От звезды до звезды. Беглецы (СИ)

Йонге с неудовольствием пощупал скулу, чувствуя, что опять краснеет.
– Это распространенное явление, – наконец казал он. – Для частников, особенно для таких… недружелюбных. Общий счет открывается на благотворительные фонды, и каждый туда сбрасывает, что хочет, главное закриптовать, чтоб приятели не сдернули. Пенсию себе собирают на почетную старость.
– Да нам-то с этого что? Отстань! Я, между прочим, собираю нам средства передвижения.
– Имеется программа добровольных отчислений, – оповестила Фелиция. – Вывожу.
Экран расширился и Йонге удовлетворенно вытянул ноги.
– Это бабло, – сказал он. – Чужое бабло.
– Так-так? – мгновенно заинтересовался напарник.
– Император накрылся, а архивы-то вот они. Понял? Копии! У нас, от “Алебастра”!
– Ну? Что там?
– Фонд защиты растений, – Йонге ухмыльнулся. – Некоммерческое добровольное объединение. Эй, Рудольф, спорим, что они защищают сельдерей?
Рудольф пару секунд звякал и шуршал, а затем чуть правее экрана сформировалась голограмма. Голографический Рудольф в одной руке держал шлейф, а в другой – поплавок скутера.
– Я тебе этот сельдерей в глотку запихаю, – пообещал он. – Че ты развел тут “Фауста”?
– Кого-кого?
Рудольф с презрением оглядел напарника.
– “Фауст” – выдающееся классическое произведение, признанное памятником мировой литературы, – высокомерно разъяснил он. – В голове не укладывается, насколько необразованными могут быть некоторые.
Йонге оглянулся, тщетно пытаясь найти подходящий тяжелый предмет, но все стояло монолитно. Куски пластика растащили уборщики, поэтому швырнуть в голограмму было нечем. Сунувшись в карман, Йонге нашел там пачку церебролина.
Смиренно вздохнув, он перешел к делу.
– Короче, у нас есть шанс пощипать чужой общак. Только надо ключ подобрать.
Рудольф пожал плечами.
– Проще простого.
– А…
– У нас есть хак-искин в рыбьей чешуе.
Пока Йонге собирался с мыслями, напарник подмигнул и отключился.
Йонге раскинул руки и блаженно заулыбался. Делить шкуру неубитого тапаса не полагалось, но мысли сами скакали галопом. Кусок следовало отправить на личный счет в славном Таманском банке. Второй кусок – в Бундесбанк, уже для Рудольфа. Механик не слишком любил финансовые тонкости, поэтому еще во времена первых вылетов они решили, что заведовать финансовой частью будет Йонге. Если, конечно, речь шла не о покупке дорогостоящего оборудования для корабля. Тут Рудольф был вне конкуренции.
Третий кусок Йонге уже подумывал отделить для навигатора, но затем решительно поставил на этом мысленный же крест. Сайнжа и без того обладал достаточным богатством, чтобы еще подкидывать ему на долгую жизнь.
Дверь в рубку сдвинулась почти неслышно – Рудольф все же приложился к ремонту – но Йонге уловил и торопливо запихал все мысли о личном богатстве поглубже, а экран с копиями и архивом тут же свернул. Слишком громкие размышления неминуемо привлекали клыкастого гада.
“Фелиция, дай мне уже биометрики, я хочу знать, как мы перекрываемся!”
– Я пришел задать вопрос, – объявил Сайнжа.
Йонге сцепил руки на животе.
– Прекрасно. Я слушаю.
– Мне нужно камбузное хранилище для монстров!
Яут орал так, словно в случае отказа собирался порубить всех на салат.
Йонге все-таки обернулся и поймал горящий взгляд желтых глаз.
– Конечно, – вежливо сказал он. – Главное, не клади рядом с едой.
“Перекрытие в пределах синхронизации, первый пилот”.
Сайнжа резко кивнул и прошествовал к области экранного просмотра. Упер руку в бедро и уставился на архивную муть. Дредлоки тяжело покачивались, доставая уже почти до поясницы. Йонге поймал себя на искреннем любовании чужой фигурой. Даже чертовы роговые выросты казались привлекательными. Сайнжа чуть обернулся.
