Одна проклятая роза

Торн сощурился.
– А у тебя есть чувство юмора. Не ожидал.
Я задрожала и, наконец разорвав зрительный контакт, уставилась на его широкую грудь.
– У тебя и так дел по горло, Торн. Тебе не нужна еще и война с моим отцом.
«Есть ли какой-то способ вразумить его, прежде чем он убьет меня? Или станет только хуже?» – подумала я.
– Я уже на войне. Появление еще одного противника не сильно изменит расклад на поле боя, – возразил он.
  
Я сглотнула.
– Эмм… Я не поняла, что ты имел в виду под привкусом меда?
После этих слов я невольно сжала ягодицы и даже обрадовалась, что переключилась с мыслей о ноже, который, должно быть, все еще лежал у него под рукой, на… это. Мне казалось, что если пойму причины его безумия, то смогу с ним справиться.
– У меня своеобразная лексико-вкусовая синестезия, – пробормотал он.
«Что за бред?» – подумала я.
Я читала о синестезии, но не встречала никого, у кого бы она была.
Торн откашлялся.
– Это редкая форма синестезии, когда голоса людей вызывают во рту определенный вкус. – Он начал описывать это состояние, судя по всему, считая, что мне не хватает ума, чтобы понимать, о чем речь. – Так вот, ты сладкая словно мед, детка.
Я подняла взгляд.
– Ты следишь за мной в соцсетях.
Он кивнул.
– И в реальной жизни.
Я уже видела его глаза. Тогда, в темноте.
– Да. Я просто помешан на тебе.
Эти слова вызвали резкий скачок адреналина в крови.
– Ты слишком честен.
Если подумать, его внезапная откровенность свидетельствовала о высоком уровне доверия… которое совершенно не имело смысла.
– Одно из моих правил, – тихо произнес Торн, – первое, на самом деле. Никакой лжи между нами. Никогда.
«Между нами? Как долго он планирует удерживать меня? И я уже солгала, когда сказала, что встречусь с ним на мосту», – думала я.
– Какое еще правило я нарушила? – Хотелось надеяться, что возможность сбежать у меня еще появится.
Он ослабил хватку на шее и провел большим пальцем по моему подбородку.
– Мы ехали со скоростью сто миль в час, а ты пыталась выпрыгнуть из машины. Правило номер два: держаться подальше от опасности. Запомни его.
– Опасность здесь представляешь только ты, – выпалила я, не подумав.
Он ухмыльнулся настолько мимолетно, что я бы засомневалась в увиденном, если бы вдруг не почувствовала тепло где-то внутри.
– Умница.
Очевидно, в действительности он так не думал, но то, что он меня недооценивал, могло сыграть мне на руку.
– Ты меня убьешь?
– Нет.
Я прищурилась, пытаясь прочесть его мысли, но это было все равно что смотреть на пустой лист.
– Я буду бороться.
– Как пожелаешь.
Ориентироваться в темном салоне автомобиля было все сложнее. Я снова попыталась сдвинуться, но почувствовала тяжесть в голове. Разве от происходящего не должен был вырабатываться адреналин? Почему тело так реагировало? Это защитный механизм?
– Почему ты похитил меня?
– Я хочу тебя.
Такие простые слова. И такие пугающие. Мне точно нужно было достать тот нож.
– Это преступление.
– Правда? – Торн наклонился и коснулся губами моей шеи.
Я задрожала, не зная, что делать.
Когда его рука легла на мою обнаженную ногу, в груди мгновенно разлился жар.
– Думаю, тебе нравится опасность, – сказал он, обжигая горячим дыханием мою кожу. Мои соски под тонким топом затвердели, а по спине побежали мурашки. Он усмехнулся, и мое тело откликнулось дрожью. – Хочешь, докажу это? – Его теплая ладонь заскользила вверх и, остановившись, обхватила бедро.
– Нет, – сдавленно пискнула я, отчасти потому, что мы были не одни, а отчасти потому, что не была уверена в том, что именно предпримет Торн.
Тело сопротивлялось.
Он сделал глубокий вдох и шепнул:
– Ты мокрая, и мы оба это знаем.
Я посмотрела на синяки и порезы на его костяшках – вряд ли они появились во время короткой потасовки с официантом.
– Откуда у тебя кровь?
– Дрался на улице.
«Торн Битах дерется на улицах? Странное хобби для миллиардера», – подумала я.
– Сколько людей ты сегодня убил? – спросила я охрипшим голосом.
– Сегодня? Всего пять.
Боже.
Затем его раненая рука скользнула выше, и я почувствовала, как он провел пальцем по клитору. Шок пронзил меня словно электрический ток, но вместе с ним появилось темное желание. На щеках вспыхнул румянец, и я опустила голову, возненавидев свое тело так же сильно, как и Торна.
Он усмехнулся и еще крепче прижал меня к себе. Я свела бедра, едва сдержав стон.
– Я хочу слезть с твоих колен, – чопорно сказала я.
«Почему это не так противно? Что со мной не так?..» – думала я.
Торн изучал мое лицо.
– Жаль, – сказал он, затем ослабил хватку и усадил меня обратно на сиденье.
На секунду я растерялась: он что, пытался вывести меня из равновесия? Веки стали тяжелеть, и, ощутив холод, я невольно заскучала по теплу Торна. Одернуть гребаную юбку не получилось. Впрочем, это бы не слишком помогло. Совершенно ясно, почему он меня похитил. В деньгах он не нуждался, да и война была уже в разгаре.
– Моя семья найдет меня и порвет тебя на куски.
Его глаза буквально горели в темноте.
– Пусть приходят, я не против хорошенько подраться. – Он опустил подбородок. – Однако твоя семья понятия не имеет, где ты. Никто этого не знает.
 
