Быть любимой

  
9
 
Лежа на спине на той половине кровати, где всегда спал Мэт, Кэтрин смотрела в потолок, словно это был большой телеэкран. Не замечая, как течет время, не пытаясь больше сопротивляться потоку образов, проносящихся в ее мозгу, она погрузилась в воспоминания.
Наступило первое утро нового года. Они с Кэрол, Ричардом, Энн, Чаком и Коринной сидели вокруг стола. Кэтрин и сейчас словно слышала голоса и смех вокруг. Все были в прекрасном настроении и не столько ели, сколько смеялись, обсуждая вчерашний праздник.
Кэтрин кончила есть и пила вторую чашку кофе, когда Коринна вздохнула:
— Как бы я хотела, чтобы Мэт был здесь!
— Милая, мы все хотели бы! — ответил Чак, сжав ее руку.
— Еще бы! — ухмыльнулся Ричард. — Но вы же знаете Бет, когда она что-то задумала! А в последние годы она так увлеклась этими своими новогодними приемами.
— Ну это просто смешно! — осуждающе заявила Кэрол. — Почти все его друзья были вчера здесь. Сомневаюсь, чтобы ему нравились те люди, с которыми ему приходится там сталкиваться. Кроме Джеймса, конечно. Меня поражает, как он мог так избаловать сестрицу. Она распоряжается всем в его доме.
Значит, Бет — его сестра? Никто не ответил на замечание Кэрол, лишь Ричард согласно кивнул и сказал:
— Ну, если не случится какой-нибудь катастрофы или, по меньшей мере, не возникнет проблем в делах, он сегодня приедет. И хотите верьте, хотите нет, но он уверял, что останется до воскресенья.
— Я поверю в это, когда увижу его своими глазами! — фыркнула Кэрол. — Не помню, чтобы у него когда-нибудь был отпуск. Он слишком много работает!
— Ему это нравится. И всегда нравилось, ты же знаешь, — поддержал ее Чак, затем, улыбнувшись Ричарду, произнес: — «Ужасное трио» опять соберется вместе!
Переводя взгляд с одного на другого, Кэтрин с любопытством спросила:
— Как вы умудрились получить такое прозвище? Я представляю себе, как прекрасен был бы мир, если бы его населяли подобные «ужасные» люди.
Оба улыбнулись, и Чак ответил:
— Определение «ужасные» относилось к нашим оценкам. Мы все имели высшие баллы, и очень многие наши товарищи считали, что мы подаем ужасный пример.
Ричард продолжил объяснение:
— Нас с самого начала потянуло друг к другу, и в свободное время мы всегда были вместе. Хотя для Мэта даже тогда свободное время было роскошью. Отсюда возникло «трио». — Он помолчал, потом задумчиво добавил: — Думаю, со стороны наш союз казался странным. Не мой и Чака, а нас двоих с Мэтом, хотя он и тогда был несомненным лидером.
Чак согласно закивал головой, тихо посмеиваясь.
Кэрол сочла необходимым пояснить:
— Ричард и Чак оба происходят из обеспеченных семей. Многим казалось странным, что они так уважают Мэта, так считаются с его мнением.
— А что, ваш Мэт был из других общественных слоев? — спросила Кэтрин.
— Вот именно, — подтвердил Чак. — Ему приходилось трудиться изо всех сил для того, чтобы продолжать учебу. Когда мы с Ричардом отправлялись в банк, чтобы получить деньги по родительским чекам, Мэт носился по окрестностям в поисках какой угодно работы — от обслуживания столиков в самом большом в городе ресторане до работы продавцом в универмаге под Рождество. Летом было еще хуже. Я знаю наверняка, что три лета подряд он совмещал две полные смены на двух разных фабриках. На одной он работал в первую смену, на другой — в третью. Насколько я знаю, теперь он владеет одной из них. Ведь так, Ричард?
— Обеими, — отозвался Ричард. — Он купил и вторую несколько лет назад.
В это время в разговор вмешалась Коринна. Повернувшись к мужу, она спросила:
— А ты помнишь то Рождество, когда тебе удалось наконец затащить его к своим родителям? — Чак кивнул, а она сказала, обращаясь к Кэтрин: — Это был последний год их учебы, и родители Чака пригласили Ричарда и Мэта на рождественские каникулы. Увидев его в первый раз, я была поражена. Я не могла поверить, что этот небрежно одетый парень и есть тот, о котором Чак столько рассказывал с восхищением и ставил так высоко. Так вот, через очень короткое время я просто перестала замечать, как он одет. Когда я сравниваю, как он выглядел тогда и как он выглядел при нашей последней встрече, я просто не могу поверить, что это один и тот же человек. И при всем этом он остался точно таким же. Привлекательным, волнующим. Не знаю почему, но я сама всегда оживаю в присутствии Мэта, с ним всегда интересно, весело.
 
