Полковник ищет няню. Срочно! (СИ)

- Это папа, - трагически замечает Стася, я нерешительно в окно высовываюсь, топчась в луже под ногами.
Никого не видно. 
- Стася здесь! - кричу вишне. 
Слышу тихий мат. Какой-то треск. А через секунду прямо перед моим лицом вырастает мощная фигура… Того самого хама на велосипеде, которого я сбила.
  
Глава 3
 
Глава 3
- Вы! - выдаем мы одновременно. 
  
Мужчина хмурится. Но от этого даже привлекательнее кажется. Вот почему так? Чем красивее мужик, тем больше козел. По-любому. Мой Максим яркое тому подтверждение. И этот… Недовольный хам. 
- Вы что творите! - вот и сейчас продолжает злиться. 
Собираюсь ответить, но, проследив за его взглядом, оборачиваюсь. Стася бросила швабру и теперь возит грязную тряпку по залитому водой полу.
- Я не просила ее делать это, - быстро произношу.
А что? Вот конкретно это я точно не просила делать. О таком я бы никого не попросила.
Мужчина мерит меня презрительным взглядом, а потом командует:
- Стася, ко мне!
Девчонка тут же тряпку бросает и несется к окну.
- Вам не кажется, что это ребенок, а не солдат? - интересуюсь язвительно, пока девочка перебирается через подоконник.
- Не ваше дело, - бурчит хам. 
Само собой. Что он еще мог сказать?
- Ну ладно! - восклицаю я, и они оба смотрят на меня, вздернув брови. - Я прошу прощения, что сбила вас на велосипеде! Но я же не специально!
- Она сбила тебя? - Стася начинает хохотать. - Такая маленькая такого большого.
Я краснею. Вот как-то не исправила ситуацию, похоже.
- Фифа городская, - снова бурчит мужчина под нос и, развернувшись, топает к небольшом заборчику, отделяющему наши участки. 
Перекинув на ту сторону ребенка, сам быстро перепрыгивает следом, опершись рукой на забор. Мышцы напрягаются, играют. Залюбоваться можно. 
Но я не буду. И вообще, у качков проблемы с интеллектом, это любая девушка знает. И сосед данный факт подтверждает своим поведением. 
Фифой меня обозвал! Да, я никогда не была в деревне, и что? Это еще не значит, что я ничего не могу!
Впрочем, следующая пара часов говорят как раз об обратном. Уборку я кое-как осилила. Но вот плита… Что это за безобразие? Ощущение, что данную плитку придумали тогда же, когда электричество. 
- Ты вообще будешь нагреваться? - интересуюсь сердито, в который раз за последние полчаса проверяя воду в кастрюле. 
Ноль эффекта. По дну только мелкие пузырики плавают. 
Так можно с голода умереть. У меня с собой только несчастная пачка макарон. Надо после обеда сходить в магазин. 
Когда мой желудок уже устает урчать, вода наконец закипает. Посолив, начинаю засыпать макароны, и раздается голос:
- Что делаешь?
От неожиданности бухаю полпачки. 
- Черт! - поворачиваюсь, Стася сидит на ветке вишни.
- Черт, черт, черт, - улыбаясь, повторяет девчонка, а я губу закусываю. Хорошо, что это был черт, а не что-то матное.
- Не надо так говорить, - зачем-то понижаю голос. 
Сейчас прибежит несносный сосед и начнет орать, что я его дочь учу бранным словам. Кошмар какой.
- Почему? Ты ведь говоришь, - бесхитростно заявляет Стася, снова спрыгивая на мой подоконник и пробираясь в дом. 
Кажется, я начинаю понимать, зачем в деревенских домах ставни.
- Я это я, - замечаю, мешая макароны. - А ты это ты.
Боже, Мия, да в тебе умер Макаренко. По ходу, от ужаса.
- Я люблю макароны, - Стася уже трется возле меня. Мастер намеков. - С сыром и кетчупом.
- Ну у меня нет ни сыра, ни кетчупа.
- Ты бедная?
И глазами хлопает. Я тоже хлопаю, не зная, что сказать.
- У нас с папой есть сыр и кетчуп, - продолжает Стася.
- Это замечательно.
Кивнув, девочка молча идет к окну и сваливает. Самая интеллектуальная беседа в моей жизни. Ладно, поем и отправлюсь в магазин.
Когда высыпаю макароны в тарелку, у окна снова начинается шевеление. Повернувшись, лицезрею, как на моем подоконнике появляется бутылка кетчупа, потом пакет с сыром, а следом Стася.
О нет. 
- Давай есть макароны, - заявляет, отдавая мне свое добро.
- А где твой папа? - интересуюсь с легкой паникой.
- Он думает, я рисую в комнате.
Оу, ну… Ладно.
Когда мы садимся за стол, все же спрашиваю:
- Ты не думаешь, Стася, что обманывать папу нехорошо?
- Я его не обманывала. Я рисовала в комнате. Правда. Потом краски кончились, и мне стало скучно.
- Но почему ты не сказала ему, что ушла?
- Он бы меня не отпустил.
- А… Где твоя мама?
- Она уехала. Далеко. И оставила меня с папой.
Такого поворота событий я не ожидала. Вяло жую, внутренне сочувствуя девочке. По крайней мере, пытаясь. Сложно сочувствовать, когда ребенок так радостно улыбается, а нижняя часть ее лица от кетчупа напоминает вампирскую после того, как тот хорошенько покушал.
- А… - начинаю я, но тут снова грохочет громовое:
- Ста-ни-сла-ва!
Девчонка вжимает голову в шею.
- Ладно, не бойся, я тебя не дам в обиду, - говорю быстро, вставая. 
Снова треск кустов, а следом в окне появляется мощная фигура соседа, загораживая свет.
- У меня вообще-то дверь есть, - сообщаю на всякий случай.
- Что ты тут делаешь? - грозно спрашивает сосед, глядя на дочь.
- Ем.
Он переводит взгляд на стол, замечает сыр с кетчупом.
- Вы что, заставили ребенка таскать вам еду?
Задыхаюсь от возмущения.
- Никого я не заставляла! А вы что, не могли накормить ребенка нормально? Она голодная!
- Она ела сорок три минуты назад! Завтрак, обед, ужин - все по расписанию. Можете не переживать, ребенок не голоден.
Это он язвительно уже говорит, оглядывая меня. А я носом воздух тяну, злясь еще сильнее.
- Идем, Стася, - грозно произносит мужчина. - Ты наказана.
- За что? - влезаю зачем-то. 
- Не ваше дело.
- И все-таки, - встаю я. - Нельзя наказывать ее за то, что она пришла ко мне. Я сама ее пустила. И угостила макаронами.
- Она наказана за другое. За рисование.
- Вы в своем уме? - ахаю. - Наказывать ребенка за рисование!
- Я в своем уме, - мужчина берет залезшую на подоконник Стасю на руки и топает к заборчику. Не удержавшись, вылезаю следом. 
- Вашу ж мать, - шикаю, царапая ноги о кусты. 
Так грациозно перемахнуть через заборчик у меня явно не получится. Подтянувшись, ложусь на него всем телом, начинаю перекатываться, и тут… 
- Аааа! - ору, успев заметить обернувшегося соседа. 
Что ж, теперь он может наблюдать, как я падаю на его участок. Вместе с заборчиком.
  
