Путь гладиаторов (СИ)
Большие, полные слёз глаза на миловидном простеньком личике. Остается надеяться, что Мари не беременна от Люсьена. Или что беременна. Кто знает, как лучше?
Скоро утро. Очередное, мерзлое. В шесть старик ждет племянницу во дворе…
Ладно, сегодня, в честь вьюг-метелей тренировки ограничатся залом. Но раннего подъема не отменит ничто. Ральф Тенмар обещал сделать из Ирии «не лучшего и даже не хорошего, но хоть сносного бойца». И до сих пор обещание держит.
Интересно, каково ему каждый день смотреть на укрывшуюся в его замке девушку? Лживо обвиненную в убийстве. И превращенную им в настоящую убийцу.
Труднее, чем ей ежедневно видеть бедную Мари? Вряд ли.
Через полчаса или час Ирэн пойдет зарабатывать новые синяки. В обществе старого злодея.
Потом — в библиотеку, читать древние легенды. После — вышивать в обществе Катрин.
А затем ляжет спать. И спокойно проспит до утра — без сновидений. После бессонницы всегда засыпаешь крепко.
Еще день, еще ночь. А там и зима прочь! В Месяце Заката Зимы Ирия поедет в Лиар. За Эйдой.
2
— Эй, ты!
Белый квадрат света. Яркого, снежно-слепящего.
Там сейчас день. И ветер притих. Волк оплакал волчицу. Но кто сказал, что память вольного зверя будет долгой?
Голова в меховой шапке закрывает день… почти весь свет! Будь у Элгэ оружие и растай железо на руках — проверила бы, есть ли под шапкой шлем. Хотя бы за то, что дикарь смеет обращаться к герцогине Илладэн — «ты».
А за всё прочее он умрет медленнее. Намного.
— Спишь, что ли? Или мечтаешь? — мерзавец довольно заржал. Демонстрирует гнилые зубы.
Или это в полутьме кареты мерещится, что гнилые? У них тут у всех на севере…
— Думаешь о сбежавшем любовничке сестры? Или он у вас — на двоих?
Молчание. Подлец не стоит ее слов.
— Тебе самой-то ведь не удрать. Не хочешь разговаривать? Ну посиди еще голодной! — Принц Гуго Амерзэн под гогот прихвостней захлопнул дверцу кареты.
Девушка подтянула колени к подбородку. И уткнулась в них лицом.
Илладийская аристократка не станет скулить перед северными дикарями. Но по озябшим щекам бегут слёзы. И сдерживать их больше нет сил!
Даже торжество от удавшегося побега Вита давно померкло… еще позавчера. Через час или два.
Когда друг доберется до спасителей — спасать будет уже некого!
Ладно хоть сам останется жив. Хоть кто-то выживет.
Если не замерзнет в пути.
Тогда — хоть погибнет не в их лапах. Будь у Элгэ выбор — предпочла бы смерть на свободе.
А теперь дочь Алехандро Илладэна трясется в карете северного мерзавца — под пьяный хохот солдат.
В очередной раз обсуждают столь полюбившуюся тему. Что не будь пленница герцогиней — уже пристрелили бы. Или повесили. Предварительно избив до полусмерти и пустив по кругу. Как не раз делали в компании с «нашим герцогом Гуго» — «славным малым и своим парнем».
Будь Элгэ угодившим в плен солдатом — с нею бы, конечно, обращались иначе. Но она — илладийка и женщина. А значит — дважды существо низшего сорта. Для северных дикарей.
Кто станет соблюдать воинский кодекс по отношению к собаке или кошке? Вдруг вздумавшей кусать нового хозяина?
Перепились бы они все — хоть раз!
Нет, если перепьются — времени освободиться просто не хватит. Стая шакалов явится воплощать мечты в жизнь. И не только к Элгэ. Еще и к Алексе!
Цепи нещадно натирают запястья и лодыжки. То ли еще будет в Лютене, сожравшей родителей!
Элгэ больше никогда не увидит солнечного Юга! И тихая, кроткая сестренка — тоже…
— Мамочка! — прошептала девушка. Ненавидя себя за проклятую слабость.
Никогда — ни в детстве, ни в юности — младшая герцогиня Илладэн не звала так Кармэн. Слишком помнила родную мать. И Алексиса тогда пришлось бы звать отцом…
Но сейчас…
— Мама! Мамочка! Забери меня отсюда!..
