Запомни, ты моя (СИ)
— Послала, — выдыхаю с трудом и делаю еще один глубокий выдох. В уме считаю, сколько ходить с таким пузом. Где-то три месяца. Кошмар. — Я правду ему сказать хочу, но он не верит, что все кончено, поэтому пока тяну. Иду в магазин, смотрю на какую-то вещь для ребенка, и спустя несколько часов приезжает машина с точно такой же. Я чувствую себя свиньей, когда ору на очередного курьера. Они-то тут причем? Ты там чего, когда прилетаешь?
Вика умчалась за Маратом на какой-то фестиваль, посвященный гостиничному бизнесу, а Вася увезла сына на какие-то соревнования. Еще никогда одиночество не давалось мне с таким трудом. К хорошему, а именно регулярному общению с людьми, я быстро привыкла, и теперь мне стоит огромных трудов не позвонить Никите. Ведь знаю, что один мой зов и он примчится. Но я держусь, сжимаю зубы и продолжаю писать свою историю. Еще и потому что так мне легче не зацикливаться на том, что я снова одна. Ведь раньше было в разы хуже. Раньше был ад, теперь рай.
Так чем же ты недовольна!
Не чувством ли вины, что Никита мучается? Хотя я ведь не прошу ничего, я вообще сказала, что мы расстались. Все!
— Не скоро еще, но я переживаю, что тебе там одиноко и книгу ты забросила, — я действительно больше не посылаю ей текст. Не потому что не доверяю, а потому что не доверяю электронной почте, с которой пропали несколько глав о периоде моей работы с умершим Марсело и делах его компании, которой сейчас заправляет его брат. — Так что на следующие несколько недель я нашла тебе компанию. Ей тоже нужно походить на пилатес. Только сильно не болтай, я ей еще не доверяю. Ой, Аленчик, мне пора!
Она отключается, даже не дав мне возможность выразить все свое недовольство, или хотя бы задать вопрос, но он отпадает, когда в раздевалку заглядывает замыленная Диана в непонятной до колен кофте.
В голове сразу куча мыслей, но я их оставлю на потом, чтобы просто помочь человеку освоиться в новой среде. Машу рукой, так что она сразу меня замечает и, почти не поднимая глаз, перебегает ко мне и плюхается рядом, чуть не столкнув с кушетки.
— Ой, извини, я не уклюжая.
— Форму принесла? — спрашиваю, закончив переодевание. Она кивает и довольно шустро меняет одни штаны на другие, сдергивает грубые ботинки и собирает темные волосы на макушке. Смешная. Диана явно привыкла к удобным вещам и не парится насчет внешности. — Что Вика такого сказала, что ты решилась сюда прийти?
— Сказала, что покажет Артуру мои детские фотографии.
— Что там за фотографии?
— Лучше их не видеть, — прыскает со смеху Диана и идет впереди меня, чтобы дверь открыть. Пока мы двигаемся по коридору в сторону зала, то молчим, да и на тренировке особо не до разговоров, но тема появляется, когда мы заходим в один детский магазин уже на улице. Причем происходит он в детском магазине, куда меня ноги понесли на автомате, а Диана возражать не стала.
— Я иногда боюсь, что если он увидит ту фотографию, то не захочет иметь таких некрасивых детей.
У меня даже сумка из руки падает, насколько я в шоке от подобного бреда. Диана поднимает ее и вдруг указывает на кроватку, широко раскрыв свои синие глаза. Я даже такой не видела нигде еще.
— Прелесть, — только и выдыхаем мы обе и тут же смеемся. Клуши, ничего не скажешь.
Она круглая, она с белыми бортами и таким мягким матрасиком, что кажется, что ребенок будет спать на облаке. Правда и цена у кроватки заоблачная. Но мы все равно с Дианой кружим рядом почти полчаса.
— Дети не бывают некрасивыми. Это взрослые — уроды, — говорю я довольно грубо, сформулировав мысль. Потому что если она так думает о своем любимом, то с этим любимым действительно пора прощаться.
Я мало доверяла людям, но до сих пор считаю, что без этого составляющего не может быть отношений.
— Артур не урод, — встает в позу Диана. — Просто он педант и любит красивые вещи. Я, кажется, исключение.
