Путь гладиаторов (СИ)

Это Анри решил еще по дороге в тюрьму. Загадал — если с Сержем ничего не случится…
В конце концов, сбежать Николс не пробовал. За друга — насколько Тенмар вообще разбирается в людях! — встревожился по-настоящему. Да и пощаду вымаливать не пытался.
Николс мерзавец и слабак — это да. Но не трус и не слизняк, что удивило.
— Это вы не тронете! — серьезности во встревоженном взгляде не убавилось ни на меар. — А остальные — запросто.
Остальные тоже не тронут — даже Конрад! Но в это Серж поверит не скоро.
Эверрат для мальчишки — почти смертельный враг. А на Рауля юный Кридель волком смотрит. Волчонком. На здоровенного матерого медведя.
Анри когда-то знал барона Ива Криделя. Тот всегда был мягким, сдержанным человеком. А Серж за четыре месяца умудрился оказаться на ножах чуть не со всеми.
Скорее всего, он и в ставке Всеслава был одинок. И именно там Николс к мальчишке ключик и подобрал. С неизвестными целями.
— Я еще хотел сказать… — И глаза — в пол. Будто в омут сейчас. Головой. — Подполковник Тенмар, можно вызвать сюда целителя? — Резко вскинутая голова, диковатый взгляд. — Только не Шарля!
— Можно, если очень нужно, — невольно улыбнулся Анри. Серж сейчас напоминает щенка-переростка. Не слишком ловкого, но осмелевшего до одури.
Потребуем и целителя, но чем таким Шарль не устраивает? С ним мальчишка еще не ругался. Или — уже? Или целитель нужен не ему?
— Для кого?
— Поклянитесь, что никому не скажете!
Ой, как страшно и таинственно! Тенмар едва не заулыбался вновь.
— Ну, клянусь.
— Для Роджера.
Ясное дело, но почему? Шарль отказался лечить? Быть такого не может. Клятву Аристида Эрвэ соблюдал всегда.
— Что с твоим другом?
М-да. Таким тоном спрашивают о любимой собаке.
— Роджеру кошмары снятся! Всё время. Он почти не спит!
— Серж, здесь кошмары снятся всем. А что касается Роджера Ревинтера — прости, но он свои заслужил.
— Ты не понимаешь… — мальчишка упрямо замотал головой. Даже сбился с «вы». — Ему не снится, что он убивает или… — Серж, покраснев, отвел глаза. — Или еще что-нибудь… Ему всякая запредельная жуть снится!
Анри невольно вспомнил старого лекаря в родном замке. Худого как жердь.
Тот потчевал Катрин Тенмар от бессонницы травяными настоями. Качал седой как лунь головой и повторял: «У госпожи герцогини расшатались нервы. Ей нужен покой. Попейте травок с медом, не думайте о плохом…»
И чем лекарь поможет Николсу? «У господина гладиатора расшатались нервы. Ему нужен покой…»
И квиринский лекарь наверняка шпионит на квиринского же генерала. Поппея Августа, загнавшего их в эти казармы!
Через шесть с половиной лет они получат свободу и местное гражданство. Если Империя сдержит слово. А она его держит не всегда.
Через шесть с половиной… Отцу уже — семьдесят два. И деду Конрада — не меньше.
Зато доживут отец и мать Сержа. Родители других. Жена и дети Рауля.
И скорее всего — мать. Она на двадцать лет моложе отца. Раньше это бросалось в глаза. Теперь… теперь — неизвестно. Анри не видел ее два года. А отца — много дольше.
За выбор всегда платишь, неважно — правилен он или нет. Арно Ильдани был одним из благороднейших людей, рожденных в подзвездном мире. За него нельзя было не мстить. За друзей мстят, а врагов ненавидят.
Но плата — горе уже твоих родных. Ни в чём не виновных.
— Подполковник, вы поможете Роджеру?
Наивные глаза мальчишки. Одного из немногих, перед кем Анри еще ни в чём не успел провиниться.
В отличие от сотен других. Кого завел на смерть или в квиринскую трясину. Где они уже два года барахтаются. В Месяце Сердца Весны будет ровно два…
— Постараюсь, Серж… — вздохнул Анри.
— Полковник!
Центурион. Тот самый. Повязанный тем побегом.
Серж нахохлился не хуже зимнего воробья. А вояка в его сторону покровительственно кивнул. Помню, дескать. «Наш». Вместе спасали!
