Путь гладиаторов (СИ)
— Хорошо, что, несмотря на все беды, мы отпраздновали Воцарение, — вздохнула герцогиня. — В жизни каждой девушки должен быть бал. Хоть один. Надеюсь, у тебя их будет еще много. Но первый ты не забудешь никогда.
Это точно. Не забудет. Первый бал, первое Воцарение в замке Тенмар, первое убийство… Если все последующие праздники будут такими же — Ирия хорошо понимает деревенских затворников.
— Кстати, примерь.
Новое, почти дошитое платье легло на кровать. Алый шелк, темное золото, серебристый узор по кайме.
«Племянница» так и не отговорила «тетю» обновить ей гардероб. И теперь примерки сделались неотъемлемой частью жизни. Заняли законное место — среди фехтования, чтения, вышивки…
Катрин не в силах представить юную девушку не мечтающей о новых нарядах. И она права. Ирия мечтает, конечно… Почти как о новом кинжале — илладийской работы. Его недели три назад герцог обещал подарить кое-кому. Но так больше и не вспомнил. А всего пять дюймов отличной стали так удобно прятать за голенищем…
После новой свадьбы отца пришлось донашивать наряды Эйды. Из старого Ирия выросла. А Полина не считала нужным разоряться на обновки падчерицам. То ли дело — родной дочурке…
Платья старшей сестры шли средней как кошке клюв. Серебристый цвет Лиара к лицу сероглазой Эйде. И просто ужасно — на Ирии.
Тогда она часто мечтала, что в другой жизни — когда та наступит! — уйдет в прошлое и старое тряпье. Как осень сменяет весна.
А теперь судьба посмеялась — в очередной раз. Завалила бывшую графиню платьями, достойными королевы. Только их некуда надеть.
Разве что на тренировку со старым герцогом — для смеху. В них «племянница» станет падать еще чаще…
Да и привлекать лишнее внимание стоит упомянутым Катрин «девушкам». Но отнюдь не беглой преступнице.
К тому же… раньше Ирии хотелось быть красивой для… И об этом лучше не вспоминать. Чтобы самым позорным образом не разреветься!
Но теперь наряжаться точно не для кого. Кроме хрупкой немолодой женщины, навек лишившейся троих детей и разлученной с последним.
«Катрин живет в собственных грезах».
Ирия подавила горький комок в горле. И покорно позволила облачить себя в наряд, более подобающий прежнему титулу.
Чуть прикрыла глаза…
Юная графиня едет на бал… Всё могло быть так, но не будет.
Значит — глупо витать в прошлом. Не то лишишься и настоящего. Пусть чуткие пальцы столь же одинокого человека колдуют над твоей прической. Если это приносит радость хоть ему…
А теперь — вновь открыть глаза, сбрасывая наваждение.
Собственно, а что Ирия потеряла? Парочку охотников за приданым, готовых ради него жениться на вздорной, непривлекательной девице?
« Увы, ты не родилась красивой…»
В общем-то, девушка давно особо не гляделась в зеркало. Так только — на скорую руку причесаться…
В детстве свыклась, что не красавица, но ведь и не уродина. Не хуже большинства провинциальных девиц. Просто рядом с матерью и старшей сестрой — нескладный дворовый щенок против дорогих породистых собак.
А в последние годы хватало и других бед, помимо непривлекательной внешности. Да и толку-то? Даже будь Ирия принцессой из сказки — Всеслав не бросит ради нее любимых жену и детей.
А в прочих несчастьях красота ничего не убавит и не прибавит. Кроме того… мама — красавица, Эйда — красива. Хоть одной это принесло счастье?
Но такое платье определенно заслуживает пристального взгляда. Неважно, что за драную кошку в него впихнули.
А раз так…
На миг показалось, что из старинной позолоченной рамы глянула юная Карлотта. Да, худощавая и уже в кости. Но вот черты лица с этой прической… вплоть до надменного выражения глаз.
И когда успело стать таким? Или тоже — из-за наряда? И своеобразно уложенных волос?
Нет, если всмотреться — в старинном зеркале именно Ирия. Не красавица Карлотта.
И всё-таки… Пожалуй, даже ничего. Вот что одежда и прическа делают!
— Ты — красива, — улыбнулась герцогиня.
— Не я, а платье, — честно ответила девушка.