— Это же как нужно тебя было загнобить, чтобы ты так думала. Ты о-очень красивая. Посмотри, — снимаю я с нее очки и делаю с ней селфи. Потом быстро убираю с помощью редактора прыщи и чуть подкрашиваю губы, ярче делаю темный шелк волос. А потом показываю получившуюся прелесть. — Ты очень красивая, посмотри только. Хочешь зайдем к одному косметологу, и она поможем убрать прыщи?
— А тебе зачем к косметологу? — спрашивает мышка с подозрением.
— К нему ходит Вика, но мне кажется, она просто любит с ней болтать. У меня сегодня выходной, ты как?
Диана продолжает со всех ракурсов рассматривать свою отретушированную фотографию и поднимает взгляд, в котором я почти вижу блеск надежды. А у меня вдруг появляется цель, так что никчемная депрессия отступает.
— Ну можно, наверное.
Глава 32. Алена
Домой я попадаю только спустя пять часов, три из которых мы с Дианой проторчали у подруги Вики — Милены — косметолога, а еще два просто бродили по городу. Я все пыталась выпытать насчет отношений с Артуром, а она с Никитой.
Ну а по итогу мы решили обсудить, какой настырной иногда бывает Вика. Это была единственная безопасная тема для разговора, помимо ее работы, о которой она может говорить часами. Но в этот раз все истории о больнице сводились о страшных случаях во время родов, и слушать мне это было, мягко говоря, некомфортно. Не то, чтобы я не понимаю, что бывает всякое, и медицина помогает спасать даже самых безнадежных детей, но все-таки настраиваю я себя на обычные роды, в самой обычной больнице, без осложнений. Диана после этого заявления дала мне номер больницы, где проходят дыхательные курсы для беременных.
— Ведь во время родов самое правильное — это дыхание, — утверждает она, и я понимаю, что она очень много об этом знает. Неужели так хочет ребенка? Или все-таки по профессии необходимо.
Мы прощаемся у моего дома, где неподалеку я замечаю привычный джип своих охранников. Никите действительно деньги девать некуда? Ладно хоть ничего из вещей снова не привез. Не хотелось бы в очередной раз выглядеть истеричкой.
— Да что б тебя, — вырывается из меня, когда, выйдя из лифта я замечаю двух сидящих на лестнице и упершихся в свои телефоны, курьеров. Они тут же все убирают и хватаются за огромную коробку, на которой очень яркой картинкой светится кроватка-мечта. — Забирайте это! Вы ошиблись адресом.
— Но тут все верно. И посылка уже оплачена.
— Так отвезите ее своей жене!
— Но у меня нет жены, — мямлит курьер с заросшим подбородком, и я, уже не выдержав, кричу:
— Так заведи себе жену, ко мне ты что прилип?!
Да уж, нервы просто на пределе. А я-то думала, прогулка меня развеет. Так и хочется саму себя по голове стукнуть, чтобы на людей не срывалась. Потому что срываться можно только на одного человека.
Ему и звоню, сразу давая выход накопившимся эмоциям.
— Может быть, ты прекратишь посылать сюда вещи?! Сколько можно повторять, мне ничего от тебя не нужно! Ничего не нужно! — кричу я и отворачиваюсь от немного ошарашенных парней. Думаю, этот случай надолго отобьет у них желание жениться. — Я буду все выкидывать или отдавать в детский дом! Тебе деньги некуда девать, отнести туда! Отнеси куда угодно, только не ко мне!
— Прекрати орать, тебе нельзя волноваться.
— Да что ты говоришь?! Наверняка ты специально меня доводишь, чтобы я потеряла ребенка, а ты снова мог иметь стройное тело. Это же тебе от меня нужно! Так вот запомни, я могу нервничать сколько угодно, этот малыш выживет! Тебе назло!
— Я не хочу его смерти, я уже извинился перед тобой!
— Мне не нужны твои извинения, мне нужно, чтобы ты исчез из моей жизни! Навсегда! Неужели это так трудно?! Просто оставить меня в покое, — уже реву и упираюсь лбом в собственную дверь.
— Я не могу, Ален. Пытался, правда пытался. Даже женился, если ты помнишь, но я не могу не думать о тебе. И если тебя это успокоит, я тебя и пузатой хочу, вот даже сейчас стояк такой, что по лбу бьет. А орешь ты, потому что секса давно не было.