Запомни, ты моя (СИ)

Мне хочется засмеяться над сексуальным тоном его голоса. Как я соскучилась по его голосу. Как я соскучилась по его рукам и ласкам. Но рассудок вдали от него всегда берет вверх.
— Ты издеваешься? Я тебе об одном, ты о сексе.
— Хватит орать… Ты же была спокойной раньше.
— Вот именно, раньше! До появления тебя в моей жизни я вообще голос не повышала. Никогда, — кроме тех случаев, когда кричала «Помогите». Но именно эти моменты приучили меня, что нужно во всем полагаться лишь на себя.
— Я очень хорошо помню моменты, когда ты кричала подо мной. Успокойся, я все равно никуда не денусь.
— Ну, давай… Давай, я уеду, — уже хнычу, уже не знаю, что сделать. — Продам квартиру и убегу в другой город, если это поможет тебе забыть меня. Например, в Иркутск, там климат хороший.
— Алена, — говорит он так спокойно, словно общается с душевно больной. Иногда мне кажется, так и есть. — Мне пятнадцать лет и тысячи километров не помогли забыть тебя, что такое рамки одной страны. Я тебя из-под земли достану. Тем более ты уже привязалась к этому району Москвы и жить где-то еще просто не сможешь. А в твой Иркутск всегда можно в отпуск съездить. Ну и еще, — делает он наигранно печальный вздох. — Если кроватку не примешь, этих парней уволят.
У меня просто слов нет. У меня в груди ком слез, нервов, эмоций, и хорошо, что Никиты рядом нет. Потому что иначе бы я его убила.
— Ты сын своего отца. Я ненавижу тебя. Я хочу сама себя обеспечивать.
— Скажи спасибо, что ты еще живешь в этой конуре, — как-то резко начинает он говорить и торопится. Кто-то пришел? — Так, мне идти нужно, потом поговорим. Я завтра к тебе заеду.
— Я тебя не пущу.
— Тогда я выломаю дверь, — говорит он и отключается, а я не знаю, что чувствую. Месяц его не видеть было мукой, но и встречаться с ним мне страшно. Страшно снова перестать соображать и начать чувствовать. Тонуть в эмоциях и желаниях, что он во мне вызывает.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Оборачиваюсь к парням, стискивая в руке телефон и вздыхая, открываю дверь в пустую комнату. Кровать я уже продала, диван должны привезти вот-вот, а как раз в углу есть идеальное место для кроватки, куда можно будет повесить балдахин.
— Вас и правда уволят? — спрашиваю в проеме, и они кивают. — Ладно, заносите.
  
Глава 33. Никита 
 
— Пропусти, дрянь такая, пока через окно не выкинул, — буквально брызжет ядом Артур, отталкивая моего секретаря.
Учитывая возраст женщины, он мог бы быть и поаккуратнее, но ему плевать.
Он пришел разобраться с другом-соплежуем, каким он меня считает, который, по его мнению, ни одного дела до конца довести не может.
— Серьезно! Серьезно, твою мать!? Похеришь все ради бабы?! Это я еще молчу о том, кто она такая!
— Артур, если ты собрался истерить, то хотя бы дверь закрой, а то кто-то, да и изловчится на камеру это снять, — устало поднимаю взгляд от экрана. Я, откровенно говоря, устал за этот месяц, и ждал этого разговора больше, чем разговора с отцом, который еще предстоит.
— Что с тобой происходит? — хлопает Артур дверью и падает в кресло посетителя. Письмо с моей отставкой ему пришло пять минут назад, и он бы при всем желании не смог его игнорировать. — Если у тебя спермотоксикоз, так пойди и нагни уже свою Алену. Скинь груз и приди в чувство! Ты хотел этого много лет! Ты! Отец!
— Какая забота с твоей стороны, а то, что ты собирался потом занять теплое местечко, уже не важно?
— Важно! Все важно, кроме твоего долбанного: «Больше не являюсь гражданином, способным выполнять вложенные на меня обязанности!» Ты впал в детство?! Ты забыл, сколько времени, сил, бабла в конце концов вложено в это твое продвижение?!
— Я все помню! — не сдержав давления, кричу я. — И у меня было время все обдумать, пока я окончательно не пошел по пути политического разложения. Это не из-за Алены. Она бы смирилась. Она бы встала рядом со мной и понесла бы этот крест так же стойко, как все в этой жизни.
 