Глава 4
 
Глава 4
Матвей 
Вашу ж!..
Да как это вообще возможно? Она же мелкая и худая. Как можно было снести забор?!
Стаська с места сорвалась, уже возле нее трется. А девчонка лежит, постанывая, потому что забор на нее свалился. 
Откуда такие берутся? Скажите мне, пожалуйста! Как они вообще выживают, если не могут перемахнуть через забор высотой по пояс? 
И мало у меня проблем, что ли, с ребенком, еще это городское недоразумение на меня свалилось.
Поднимаю забор, девица пытается сесть и тут же снова верещит.
- Что еще?! - рявкаю я.
- Волосы запутались!
И правда. Волосы у нее красивые, длинные, черные, как смола. Намотались на соседний куст смородины. 
- У меня есть ножницы! - тут же с восторгом заявляет Стася, и девчонка дергается от ужаса. Снова верещит.
- Потерпи, - цежу, распутывая волосы. 
Чем быстрее я от нее избавлюсь, тем лучше. У меня и так дел по горло. Черт… Комната же еще… Рисование, будь оно проклято.
- Готово, - отпускаю волосы и выпрямившись, подаю руку. 
Но девчонка ее игнорирует, садится, дует на поцарапанные коленки, из которых чуть сочится кровь. Ну хоть в обморок не грохнулась. Уже прогресс.
Забор я обратно поставил, но он покачивается, так что ясно: работы мне добавилось, его еще чинить.