Путь гладиаторов (СИ)

Как когда-то отца раздражала эта привычка! «Ты надо мной издеваешься⁈» — рычал старый герцог Тенмар…
— Выберите любого гладиатора. Из любой страны! — Похоже, Поппей сдерживается из последних сил. — Хоть чернокожего рубийца! Кровь у всех одинаково красная!
— Ни я, ни мои люди не станут убивать никаких чернокожих рубийцев! — отчеканил Анри. Моля Творца или Темного — кто услышит! — чтобы сейчас хоть немного напоминать отца. В его лучшие годы.
« Никогда не сомневайся, что люди выполнят твой приказ. И они его выполнят. Никто не должен усомниться в твоих словах. И в первую очередь — ты сам!»
— Мы — солдаты, а не рабы. Это тоже оговорено.
— Будь по-вашему, — Поппей Август только что сквозь зубы не цедит. Ничего, прикажет другим. Не эвитанцам. — Да, еще, подполковник… Напоминаю, казнь состоится до боя. Приятного зрелища… солдат.
3
Хорошо, что им не придется убивать. Точнее, придется не им.
Плохо, что бой после казни. А еще хуже, что, пока Анри любовался поганой рожей Поппея, остальных увезли в амфитеатр. Сержа уже не заменить. Сегодня он увидит, как человека медленно забивают насмерть.
Увидит — перед первым боем на арене.
За два последних года Анри заставил себя измениться. Импульсивный и прямолинейный в юности — вынужден был стать хладнокровным и невозмутимым. Насколько сумел.
Хватало несдержанных подчиненных. Если еще и командир начнет вести себя так же…
Только потому ему не хотелось убить квиринскую чернь. По-настоящему — ни разу. За все эти месяцы.
Плебс жаждет крови и зрелищ. И радостно рукоплещет одному из любимцев — гладиатору Анри Отважному.
Он ненавидел их. Но не настолько, чтобы желать им смерти.
До сегодняшнего дня.
Остальные уже ждут за кулисами. Николс с Сержем — рядом, Жан — в стороне.
Мелькнула надежда, что здесь их и продержат. До самого выступления.
Крики слышны будут. Но слышать и видеть — не одно и то же…
Тенмар едва сдержался, чтобы не садануть кулаком в стену. Прямо в присутствии всех.
Квиринское правосудие насмерть забьет кнутом любовника монахини-виргинки. А ее заживо замурует в подземном склепе. Этой же ночью. Таковы законы. И чья смерть хуже — еще спорный вопрос.
Квирина безжалостно расправляется с обидчиками языческих богов. Пусть и перекрашенных в святые.
А еще она превращает в военнопленных поверивших ей союзников. Но в Эвитане заправляют тупой недоумок-короленыш и продажный Регентский Совет. А половина монастырей — под контролем леонардитов. Чей основатель всю жизнь посвятил совершенствованию пыточного искусства.
Сволочей полно везде. Но невозможно спасти всех их жертв. Власти у Анри такой нет.
Поэтому — смотри, слушай. И знай, что не можешь спасти!
Жан держится хорошо. Особенно в сравнении с двумя другими. Нет, если они когда-нибудь вернутся в Эвитан — Тенмар добьется для парня личного дворянства.
А вот Серж и Роджер — один бледнее другого. И Николс сейчас выглядит ничуть не взрослее друга. Да и на сколько он старше? Года на три?
— Корнет Кридель, выше голову. Вы — эвитанский дворянин!
Ничего умнее в голову не пришло.
Да и что нужно сказать? «Серж, держись. Часов через пять всё кончится. И мы вернемся в казарму»?
Кажется, подействовало. Мальчишка даже улыбнуться попытался. Бескровными губами.
Николса Анри ободрять не стал. У того это — не первый бой. Разве что первый -бескровный.
«Роджеру кошмары снятся! Он почти не спит!»
Темные круги вокруг глаз. Смертельно бледное лицо. Действительно мучается? Натворил больше, чем в силах выдержать? Семье Эдварда от этого не легче. Ничуть.
— Господа вольные гладиаторы!
Сунувшийся за кулисы стражник даже не издевается. Увы. Так что повода дать в морду — нет.
Вольнонаемные гладиаторы — действительно «господа». Даже если не имеют права не только выехать из Сантэи, но и из казарм без разрешения выйти. Даже если за побег одного казнят троих.
— Господин генерал Поппей Август приглашает вас занять положенные места.
