Скверная жизнь дракона. Книга седьмая (СИ)

Вот есть комары, слепни и прочий гнус. Они кусают не из ненависти, это поведение заложено в них природой, им нужны питательные вещества для продления жизни и размножения. Есть дикие звери, нападающие ради защиты или крайнего голода, а в остальных случаях они попытаются обойти стороной.
А вот есть разумные, старающиеся убить ксата просто потому, что он — ксат. И уж тем более, если это — дракон. Им неважно, что это отдельная личность, отдельное разумное существо, непричастное вообще ни к чему.
Разве виноват я, как дракон, что какой-то другой дракон разрушил несколько городов несколько веков назад? Нет, но для всех разумных я виновен уже только потому, что дракон. Разве виновен я, как ксат, в… я даже не знаю, в чём именно, и откуда эта иррациональная ненависть к ксатам, но пусть будет, что ксаты в чём-то виноваты перед другими разумными. Пусть. Как это отменяет того факта, что я, как ксат, к этому непричастен? Разумным плевать — я перед ними виновен уже лишь потому, что ксат.
Извращённая форма коллективной ответственности. И плевать на какую-то конкретную вину какого-то конкретного индивида; ты виновен уже потому, что принадлежишь к ксатам или драконам; ты виновен, что посмел родиться; ты повинен, что посмел жить. Ты просто виновен, а разумные придумают причину умертвить тебя.
Вот оно — самое горькое одиночество. Драконы ненавидят меня только потому, что я сын своей матери. С ксатами я не могу говорить, потому что драконы им запретили. Я могу общаться только с окружающими меня разумными, но окружён-то я не ими, а своими палачами. А раз так, то о чём вообще с ними разговаривать?
В пяти минутах ходьбы от южных ворот Настрайска есть небольшая площадка, огороженная низеньким веточным забором. Его живой изгородью повторяли разумные. Они нетерпеливо переминались с ноги на ногу, выдыхая клубы пара, потягивались и подкалывали двух нутонов у края площадки. Рядом с ними стоял работник городской ратуши в тёмно-зелёном камзоле с меховой оторочкой, и с охраной из четырёх стражников.
Нот и Галис расплылись в довольных алчных улыбках, заметив, как я неспешно приближался к площадке. Мне некуда спешить, сегодня всё произойдёт ровно в тот момент, когда и должно. Зачем тратить лишние силы на ненужные телодвижения? Этот вопрос у меня в голове назойливой мухой крутится с самого утра, и никак из мыслей не выходит.
— Да мы уж думали, что ты не придёшь, — ухмыльнулся Галис.
— Доброе утро, — ровным голосом сказал я авантюристам и, не обращая внимания на их реакцию, обратился к работнику ратуши. Он оказался сегодняшним распределителем и свидетелем от администрации города. — Я готов. Не будем терять время и мёрзнуть больше положенного.
Клерк едва заметно кивнул мне, как бы благодаря, что не собираюсь затягивать, и приказал нам встать друг напротив друга. Нот и Галис вальяжно отошли чуть в сторону, держа ладони на рукоятях мечей. Оба нутона в кожаном нагруднике, другой защиты нет, даже щитов, хотя во время охраны каравана они носили их в руках. Будут уповать на скорость и проворность? Скорее всего.
Клерк коротко представился, чтобы все собравшиеся услышали его имя, назвал должность и что он следит за точностью исполнения дуэли. Проходящей по правилам гильдии авантюристов. На этом моменте я заподозрил неладное, и саркастично ухмыльнулся, когда клерк озвучил эти правила. Разрешены любые умения, но запрещена магия. И сражение должно происходить на равных, иначе дуэль посчитают отменённой, из-за неявки одной из сторон. Со всеми вытекающими последствиями.
— Правильно ли я понял, что заклинаниями пользоваться нельзя? — уточнил я.
— Совершенно верно. Доступны только «разумения» и боевые заклинания, вплетённые в ваши оружия, — сказал клерк и несколько задумался. — Я ведь правильно понимаю, что вы добровольно вчера согласились на дуэль по правилам гильдии авантюристов и вольных наёмников? Так передали Нот Наглад и Галис Раскадар.
— Они забыли передать главное: я буду один.
— По правилам проведения дуэли…
  
— Да похер мне на твои правила, — я повысил голос, привлекая к себе внимание. Попутно, говоря, я сбросил плащ, чтобы не мешался, а паранаю аккуратно сложил и намотал вокруг пояса. — Я, Лик’Туликс, магессор Настрайской магической академии и сулин Всеобщей Церкви. Находясь в прекрасном состоянии, трезвой памяти, здравом рассудке и с членом в треть бедра, заявляю, ни с кем не поделюсь личным правом убить этих двух утырков я.
