение пропало.
Мне хочется заключить его в объятия и никогда не отпускать, но я сижу на своем месте.
— Звучит пугающе.
Его подбородок дрожит.
— Однажды я заблудился в торговом центре. Внезапно все погрузилось во тьму. Никто не мог помочь мне найти тебя.
Я тянусь к его руке.
— Мне жаль, что тебе снятся такие кошмары.
Он смотрит на свои колени.
— Я не хочу, чтобы все стало черным.
Я качаю головой.
— Доктор сказал нам, что этого не случится.
— Я знаю, но что, если он ошибся?
— Ни один врач не может предсказать будущее, но у них есть научные данные, которые доказывают, что ты сможешь по-прежнему видеть. И есть вещи, которые мы можем сделать, чтобы помочь тебе.
— Но мое зрение уже не будет прежним. Оно станет только хуже.
— Ты прав, — еще одна острая боль пронзает мою грудь, но вместо того, чтобы позволить своему горю поглотить меня, я направляю его на то, чтобы помочь сыну справиться с его страхом. — Но мы максимально используем то зрение, которое у тебя есть.
Его хмурый взгляд превращается в улыбку.
— Значит, мы можем постоянно ездить в отпуск?
Я смеюсь, от чего его ухмылка только расширяется.
— Я подумаю об этом, — хотя я не могу ездить в отпуск так часто, как хотелось бы Нико, я могу сделать его моим главным приоритетом, чтобы у него было как можно больше ярких воспоминаний.
Мы переходим к более легким темам, например, к нашей будущей поездке с Элли на Гран-при Мехико в октябре, а затем отправляемся к месту сбора для нашей поездки на квадроциклах.
Мы с Нико с удовольствием исследуем живописные долины, грунтовые дороги и культовые места из фильмов на нашем двухместном квадроцикле. Улыбка Нико не сходит с лица, он постоянно смеется, пока я везу его, и мне нравится заставлять его визжать от резких поворотов и небольших кочек.
Мы уже несколько месяцев не получали такого удовольствия, и мне не хочется ехать обратно к месту высадки только потому, что я не хочу, чтобы сегодняшний день заканчивался.
Чтобы сделать Нико счастливым, тебе не нужны квадроциклы или пляж. Нужно просто быть собой.