Кто здесь надеялся отсидеться за кулисами? А приглашение на зрелище мучительной казни не желаешь?
  
— Никаких драк, понятно⁈ — прошипел Вальден. Развернулся к обоим новичкам — едва стражник убрался восвояси.
Смотрит Жан при этом больше на Николса. Сынок Ревинтера драку закатит, ага! Один и без папочки.
— Он прав. Ведите себя спокойно.
Вальден — молодец. Но эти двое сейчас вспомнят, что он — не дворянин.
— Мы, увы, не в Эвитане. Не стоит развлекать квиринскую чернь больше, чем обычно, — Тенмар смотрел на Сержа.
Только повторения рыночной сцены им и недостает!
Тот кивнул:
— Анри… а что там сейчас произойдет?
— Я… думал, их предупредил Рауль… — смешался Жан.
Конечно! Дураку понятно, что один юный балбес набит спесью по самые уши, а другой — сын Бертольда Ревинтера. И никогда они не заговорят с простолюдином. Без крайнего повода.
А простолюдин — с ними.
Дураку-то понятно. Но Тенмар оказался еще глупее!
— Там сейчас на наших глазах убьют человека. — Анри положил руку на плечо Сержу. — Убьют жутко. Мы будем на это смотреть. На нас будут смотреть. Потом мы будем драться. А затем вернемся в казармы. Всё.
Времени не осталось — сейчас генеральский холуй вернется. Или не холуй. Но Тенмар слишком зол, чтобы выбирать выражения.
— Это сейчас не люди, Серж. Это — толпа. Представь, что их там нет. И выдержи. Мы выдержим вместе. Всё, идем.
4
Вот она — толпа. Аж рычит от предвкушения крови!
С выделенного «господам гладиаторам» помоста что-что, а толпа видна прекрасно. Стая зверей. В лохмотьях — и в парче с шелками. Воняют смесью лука с потом — и напомажены, завиты и раздушены.
Хлещут дешевое пиво. Смакуют вино по тысяче золотых за бутылку. Лениво отщипывают от грозди виноградины.
Звери в амфитеатре — и звери в ложах. С помоста их видно даже слишком хорошо.
Увы, широкую арену — еще лучше.
— Анри Отважный! — бешеными кошками вопит толпа. Та, что внизу.
Наконец разглядела любимца.
Звериные морды зашлись ликующим ревом. Костей дали, дармового пойла налили. А сейчас еще и развлекут. Не жизнь, а сказка! Кошмарная.
— Олаф Великолепный! — заорали с другой стороны. Чуть потише, но тоже вполне оглушительно.
Рослый белокурый красавец — пленный бьёрнландец. С другого помоста по ту сторону безумия приветственно машет толпе. Та радостно взорвалась новыми воплями.
Его товарищи плебс игнорируют. Но Олаф, похоже, наслаждается славой. Что ж — есть и такие…
Да заканчивайте уже с этим скорее! Убивайте кого хотели, гоните нас на арену и убирайтесь к змеям до завтра!
— Господин Анри Отважный! — тот самый стражник. — Вас зовет в ложу господин генерал Поппей Август.
— Вот как? — Тенмар зло усмехнулся. — Это приглашение или приказ?
— Приказ, господин гладиатор.
Ну что ж. Если не пойти — «господин генерал», чего доброго, вызовет в ложу не только «господина Анри Отважного». Еще и Сержа.
Тенмар взглядом указал Вальдену на мальчишку. Жан чуть заметно кивнул.
Корнет — бледнее мела. А Ревинтер вот-вот в обморок грохнется.
— Капитан Николс, вы за старшего! — резко бросил ему Анри, чтобы встряхнуть.
Помогло бы — будь Роджер Ревинтер настоящим военным. А так — лишь привычно вздрогнул. И потерянно кивнул.
Поппей Август выделил для Тенмара место справа от себя. Увы, отсюда отлично видно не только толпу, арену, помост с эвитанцами и помост с Олафом.
Еще и самого генерала. Облизнувшего губы, когда юного смертника подтащили к столбу. Рывком сорвали тунику, прикрутили. Подступил мясник с кнутом…
В уголках губ Кровавого Пса показалась слюна. Анри от отвращения чуть не передернуло.
Вальден что-то втолковывает Сержу. Тот явно не слышит. Или не слушает.
А «оставленный за старшего» Роджер изображает статую. Даже не бледную, а мраморно-серую.