Неписанная любовь (ЛП)

Я тоже.
Моя вечеринка жалости к себе длится всего один час. Как только будильник прозвенел на шестидесятой минуте, я сползла с кровати, побрызгала водой на лицо и позвонила единственным людям, которые заверили меня, что смогут помочь.
Поговорив на эту тему с мамой и Уиллоу, они сошлись во мнении, что лучший способ справиться с человеком вроде Авы — это заставить его пожалеть о том, что он вообще выбрал меня в качестве своей мишени.
Возможно, Ава и была любимецей Америки, но я нашла кое-кого получше.
Плохого парня Нэшвилла, Коула Гриффина.
И хотя я не хочу начинать свои рабочие отношения с Коулом с плохой ноты, но выбора у меня нет. Мне надоело быть невидимой сноской в чужой истории. Я заслуживаю признания за свою работу, даже если это означает, что мне придется столкнуться с одним из моих самых больших страхов и наконец-то признаться Аве во всей той боли, которую она мне причинила.
Пришло время признать, что у меня никогда не будет светлого будущего, если я всегда буду чувствовать себя жертвой своего прошлого.
Экран моего телефона загорается не прошло и десяти минут после того, как я написала Коулу сообщение, чтобы спросить, можем ли мы поговорить.
— Привет, — приветствует меня Коул со своей тягучей интонацией. — Как дела?
— Нормально. А у тебя?
— Хм.
— Что?
— Моя сестра научила меня не принимать это слово за чистую монету.
— У тебя есть сестра?
Он прочистил горло.
— Да.
— Я и понятия не имела.
— Мои родители предпочли не афишировать это.
— О, — о? Это все, что ты смогла сказать? Серьезно?
К сожалению, в данный момент я эмоционально истощена и не могу нормально общаться с людьми, так что это максимум, который Коул может получить.
Он усмехается себе под нос.
— В любом случае, поговори со мной. Что случилось?
— Помнишь, ты прислал мне информацию об адвокате?
— Да.
— Я так и не позвонила ему, — признаюсь я шепотом.
— Почему?
Я с трудом выговариваю слова.
— Я боюсь.
— Справедливо, но ты просишь только о встрече. Это не значит, что ты должна двигаться вперед, если не хочешь.
— Я знаю, — я падаю обратно на кровать.
— Тебе нужен мой совет?
— Ты уже проходил через подобное?
— Нет. Я предпочитаю отдавать людям должное за их работу и хорошо им платить, чтобы они снова захотели сотрудничать со мной, но я слышал о других, которым не так повезло.
Я хмурюсь.
— По крайней мере, я не одна такая.
— Нет, но это противоречит стандартам индустрии, так что тот, кто заставил тебя поверить в обратное, заслуживает того, чтобы на него подали в суд за каждую копейку, которую он тебе должен.
Мои плечи опускаются.
— Даже если это разрушит мою карьеру и репутацию в процессе?
— Ты украла чьи-то песни?
— Нет!
— Тогда не тебе нужно волноваться. А Аве.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки.
— Но она слишком популярная, — а я — никто.
— Отлично. Значит, у нее есть деньги, чтобы заплатить тебе за работу.
— Да, но у меня не так много улик, чтобы доказать…
— Они тебе и не понадобятся.
Это меня удивляет.
— Нет?
— Шансы на то, что такое дело дойдет до суда, невелики.
— Почему?
— Потому что Ава, скорее всего, захочет уладить дело, пока не пошли слухи и ее первозданный образ хорошей девочки не разрушился.
Я не могу удержаться от безумного смеха.
— Я потратила последний год, беспокоясь о том, что зря обращусь в суд?
— Я сказал, что они, скорее всего, захотят договориться. Этого может и не случиться.
Моя уверенность угасает.
— А.
— Но пока не беспокойся об этом. Прежде всего, тебе нужно связаться с адвокатом.
— Я знаю.
— Может, я организую вам встречу?
— Ты сделаешь это? Ради меня?
— Конечно.
У меня открывается рот от удивления.
— Почему?