— Слишком много гонора… — начал говорить Нот, но я перебил его, потыкав пальцами себе в грудь.
— Мне, чтобы убить вас, потребуется лишь то, что есть внутри меня. Можете не бояться, я к заклинаниям не прибегну.
— Стало быть, вы подтверждаете, что готовы в одиночку участвовать в дуэли? — на вопрос клерка я ответил коротким согласием. — Какой финал для дуэли вы предпочитаете? Рабство проигравшего, или смерть?
— Смерть. Я в живых вас, утырков, не оставлю, — ответил я, глядя на авантюристов. Те злорадно заулыбались.
— Нот Наглад, Галис Раскадар. Какой финал для дуэли вы предпочитаете? Рабство проигравшего, или смерть?
— Смерть, — одновременно ответили те.
— Пусть будет так. Вы все выбрали сражаться до смерти. Помолитесь вашим богам. И расходитесь на расстояние в двадцать метров. Ждите приказа о начале, — скомандовал клер.
Я развернулся и встал ровно в центре площадки.
— Вы же всё равно собирались атаковать меня с двух сторон, — крикнул я Ноту и Галису, показав себе за спину. — Не теряйте время, сразу становитесь как хотите. Я не хочу мёрзнуть дольше положенного.
— Да ты слишком самоуверен, для мертвеца, — Галис глянул на Нота, на что тот кивнул.
— Я как раз почти закончил читать книгу о великом прорыве, о преображении рецептов зелий лечения после открытия миклов. Закончить её сегодня в компании с кувшином вина — гораздо приятней, чем мёрзнуть здесь. В компании с вами, — я гневно сплюнул. — Только ответьте, вот чего. Вы же недавно женились. Вы с ними-то хоть успели попрощаться?
— Заткни пасть, сука, — процедил Нот, встав в шести метрах передо мной. Галис отошёл аж на все пятнадцать. — Тебе дышать осталось-то минуты. Успей ими насладиться.
— Твою супругу зовут Камила, да? Ты не переживай, она себя прокормит: вернётся к шлюшьим обязанностям, и я буду наведываться. Да и ты, одноухое животное, не переживай, — я чуть наклонил голову, чтобы меня услышал Галис за моей спиной. — Твоя же, эта, Луара. Она же из добытчиков порождений. Ей вообще волноваться не надо, с ролью одноразового раба справится на отлично. А твой ребёнок в церкви послужит.
Я закончил говорить и встал в гордую позу, чуть переместив вес на посох в левой руке, а праву положив на пояс. Двоица молчала. Нот в шести метрах от меня играл желваками, белёсая звёздочка в пятнадцати метрах позади стояла неподвижно. Я посмотрел на клерка-распорядителя и кивнул. Нот сделал ровно то же самое. Клерк хлопнул в ладоши.
Позади меня раздался звук извлекаемого меча из ножен, белёсая звёздочка чуток качнулась и несколько прижалась к земле. Впереди раздался такой же звук, лысый нутон со сплющенным носом обхватил рукоять обеими руками и чуть-чуть приподнял, готовясь к верхнему рубящему удару. И стал медленно приближаться, пока не остановился ровно в пяти метрах и тридцати сантиметрах от меня.
Я не мог почувствовать, как именно встал Галис, но догадывался, что именно эти двое будут делать. Я перехватил посох обеими руками и чуть пригнул левое колено, немного, чтобы быть готовым нырнуть под левый бок, но чтобы мои намеренья не сильно выделялись. Вряд ли получится обмануть этих двух, но обман сегодня — не главная стратегия.
Звёздочка позади меня исчезла. Пропала. Я прислушался к «Чувству магии». Белёсое облачко от Нота ощущалось, звёздочки от прочих разумных тоже — но не от Галиса.
Активировано «Обнаружение жизни»
Жизни: — 100
В висках больно кольнуло, но я никак не выдал себя. Позади почувствовались сотни биений сердец, эхом отзывавшиеся в моей голове, барабанной дробью влетая через уши и резонируя о кости черепа. Одна жизнь чувствовалась ровно в пятнадцати метрах, неявным фиолетово-бордовым шлейфом раскачиваясь из стороны в сторону, будто разминая ноги. Нутон пригнулся, потом вообще встал на четвереньки, руку с мечом прижал к груди и подался назад, подражая бегунам на перед стартом. Потянулось долгое ожидание, я впился в глаза Ноту, он ответил мне тем же.