— Полковник Тенмар! — Почему он всегда повышает в звании? Нарочно? — Поговорить бы надо!
— Серж, тебя ждет друг. У вас обоих первый бой.
— Да, Анри! — Мальчишку унесло вихрем. Радости.
  
Даже забыл, что по имени решил не обращаться.
Еще бы! Помощь заклятому врагу Тенмар пообещал, назвал его другом Сержа. Значит — вроде как и дружбу одобрил.
И на бой идут вместе. Да еще и в паре. Много ли для счастья надо? В восемнадцать лет.
— Слушаю вас, центурион.
— Полковник, вы туда сегодня двоих новичков берёте?
— Жеребьевка… — Анри насторожился.
Не поставят же драться с посторонними. Это оговорено в условиях. Только со своими.
— Вы бы там сегодня поосторожнее, полковник. Квириты бурлят — крови потребовать могут…
— Не получат. — С этим центурионом можно говорить свободно. Хотя бы о боях. Не убивать друг друга — тоже оговорено. — А что с квиритами? Перепились с полудня?
Обычай валять дурака после двенадцати дня так и остался для Тенмара признаком глупости. Квиринского плебса. И не только его.
— Да нет, — центурион нахмурился. — Там виргинку поймали с полюбовником. И как раз перед вашим боем казнят.
Только этого не хватало! Вальдена можно оставить. Николс тоже ничего нового не увидит. Но Сержу там не место. Хоть связанный и с кляпом, но останется в казарме. В другой раз с другом пофехтует.
— Полковник! — стражник из десятка центуриона почтительно замер в трех шагах. Почтительно? — Полковник Анри Тенмар, вас хочет видеть генерал Поппей Август.
2
Есть в мире вещи неизменные. Например, отвращение при лицезрении генерала Поппея Августа — Кровавого Пса.
Анри едва сдержал усмешку. Представил лицо генерала — если пленный офицер обратится к нему данным врагами прозвищем. Дескать, язык плохо выучил. Думал, это — почетный титул…
Увы, такая шутка уместна для лейтенанта. Не для подполковника, рискующего не только своей шкурой, но еще и тремя сотнями чужих. Которые ему далеко не «чужие».
— Подполковник Тенмар! — Лицо резко обернувшегося к Анри красы и гордости квиринской армии вряд ли могло быть злее. Даже прочти он мысли пленника. — Вы уже слышали о случившемся в Сантэе?
Центуриона мог подослать и сам генерал, но это — маловероятно.
— Вы о краже воды из Сантэйского водопровода?
Новость прошедшей недели. Впрочем, в казармах ее обсуждают до сих пор. Эвитанцы так и не смогли толком понять. Вода — практически общая и ничья. Так почему ее воровство приравнивается к убийству?
Генерал досадливо поморщился. Явно не понимает — издевается собеседник или нет.
Видимо, выбрал второе. Потому что зло дернул плечом:
— Стал бы я лично вмешиваться — из-за суда над придурком, которому воды мало!
А по закону — нужно. Но когда же тут менять законы — если они вместо этого «Величеств» меняют раз в месяц?
А гвардии — не до законотворчества. Немудрено, что Всеслав разбил их в пух и прах.
Впрочем, тут злорадство — неуместно. Тенмара и его товарищей он тоже разбил. Два года назад…
— Речь об оскорблении богов… — начал генерал. Но оборвал сам себя:
— Служившая Вирге дура не могла подождать двадцать лет!
Сами виноваты. Нечего отбирать по знатным семьям маленьких девочек. И заставлять их по двадцать лет служить закосневшей в девичестве Вирге. После крещения для приличия объявленной святой Виргинией.
Любой взбесится — заставь его провести лучшие годы в монастыре.
Хотя молчал бы ты, эвитанец. В Квирине хоть через двадцать лет отпускают. А в твоей родной стране если уж запрут молиться — то навсегда.
— Короче… Виргинку и ее любовника казнят перед вашим выступлением. Чернь захочет еще крови. И она должна пролиться.
Кто, чернь?
— Эвитанцы не убивают друг друга. — Тенмар надеялся, что льда в голосе достаточно. — Это было оговорено.
— Я этого и не требую! — раздраженно рявкнул Кровавый Пес. — Убейте, кого хотите. Но кровь на арене должна пролиться!
— Кого хотим? — бровь Анри поползла вверх.