При этих словах Кэтрин оглянулась и увидела, что трое остальных кивают головами в полном согласии.
— Он словно озаряет жизнь своим присутствием, — заметил Ричард. Посмотрев на часы, он добавил: — Вы помните, леди, что через сорок пять минут появятся гости?
Как по команде, четыре женщины вскочили с мест и бросились в свои комнаты переодеваться.
Кэтрин одевалась больше часа. Почти все это время она предавалась сомнениям, надеть ли новый брючный костюм, купленный специально к этому дню. Бархатный, аметистово-сиреневого цвета, он был великолепен. Стразы и серебряное шитье украшали вырез у горловины и края широких свободных рукавов, перехваченных у запястий манжетами. Кэтрин не могла решить, не покажется ли этот наряд слишком роскошным, но потом вспомнила, что Кэрол собирается появиться в белом шелковом брючном костюме. Отбросив последние сомнения, она решительно достала костюм из шкафа.
В гостиной было уже полно народу. Несколько женщин сидели с Кэрол и Коринной напротив двери, на пороге которой на миг остановилась Кэтрин. Увидев ее, Кэрол помахала рукой и пододвинула еще один стул.
Кэтрин медленно направилась через комнату, обмениваясь по дороге приветствиями с гостями. Кэрол встретила ее радостной улыбкой.
— Мы уже думали, ты никогда не появишься! Мы как раз слушали интереснейшую сплетню и ждем, затаив дыхание, когда Хелен закончит свой рассказ.
Некоторые женщины были незнакомы с Кэтрин, так что последовали необходимые представления. Сев, она взяла предложенный ей Кэрол бокал, отказалась от печенья и фруктового пирога и откинулась на спинку стула.
— Говорю вам, он бросил ее. — Рассказчицей была Хелен, высокая крупная женщина лет пятидесяти, сидящая справа от Кэтрин. — Я вчера завтракала с ней и могу вас уверить, что не выдаю ничьих секретов, потому что с нами были Опал и Тина Франклин, и она рассказала это всем нам.
Это имя вызвало изумленные ахи и охи, а Кэрол пояснила Кэтрин, что Тина Франклин — самая большая сплетница на всем Восточном побережье.
— Вот именно! — воскликнула Хелен. — Я пыталась дать Пегги какой-то знак, чтобы она попридержала язык, но она приканчивала третий двойной мартини и уже не могла остановиться.
Кэтрин сидела напротив Кэрол, так что могла заметить выражение недовольства на ее лице. Вздохнув, Кэрол сказала:
— Ты, безусловно, можешь рассказать нам все, потому что мы наверняка очень скоро услышим это от Тины.
— Ну, Пегги была очень расстроена, — продолжала Хелен. — Но после третьего мартини я бы тоже плохо соображала. Она сказала нам, что он был очень добр, очень заботлив, но тем не менее высказался вполне определенно. А я уж не знаю, кто может быть более определенным, чем Мэт.
Мэт? Опять? Кэтрин холодно подумала, что у этих людей, вероятно, просто нет других тем для разговоров. Это имя начинало уже надоедать ей.
Маленькая, худенькая женщина, имени которой Кэтрин не запомнила, задумчиво вздохнула:
— В этот раз я была почти уверена, что мы отпразднуем свадьбу Мэта. Этот роман длился дольше предыдущих.
— Боже мой, ей же только двадцать два! — воскликнула Кэрол. — Она на девятнадцать лет младше его.
Так, значит, ему сорок один. Как и Ричарду, подумала Кэтрин. Это удивило ее, хотя она и знала, что они учились вместе. Все эти разговоры о его успехах и то уважение, которое питали к нему его друзья, заставили думать, что этот Мэт значительно старше.
— Ну, теперь это уже не имеет значения, потому что все уже кончено, по крайней мере для него, — заявила Хелен. Овладев опять вниманием слушательниц, она продолжала: — Пегги была настолько раздавлена этим, что даже углубилась в некоторые детали.