Потому что если из волчьего капкана их не вытащит Кармэн — не вытащит никто! Больше нет никого, кто сможет и захочет спасти.
И тогда судьба, худшая чем смерть, станет неотвратимой реальностью.
3
«Настоящая женщина делает лишь то, что хочет. Но умеет и всё, что должна. Чтобы потом вновь делать то, что хочет. Это помогает нам выжить в мире, где правят мужчины. На самом деле правим мы. Но чем дольше они этого не поймут — тем лучше».
Кармэн тогда самолично укладывала волосы воспитанницы — в «илладийскую кифару». Перед первым и единственным балом Элгэ в Вальданэ. Накануне смерти принца Арно и Алексиса. Двоих замечательных людей, один из них был дядей прекрасной Кармэн, а второй — мужем.
А кем он был для Элгэ, не узнает уже никто. И он сам — тоже.
Кармэн Зордес-Вальданэ давно стала живой легендой. Как любой, кто многажды мог погибнуть, но выжил. А заодно избежал бесчисленных ловушек. В том числе — родных сестер той, что заглотила якобы умнейшую воспитанницу Прекрасной Кармэн.
Будь честна хоть с собой, Элгэ. Ты не только ухнула с головой в волчью яму, но еще и дала заковать себя в цепи…
Отец проиграл, потому что слишком верил фальшивым друзьям. А ты — потому что не научилась на его ошибках. И своих наделала — до и больше. С самого начала.
Дала заманить себя в Эвитан. В открытую остановилась на постоялом дворе. Не сбежала — когда звериное чутьё подсказывало выход из капкана. Ввязалась в безнадежный бой.
Алексис говорил: «Два промаха подряд — вы почти мертвы. Три — вам осталось лишь сгинуть с честью». Что бы он теперь сказал о той, кого называл одной из лучших учениц? Признайся хоть себе: ты вела себя не умнее любой северной дикарки. Немудрено, что проиграла. Надо было лучше всё продумывать…
Еще не поздно. Этих уже не обманешь, но в Лютене будут другие. Элгэ — женщина. Прекрасная, обворожительная. И ученица Прекрасной Кармэн, Изгнанника Алексиса Зордеса и знаменитого философа Лоренцо Винсетти. Победителей.
Южанки считаются красавицами и на севере — это хорошо. Сейчас пригодились бы формы Кармелиты… Но чего нет — того нет.
Зато можно при случае переодеться юношей. А герцогиню Зордес-Вальданэ за мужчину примет лишь слепой.
Что ж, тоненькая фигурка тоже сгодится — Элгэ посчитают хрупкой. Она притворится глупой, слабой, запуганной, несчастной. А когда представится случай — северяне заплатят еще и за это!
В Лютене есть дядя Валериан. Он — родственник. И когда-то был другом Алексиса. У дяди на воспитании Диего. И брату не запрещали переписываться с сестрами…
Впрочем, чужую самоотверженность тоже переоценивать не стоит. До сих пор дядя Валериан о племянницах почти не вспоминал — и слава Творцу. У Кармэн было не в пример лучше!
Но в Эвитане именно граф Мальзери отвечает за родственниц. И защиты просить придется тоже у него. По неписаным законам чести — обязан.
Кармэн вытащит их отсюда! Нужно только протянуть время.
Подождать свободы. И шанса всадить в жирное брюхо свинопринца Гуго Амерзэна дюймов пять ледяной стали!
А для этого нужно выжить. И набраться сил.
Элгэ, как усталая гюрза, свернулась клубочком на сиденье кареты. Пытаясь уложить цепи так, чтобы мешали как можно меньше.
А теперь — завернуться в плащ и спать. Как можно дольше.
И поменьше страдать. Ярость тоже должна быть ледяной. Вызревшей.
Глава 4
Глава четвертая.
Квирина, Сантэя.
1
Серж опять — до невозможности серьёзен. И встревожен — будто за пределами казармы полыхает пожар на пол-Сантэи. Или Анри Тенмар вновь решил приговорить к смерти Роджера Ревинтера-Николса.
— Подполковник Тенмар! — Всё-таки тогда Анри умудрился напугать мальчишку не на шутку! Со дня, как они вызволили Сержа из тюрьмы, по имени он Тенмара не назвал ни разу. — Подполковник, разрешите — с Роджером буду драться я!
Ну, конечно. Именно об этом Серж и собирался просить страшного подполковника.
— Дерись, — разрешил страшный. — Только я тебе уже обещал его не трогать.