– Синтетический матриарх не может говорить, – обронил он. – Я думаю, инсалар в чрезвычайной ситуации.
– У нас сплошная чрезвычайная ситуация, – философски откликнулся Йонге. – Например, я так и не нашел ничего путного об их производителе. И чувствую себя в безопасности, только пока мы сидим тут и не свиристим.
 
– В каком диапазоне не нужно свиристеть?
– Во всех, – наставительно сказал Йонге.
– Я не свирищу ни в одном.
Отважный первый пилот не удержался от смешка. Сайнжа довольно клекотнул, кося на него и поглаживая себя по дредлокам.
– Не стоит так напрягаться, умансоо. Нужно открыто готовиться ко всему.
Йонге уже хотел сказать, что открыто готов к наихудшим вариантам, однако вновь зашуршавшая дверь отвлекла внимание.
Бросив быстрый взгляд, Йонге тут же заморгал, а потом еще и зажмурился на пару секунд.
Открыв глаза, он вновь испытал удивительное головокружительное чувство.
Голова Рудольфа плыла к нему по воздуху. Йонге открыл рот. Голова приблизилась еще немного, и облегчение пополам с пониманием наконец-то добрались до мозга. Голова никуда не пропала, но теперь Йонге видел черный водолазный костюм. Настолько черный, что в глухой тьме пропадал свет. Привычные изгибы человеческого тела сгладились, провалились сами в себя и образовали плоский силуэт. Взгляд не мог зацепиться, скользил по контуру и едва не расплывался.
– Ну как? – хвастливо поинтересовался напарник.
– Жутковато.
– Гадость, – Сайнжа выражался куда прямее. – Я даже не вижу твой тепловой рисунок, умансоо. От тебя осталась одна голова!
Рудольф пригладил волосы.
– А вот как я капюшон надену, то вообще отлично будет!
Сайнжа зашипел и раззявил клыки.
– Твоя шкура в душевой, – Рудольф прошествовал мимо, и Йонге опять усиленно всмотрелся. Миг перехода из фронтального вида в профильный был невыносим. – Давай быстрее, пока мы не сели.
Йонге поднялся и послушно направился к выходу.
Уже у самой двери он обернулся. Сайнжа держал механика за плечо и сосредоточенно тыкал согнутым пальцем в грудь. Иллюзия, что рука вот-вот провалится в черноту, была настолько сильной, что Йонге заторопился на выход вдвое быстрее.
  *
Нагретый кипятком костюм лип к заднице. Йонге пробовал усесться и так, и эдак, но горячая пленка все равно давала о себе знать. В конечном итоге он вскочил на ноги и прошелся до самого поднятого пандуса. “Фелицию” почти не раскачивало, но все равно приходилось балансировать.
Рудольф мерзких вопросов не задавал, поскольку все его внимание было направлено на скутеры. Модульные версии подходили и для надводного, и для подводного использования. После пересборки они больше походили на поплавки с рулями управления.
Переступив с ноги на ногу, Йонге почесал задницу и уставился на яута. Тот паковался обстоятельно – его костюм выглядел в полтора десятка раз внушительнее и тяжелее, чем черная пленка. Даже с учетом баллончика с гелиоксом, закрепленного между лопаток.
Йонге обернулся к напарнику.
– А почему запасных баллонов нет?
Рудольф неопределенно фыркнул.
– Ты что, экономишь?
– Да иди ты…
– Жмот.
Рудольф с грохотом поставил скутер на ребро.
– Потому что он вообще не предусмотрен! Это гелиокс! Его не таскают кассетами.
Йонге поднял с пола второй баллончик, любовно погладил и сунул в поясное крепление.
Погрязший в конспектировании, жаки своим присутствием док не почтил, но отправил защитника. К счастью, защитники или не умели разговаривать, или не обладали достаточным любопытством. Синерылый просто стоял возле самой двери, не шевелясь – почти как киберик.
Валькирию Рудольф предусмотрительно запер в одной из грузовых ниш.
– Посадка через сорок секунд, – прошелестела Фелиция. – Всем членам экипажа и пассажирам рекомендуется держаться за поручни во избежание травм.
– Мы что, падаем? – поинтересовался со своего места Рудольф.