Путь гладиаторов (СИ)

И что значит — «хорошо, что она»? Хорошо, что именно ее приговорили к эшафоту? За чужое преступление?
— Зачем ты учишься драться?
Хороший вопрос. Чуть опять удар не пропустила.
— Вам надоело меня учить? — «вздорная» усмехнулась не хуже старика. Кажется.
А дыхание — срывается…
— Не надоело. Но почему? Я помню, что приказал тебе. Но ты — невозможно дерзка и нарушаешь приказы с пеленок. Или с тех пор, как выучилась ходить. Я говорил, что не люблю твои поездки в Большие Дубы, — ты продолжаешь ездить. Я не люблю, когда ты часами сидишь с Катрин, — но ты продолжаешь сидеть. Если запрещу брать книги из библиотеки — будешь читать тайком по ночам? А если потребую, чтобы читала обязательно, — даже не откроешь?
— С Дубами — понятно, — еще на шаг отступила Ирия. Мучительно хватая ртом морозный воздух. Уже не отдышаться! Болит каждая мышца. А в горло будто колкий песок набился. — Но почему нельзя говорить с Катрин? Она же не против…
— Я — против! — рявкнул Ральф Тенмар. — Катрин живет в своих грезах и выдумках. Она верит, что вернется Анри. Верит в вашу бессмертную любовь и надеется увидеть свадьбу. Она уже внуков нянчить готовится! Ты, в отличие от нее, твердо стоишь на земле. Если не считать твоего глупого возраста… но он быстро пройдет. Так зачем позволяешь Катрин верить в то, чего нет?
Так сам он — не верит? И давно?
Серо-облачное небо мягко поплыло в сторону. А холод прошил с затылка до пяток. Вежливо напомнил об альваренской лихорадке.
Древние камни многовекового двора шатнулись под ногами…
— Анри не вернется! — с горечью выговорил Дракон. — А ты жива лишь потому, что нашлись два глупых старика и спрятали тебя в своем замке. Ничего не изменится к лучшему. Никогда. Так зачем зря мечтать? Ты не дождешься моего сына. А он забудет тебя — если еще не забыл. — Ральф Тенмар тоже не верит в вечную любовь. Ни в чью. Что ж, объяснимо — ему давно не пятнадцать. — Я вижу, ты устала, да и я — тоже. Идем завтракать. Завтра возьмем двуручники.
4
Всё еще переживая облегчение от несостоявшегося разоблачения, Ирия едва не прослушала роковую фразу. Вот и накаркала сама себе!
— Никто в наше время не дерется на двуручниках, — рискнула возразить девушка. — Они применялись даже не сто, а триста лет назад.
— Ты не только не выполняешь мои приказы, но и отдаешь мне свои? — ровным голосом переспросил старый герцог.
— Мне двуручник даже не поднять!
— Поднимешь! Ты — женщина. И уже потому — слабее любого мужчины… почти любого. Твой брат — слабак и мальчишка, он — не в счет. Шпага уравнивает силы, но не все враги пользуются ею. Твои руки — слабы. Тяжелый меч сделает их сильнее, а тебя — выносливее.
— Поняла, — кивнула «племянница».
Отсюда, со двора, треугольник башен Северной, Западной и Восточной складывается в очертания хищной птицы. Или это уже чудится — после амалианской тюрьмы? Но если аббатство на Альваренском острове — мрачный коршун, то древний Тенмарский замок — благородный орел.
…Черная птица летит сквозь колючую снежную мглу. Ожерелье застывших льдинок вокруг раненой шеи — красно-серебряный лед.
«Ветер, кровь и серебро»…
— Ты не ответила, — ворвался в мысли голос Ральфа Тенмара.
Древний замок, древняя земля. Сны о древнем и давно минувшем. Древний старик, древние камни под ногами.
Слишком много прошлого. И всё требует ответа…
— На что не ответила? Кому?
— Грезишь наяву? — чуть усмехнулся герцог. — Почему учишься драться?
— Чтобы суметь себя защитить.
— Со слизняком, вроде Люсьена…
Ирия вздрогнула. Она всё еще не в силах не только говорить так о мертвых — даже врагах! — но и слышать.
— … ты бы справилась и без моих тренировок. Или с кем-нибудь вроде твоего братца. И вряд ли даже мне удастся обучить тебя так, чтобы ты встала вровень со Всеславом Словеонским…
Девушка поймала себя на недостойном злорадстве. Лицезрея выражение старческого лица — при этом имени. Всеслава недолюбливает не только она!
— … или с моим сыном. Для этого нужно родиться с клинком в руке. И в сердце. Если ты меня поняла…
  