Как она выглядела в серых Эйдиных платьях — тоже никуда не делось. А мама — всегда была хороша. Даже в монашеском балахоне.
И средняя дочь — вовсе не ее копия. Причеши волосы иначе — сходство исчезнет. Но нынешний ало-золотой силуэт в зеркальном омуте всё равно с трудом сочетается с Ирией Таррент.
— Ты будешь еще красивее, — покачала головой Катрин. Явно не слушая собеседницу.
Может, и не перебивать?
— Я никогда не была…
— Ирэн! — герцогиня вдруг рассмеялась, словно о чём-то догадавшись. — Ирэн, возраст сыграл с тобой шутку. Твоя мать — южанка. И Эйда, похоже, удалась в нее. Мы взрослеем раньше. А очень многие будущие красавицы в детстве и в ранней юности были дурнушками. Я и сама лет до двенадцати… Ты сейчас, как лебедь, проходишь период линьки, уж извини за сравнение. И этот период уже заканчивается.
А чего извиняться? Не с сорокой же сравнили и не с вороной…
— Тебе ведь сейчас шестнадцать?
— Будет в начале Месяца Рождения Весны. Через три недели.
Если доживем.
— К семнадцати ты расцветешь.
Это радует. Правда, шанс протянуть так долго — совсем мал.
— Меня больше удивляет, что мой сын заметил тебя в твои четырнадцать.
Потому что и не заметил. В рассказе Ирии никакой пылкой любви Анри не было и в помине. Катрин сама уверилась в собственной выдумке. Но сейчас — не тот случай, чтобы ее оспаривать.
А «тот» вряд ли настанет вообще.
— Впрочем, у Анри всегда был хороший вкус. Этим он пошел не в отца.
Ирия про себя вздохнула. Бедный Анри! Мало квиринской тюрьмы — теперь еще и фальшивая помолвка. С некрасивой девицей. О которой он — ставим алое платье против амалианского балахона! — даже не помнит.
А даже будь фантазии бедной матери правдой — с какой стати Анри аж два года хранить в памяти бывшую возлюбленную? Отец маму за три месяца забыл.
— К твоему дню рождения платье как раз дошьют, — улыбнулась герцогиня. — Ральф тоже готовит подарок. И таинственно молчит, какой.
Будем надеяться — не выдачу гостьи властям.
— Старик, а как ребенок! — искренне рассмеялась Катрин.
2
В Лиаре — злющие морозы со свирепыми метелями. Но и у тенмарской зимы недостатков хватает. Хлюпает на дорогах — особенно под копытами! — грязь. И противная смесь из снега и дождя решила повалить именно сейчас!
Впрочем, утром — во время тренировки — она была нужна ничуть не больше…
Снежинка недовольно фыркает — с первых же шагов по этому издевательству над дорогой. Особенно когда попадает копытом в размокшую хлябь, а это случается часто.
Ирия пустила лошадь в легкий галоп. И пригнулась к седельной луке. Хоть как-то защитить лицо — от мокрого снегодождя!
Черная птица летит сквозь заснеженную мглу. На израненной шее — ожерелье из льдинок…
Старый интриган сумел выбить «племянницу» из равновесия парой фраз. Но на то и старый, на то и прожженный…
Что мы имеем?
Война в Аравинте — раз.
Болтается в Тенмаре с неизвестными целями родимый братишка — два!
Девушка сжала кулаки, пытаясь сдержать ярость. Снежинка — не виновата.
Тенмарский волк раскусил если не всё, то многое, — три.
С войной ничего не поделать не только Ирии, но и волку. Значит — и думать об этом сейчас нечего.
Братик… Ну, раз он у дяди Ива — значит, тот уже прекрасно понял: в прошлый раз его навещал кто угодно, но не Леон. Два и два барон сложит. Вопрос: что сделает потом? И что скажет гостю?
Герцог… Заявляет, что Ирия следит за родным дядей «неизвестно зачем».
Значит — понятия не имеет, что настоящая Ирэн в поместье Кридель. И что фальшивая посещала его под видом Леона. Знает старый волчара и о ее встречах с Клодом. Знает, что Клод с некоторых пор служит у дяди Ива секретарем.
Откуда герцог пронюхал о приезде Леона? Тут и гадать нечего. Это «племянница» примчалась в Тенмар вдвоем с Ирэн. А братик, небось, человек пятьдесят приволок. И все — в фамильных цветах.