— Твой проект зарубили? — понимает Артур, откидываясь в кресле.
— Он был в рамках планов на год, все было схвачено, а эти ублюдки пришли и сказали, что выгоднее больницы будет построить новое здание для торгового центра. Их в этом микрорайоне три! А что дальше? Снести все больницы, только чтобы там, — указываю наверх, — продолжали наживаться?
— А ты не наживаешься? — спрашивает Артур, прищурившись. — А на какие деньги ты выкупил свою Алену? Вы с ней такие благородные, что тошно. А по итогу, такие же прожигатели жизни. Прекрати строить из себя праведника.
— Я больше сделаю за бортом. А у тебя будет возможность править лодкой.
— Не будет! Я никто! У меня нет папы, которого каждый таракан боится. Слушай, слушай, — тормозит Артур, пока я собираю документы в папку. Вырывает ее, убирает на полку. — Тебе надо подумать. Выпить. Этот месяц был напряженный. Да еще и развод. Отдохни, поразмысли.
— Я уже все решил.
— Нет, черт тебя дери, не решил! Ты не живешь в вакууме, ты не водитель такси, который решил оставить машину, потому что тариф парка повысился. Ты чертова миссия, которая может хоть что-то изменить в этом прогнившем обществе. Почему, столкнувшись с одной проблемой, ты даешь задний ход? Ты женился ради этого, ты бросил свою Алену ради этого, и что ты ей скажешь?! Все изменилось? Тогда зачем были все эти старания?! Зачем ты рвал жопу, продумывая все эти ходы?
— Но они не работают, потому что всегда будет кто-то хотеть поживиться.
— А ты не знал? А ты этого не знал?! Ты рос с этим знанием. Твой отец всегда шел по головам и учил этому тебя. И теперь появление детской мечты в корне изменило твои взгляды на жизнь? Так не пойдет. Погнали, выпьем и поговорим. Я больше не буду орать, а ты не будешь ныть.
Артур тащит меня мимо перепуганной секретарши Ноны, которая впервые столкнулась в стенах государственного учреждения с таким потоком эмоций.
Но это именно то, что последнее время владело мной. Сначала знание, что Алена говорила правду и беременна не от меня, потом ее требование оставить ее в покое. Все это долбило по мозгам каждый прожитый день, не давая соображать.
Особенно, когда поверил Алене. В тот момент она говорила так твердо и искренне, что первую неделю я пытался найти в себе силы действительно не трогать ее больше, потому что она сама этого хочет.
Но оказался слишком слаб для этого.
Но лучше я буду счастливой эгоистичной скотиной, чем несчастным праведником. Артур не прав, я все понимаю. Просто вариться в этом дерьме, про которое всегда говорил мой отец, оказалось мерзко.
Каждый раз, когда мне приходилось закрывать рот и идти на поводу у очередной жадной крысы, я ощущал себя настоящей шлюхой. Лживой шлюхой, которая продается неизвестно за что.
В какой-то момент я просто потерял ориентиры. В детстве я хотел власти, чтобы перевернуть весь мир и найти Алену. Позже, когда пришла мысль, что Алены нет, я просто хотел угодить отцу. Потом начались рейды, и я хотел спасти детей, думая снова об Алене. А потом оказалось, что рейды эти были делом рук моего отца, а я остался обезьянкой, которая должна открывать рот, когда скажут.
Так в какой момент я стал шлюхой?
В какой момент мой собственный рот стал наполнен дерьмом? Не тогда ли, когда я оскорблял девушку, любовь к которой так долго лелеял. А может быть, когда из-за страха за свою репутацию решил, что имею право распоряжаться жизнью ее ребенка?
Когда цели, такие яркие, покрылись грязью, что ни один фейри не отмоет. И почему я не хочу связываться с этой грязью, а Артур готов в ней купаться?
Он всегда рвался к власти, но меня привлекала не сама власть, а то, что можно с нее поиметь.
Но ведь я уже получил самое главное. Алена теперь со мной. Не получится ли, что я просто потеряю ее, если буду требовать от жизни слишком многого?
С этими делами политики совсем забросил свой эко-отель, проект которого разрабатывал несколько лет. Рисовал любовно каждую деталь, а если и его превратят в ночной клуб для таких же прожигателей жизни?