Ага. Ирия так и представила пищащего младенца — родившегося со здоровенной железякой в руках. Желательно — с двуручником из фамильного сундука Тенмаров.
Бедная мать, которой это еще нужно как-то рожать. А если дву… Даже просто меч или шпага — в сердце? Тогда дитя родится мертвым. И даже пищать уже не будет…
— Ты прекрасно поняла, что я имею в виду, — заметил ее лезущую на лицо улыбку старик. — Кстати, в одиночку с отрядом солдат не справиться ни Анри, ни Словеонскому князю. Разве что с людьми нынешнего герцога Амерзэна.
Это Ирии известно слишком хорошо. По крайней мере — в отношении Анри.
— … Есть предел для одного воина. Любого. А явившиеся арестовывать солдаты поединка не дадут.
Это точно!
— Так зачем ты учишься драться?
— Чтобы дорого продать свою жизнь.
— А еще?
Ирия, шагающая теперь чуть впереди престарелого герцога, резко обернулась:
— Полтора года моей целью было убить Роджера Ревинтера!
— А теперь? — зло прищурился Дракон.
— Слишком много других, чья смерть важнее.
— Правильный ответ, — усмехнулся Ральф Тенмар. — Глупо гоняться не за врагом, а за его тенью. Я помню, что именно младший Ревинтер стрелял в моего сына. Но молодой Роджер — ничтожество. А вот его отец — хитрый шакал. Кстати, — тяжелая жилистая рука легла Ирии на плечо, — слишком метко стреляющий из-за чужих спин юноша сейчас в Квирине.
«Я знаю!» — едва успела прикусить язык!
— Там же — мой Анри и его воины. Мой сын найдет время и способ раздавить этого червяка. О младшем Ревинтере можно больше не беспокоиться, Ирэн…
— Ваша светлость! — навстречу из замка мчится солдат гарнизона.
Как же его… Пора бы запомнить всех — пригодится!
— Что случилось? — размеренно, слишком спокойно спросил старик.
И Ирия хорошо его понимает. Просто так в этом замке не бегают. А у Катрин слабое сердце. Да и у герцога — пошаливает.
Подбежавший гонец покосился на девушку. Ему показалось, что незаметно.
— Говори при баронессе! — рявкнул старый герцог.
Даже ему изменила выдержка.
— Ваша светлость, только что пришло известие из Лютены. Гонец ждет в кабинете. Эвитан объявил войну Аравинту.
Люсьен не ошибался. Бедный Грегори Ильдани!
— Спасибо, Жак. Передай гонцу: я буду через четверть часа.
Тенмарский Дракон не трогался с места минуты три. Слушал удаляющиеся шаги воина и бесстрастно разглядывал серые камни мрачного двора.
А вместе с ним молчала «баронесса». Ее-то в отличие от Жака, никто не отпускал. Только ее взгляд устремлен не на неподвижные бездушные булыжники, а на побелевшие пальцы железного старика. Правая рука намертво сомкнута на древнем клинке. Левая — сжата в кулак.
Наконец, Ральф Тенмар обернулся:
— Иди к Катрин. А потом езжай в Большие Дубы. Там тебя уже ждет твой шпион или друг шпиона, которых ты зачем-то приставила следить за родным дядей. Твой Клод или Себастьен как раз сообщит тебе: лорд Леон Таррент сейчас гостит у барона Ива Криделя.
И, не давая ошеломленной «племяннице» выдавить ни слова, припечатал:
— И не вздумай, интриганка юная, лично убивать этого слизняка! Да еще и в доме Криделей. Если очень нужно — он и так не выберется из Тенмара живым. Решай!
И, не оглядываясь, направился в замок. Прямой, ничуть не сгорбленной походкой старого солдата.
  
Глава 10
 
Глава десятая.
Эвитан, Тенмар.
1
— Завтра опять будем красить твои волосы. — Катрин усадила девушку в уютное старинное кресло. И теперь внимательно перебирает мягкие пряди — у самых корней.
Сама Ирия не сомневалась: еще ничего не видно. Только вчера ведь красили.
Но лучше не рисковать. Маскарад — на то и маскарад, чтобы не разоблачил никто. Даже собственные служанки. Особенно они.