Глава 7
 
Торн
 
Удивительно, но по дороге к побережью Алана уснула, оставив на моем языке легкий привкус меда. Я потянулся к переднему сиденью рядом с Джастисом, достал поношенную толстовку и накрыл ее.
Обхватив пальцами ворот, она закуталась в нее и придвинулась ко мне. Какого черта?
Я услышал тихое бормотание, когда она ткнулась носом в мое плечо. Нахмурившись, я поднял руку и позволил ее голове упасть мне на бедро, на котором она вскоре устроилась поудобнее, с тихим вздохом повернувшись на бок и закинув обнаженные ноги на сиденье. Гладкие и мягкие, как бархат. Боже. Она могла убить меня, даже не подозревая об этом.
«Сколько же она выпила? Она уже должна была проснуться», – подумал я.
Подняв глаза, я встретился взглядом с Джастисом, и на мгновение промелькнувшее в его карих глазах веселье быстро исчезло.
Я снова посмотрел на Алану. Уличные фонари за окном, сменяя друг друга, бросали тени на ее утонченный профиль, а пышные волосы струились по ее спине, и казалось, даже святой не удержался бы, чтобы не запустить пальцы в эти кудрявые локоны.
А я, черт возьми, был далеко не святым.
Прикоснувшись к игривым прядям, я ощутил, что они были мягче шелка. На таком близком расстоянии, в этом танце теней я наконец рассмотрел их оттенок: это был насыщенный соболиный цвет с рыжими, светлыми и темными акцентами. Сдержав стон, почувствовал, как члену стало тесно в джинсах.
«Почему она чувствует себя со мной в безопасности?»‎ – размышлял я.
Алана явно была из тех, кого всю жизнь оберегали, и, возможно, в чем-то еще наивна. При этом обаятельная и эффектная, она точно знала, как влиять на аудиторию и обладала живым умом. Присмотревшись, я заметил темные круги у нее под глазами, скрытые под слоем макияжа.
«Когда она в последний раз спала? Не мешала ли ей заснуть предстоящая свадьба с Соколовым?» – подумал я. Она сдвинула брови, будто прочитав мои мысли, и мне потребовалось все самообладание, чтобы не разгладить маленькую морщинку на ее лбу. Единственное, что я тогда позволил себе, – это гладить ее по волосам, пока она спала. Пока она была в безопасности.
Эта девушка казалась мне совершенной незнакомкой. Женщины, с которыми я имел дело раньше, были независимы и жили собственной жизнью, не ожидая от меня ничего, кроме бурного секса, после которого мы оба долго не могли отдышаться. В конце концов я был удовлетворен физически и ни разу не испытывал всепоглощающего чувства собственничества. Но, хорошо зная себя, я легко распознал грани этого чувства – темного, смертоносного и далекого от того, чего хотела Алана. Она была слишком чиста для меня, но это ненадолго. Ей было суждено стать моей, и однажды она пожелает погрузиться в темноту.