— Мне нравится, когда хорошие люди побеждают.
— Это альтруизм с твоей стороны.
— Я бы не стал заходить так далеко…
 
Мне тяжело смеяться, учитывая тяжесть, давящую на грудь, но я все же улыбаюсь.
— Спасибо, что выслушал и предложил помочь. Это очень мило с твоей стороны.
— Отблагодаришь меня, написав песню для моего следующего альбома?
Я не колеблюсь, прежде чем ответить.
— Конечно.
— Правда?
— Да. Мне тоже нравится помогать хорошим людям.
Коул уже дважды доказал, что он не такой уж дикарь, каким его выставляют СМИ, так что пора дать ему шанс.
— Отлично! — похоже, он в восторге от этой идеи.
— Я хочу поэкспериментировать со своей гитарой и несколькими идеями, пока я в отпуске.
— Ты не в городе?
— Нет. На Гавайях.
— Красивое место. Может, оно тебя вдохновит.
Я вздохнула.
— Посмотрим.
— Если вдохновит, будет здорово, а если нет, то не стоит торопиться. Хорошая музыка требует времени.
Будем надеяться, что это не займет слишком много времени, потому что я хочу написать не только одну песню.
Я хочу написать целый альбом о возвращении.
Глава 31
Рафаэль
Когда Элли сказала мне, что не сможет присоединиться к нам, потому что нехорошо себя чувствует, я занервничал, что проведу день с Нико наедине. Я знаю, что это звучит нелепо — бояться собственного ребенка, но это правда. Элли была буфером во время нашего пребывания на Оаху, и без нее я боюсь, что наши отношения с Нико станут такими же, как и в последние шесть месяцев перед нашей поездкой.
Яркое солнце лишает меня зрения на несколько секунд, прежде чем мои глаза привыкают к нему.
— В бассейн или на пляж? — спрашиваю я сына.
В ответ он молча машет в воздухе своим металлоискателем.
Я веду его к безлюдному месту у берега, подальше от других детей, которые могут попытаться завязать разговор с моим сыном и увести его.
Мелочно ли это? Возможно, но, тем не менее, эффективно.
Первые двадцать минут или около того мы оба занимаемся своими делами. Нико играет с металлоискателем, который взяла для него Элли, а я коротаю время за просмотром планов, которые Джулиан прислал мне для расширения амбара.
В конце концов, соблазн проверить свой рабочий почтовый ящик становится слишком велик, чтобы его игнорировать, поэтому я открываю наше рабочее приложение и просматриваю его беглым взглядом. Я никогда не отсутствовал на работе дольше недели, и хотя я знаю, что Джулиан и моя помощница более чем квалифицированы, чтобы позаботиться обо всем, мне все равно трудно оставить все на них.
Джулиан сразу же осуждает меня за это, связываясь со мной через приложение.
Джулиан: Я вижу, что ты в сети. Если ответишь хоть на одно сообщение, я приму предложение Нико и приеду вместо тебя.
С этими словами я убираю телефон в пляжную сумку и встаю.
Он твой сын. Перестань нервничать и проведи с ним время.
С длинным, протяжным вздохом я подхожу к Нико.
— Привет.
Он щурится в мою сторону.
— Привет.
— Что скажешь, если мы вместе построим песочный замок?
— Но ты же занят.
Отлично. Пытаясь дать Нико свободу и не нагнетать обстановку, я еще больше все испортил.
— Твой tío (дядя) сказал, что если он снова увидит, что я работаю, то приедет сюда и надерет мне задницу.
Нико хихикнул.
— Не может быть, он не мог так сказать!
— Может. Он даже пригрозил отправить меня обратно в Лейк-Вистерию.
— Правда?
— Ага. Так что в этой поездке я больше ни за что не буду работать.
Все его лицо загорается.
— Хорошо! Работа — это скучно, — он практически пропевает последнее слово.
— Верно, но именно работа позволила нам поехать в эту поездку.
— И что? Разве ты не газиллионер?
— Николас, — говорю я тем самым строгим родительским голосом, который перенял от дяди.