Быть любимой

К смущению Кэтрин, большинство женщин тут же подались вперед, стараясь не упустить ни слова. И опять она увидела, как Кэрол болезненно поморщилась.
— Ну, похоже, что он не только самый привлекательный мужчина, которого она встречала… — Хихикнув, Хелен продолжила: — Или каждая из нас встречала, но и самый потрясающий любовник.
— Хелен, — укоризненно нахмурилась Кэрол.
— Да боже мой, Кэрол! — возмущенно воскликнула Хелен. — Тут нет ничего такого, чего бы мы не слышали раньше, хотя бы от тех, кто был им также брошен и кто не счел необходимым молчать. Сколько их было с тех пор, когда он развелся с Шерри? Странно, но ему удается сохранить хорошее мнение о себе даже у брошенных им женщин. Я не знаю, сколько раз мне приходилось слышать от них, какой он чудесный, какой замечательный, какой великодушный, какой сексуальный!
Кэрол тихо сказала:
— Уже десять лет, как они развелись, Хелен, ты же знаешь. На самом деле у него было совсем не столько женщин, сколько ему приписывают. Но я очень хочу, чтобы он опять женился. Думаю, ему нужна жена. — Потом, улыбаясь, она повернулась к Кэтрин: — Как человек посторонний, что ты об этом думаешь?
— Я? — удивилась Кэтрин. Когда Кэрол кивнула, она потупила глаза, обдумывая ответ. Из-за этого она упустила радостный взгляд, которым ее подруга приветствовала вошедшего гостя, и не заметила наступившей тишины. Она решила быть откровенной и тихо произнесла: — Я думаю, что ему нужна лишь хозяйка дома, и мне очень жалко ту женщину, которая выйдет за этого богатого донжуана.
— С Новым годом, Мэт! — Веселый голос Кэрол заставил ее подскочить. Приветствия не умолкали вокруг нее, а Кэтрин хотелось провалиться сквозь землю. Слышал ли он? Кэрол встала и протянула руки в приветствии, и Кэтрин поняла, что, конечно, новый гость все слышал, ведь он стоял сейчас прямо за ее стулом.
— С Новым годом, дикарка. — Глубокий, хрипловатый голос был удивительно мужественным. По легкому шороху она догадалась, что Мэт поцеловал Кэрол, и услышала ее голос:
— Это Кэтрин.
Она медленно поднялась, стараясь казаться спокойной. Когда Кэтрин обернулась, она являла собой олицетворение представления о ней Кэрол — холодная, сдержанная, неприступная.
Ее самообладание сразу подверглось испытанию, потому что, хотя Мэт совсем не был громоздким или тяжеловесным, он выглядел очень внушительно. По существу, он был даже довольно стройным, но сочетание широких плеч и высокого роста производило впечатление. И как будто этого было еще недостаточно, взглянув ему в лицо, Кэтрин встретилась с самыми поразительными голубыми глазами, которые она когда-либо видела. И глаза эти светились легкой насмешкой.
— Ну наконец-то я могу вас познакомить! — оживленно проговорила Кэрол. — Кэтрин Экер, Мэт Мартин.
Мэт Мартин? Он явно кого-то напоминал, но кого? Но Кэтрин мгновенно забыла об этом, когда ответила на его приветствие и почувствовала, как ее рука тонет в его широкой ладони.
— Я видел некоторые из ваших работ. Они очень хороши. — В голосе Мэта слышалась насмешка, как будто он дразнил ее.
Кэтрин ощутила себя маленькой и уязвимой. Не успев хорошенько обдумать ответ, она выпалила:
— А я только что услышала о ваших достижениях. И они мне не нравятся.
Повернувшись на каблуках, она пошла через комнату к Ричарду, слыша за спиной удивленное аханье Кэрол и негромкий смех Мэта.
И что это вдруг на нее нашло? Так говорить с гостем в доме Ричарда было немыслимо и совсем на нее не похоже. Эти угрызения и неотвязная мысль, что он ей кого-то напоминает, преследовали ее весь вечер.
У Кэтрин было впечатление, что в гостиной становится все больше народу, ее бархатный костюм казался ей слишком тяжелым, а воздух — жарким. В какой-то момент она поняла, что ей нужно выйти глотнуть свежего воздуха, иначе она совсем расклеится. Незаметно Кэтрин прошла через холл и вышла из дома.
Дорожка, мощенная плитами, вывела ее к заднему крыльцу. Остановившись, Кэтрин любовалась видом конюшен и лугов. Холодный январский воздух словно встряхнул ее, но и принес облегчение, и, засунув руки в карманы своих узких брюк, она подняла глаза к небу. Сегодня утром солнце было желтым, как цветущий одуванчик, но за день ветер принес тучи, затянувшие голубое небо. И теперь, когда горизонт должны были бы освещать огненно-золотые лучи заката, небо напоминало рваное ватное одеяло.
 
Погруженная в созерцание, Кэтрин услышала шаги за своей спиной, лишь когда они раздались совсем близко. Каким-то образом она знала, кто это, и руки в ее карманах сжались в кулаки.
Некоторое время ни один звук не нарушал тишину, затем прозвучал глубокий низкий голос:
— Моя мать сказала бы, что небо цвета макрели и это предвещает снегопад.
Губы Кэтрин тронула улыбка, и она почувствовала, что напряжение понемногу оставляет ее.
— Моя мать говорила так же. Да и я использовала часто это выражение, когда мои дети подрастали. Моя дочь тоже называет серое зимнее небо макрельным. — Затем, повернувшись к нему, Кэтрин быстро сказала: — Мистер Мартин, я хотела бы извиниться за свою глупую фразу.
— Принято! — быстро ответил он. — Но зачем извиняться, если вы действительно так думаете?
— Но я не знаю, правда ли это, — пробормотала она. — И я не имела права говорить так с вами в доме Ричарда. — Кэтрин вытащила руку из кармана и в каком-то порыве притронулась к его руке. И опять испытала странное ощущение, что все это когда-то уже происходило в ее жизни.
Как будто ее мысли были написаны на ее лице, Мэт тихонько засмеялся и спросил:
— Так вы еще не поняли, в чем дело?
— Что? — переспросила она, еще более смущенная.
Но он покачал головой и опять поднял глаза к небу.
— Боюсь, примета моей матери окажется верной. Скоро пойдет снег.
— Пожалуй, — согласилась Кэтрин, следуя за его взглядом.
Он резко повернулся к ней, пристально посмотрел ей в глаза и твердо сказал:
— Нам лучше вернуться в дом. Хотя я не сомневаюсь, что ваш хорошенький костюмчик достаточно теплый, но и он не защитит вас от такого холода. Пойдемте, пока вы не простудились.
Не удержавшись от улыбки, Кэтрин спросила:
— Вы всегда так командуете?
— Всегда! — Его тон был мягким, но решительным.
Следующие два дня прошли без особых приключений. Кэтрин почти не видела Мэта, Чака и Ричарда — они уезжали куда-то вместе. «Наверное, опять стали неразлучным «ужасным трио», — думала Кэтрин. Они с Кэрол пытались ходить на прогулки после обеда, но погода была такой сырой и холодной, что вскоре их начинало тянуть обратно в уют гостиной, где они весь вечер сидели у камина с Энн и Коринной. Такая погода расслабляла Кэтрин, и она рано ложилась спать. Проснувшись в воскресенье, она обнаружила, что мир за окном утопает в снегу, а в доме раздаются веселые голоса приехавших на каникулы дочерей Ричарда и Энн.
Девочки, Лиз и Гэйл, провели часть каникул у родителей Энн, а теперь, счастливые, что опять оказались дома, шумно выражали свой восторг.
Кэтрин слышала, как звонкие голоса наперебой рассказывают во всех деталях, что с ними случилось с момента отъезда из дому. Девочки прервали свой рассказ, когда Кэтрин спустилась вниз, чтобы поздороваться с гостьей, затем опять продолжали щебетать без умолку, пока в комнату не вошел Мэт. С воплями восторга они вскочили со своих мест и повисли на нем.
— Боже мой! — произнес он своим хрипловатым голосом. — Неужели вы, молодежь, не можете пощадить человека, только что вставшего с постели? — И, обхватив девочек своими сильными руками, он приподнял их в крепком объятии.
Захлебываясь от смеха, тринадцатилетняя Гэйл спросила:
— Дядя Мэт, как долго вы у нас пробудете?
— Я уезжаю сразу после обеда.
— Пожалуйста, не уезжайте! Вы же еще совсем не побыли с нами! — взмолились девочки.
— Сразу после обеда. — Его тон был непреклонным, и хотя девочки и надули губки, но не осмелились больше просить. Он сел за стол и сказал с таинственным видом: — Теперь, если вы дадите мне позавтракать в относительной тишине, потому что последние полчаса это место напоминало сумасшедший дом, я вручу вам ваши рождественские подарки. Конечно, немного поздновато, но мне почему-то кажется, что вы не будете разочарованы.