Этот большой мир. Тайна пятой планеты (СИ)
— Ну, не такие уж они и разные. — отозвался Шарль. Он вместе с двумя механиками только что закончил снимать со «Скиф-Алефа» крышку грузового отсека. — Бот конструировали на основе малого орбитального грузовика, так что можно сказать — почти близнецы-братья. «Систершипы» как говорят англичане.
— Только корпус от него взяли. Почти вся начинка, от движков до приборов совсем другая, из старой остались только выдвижные манипуляторы в носовой части. Выносных бустеров нет, термозащита не предусмотрена… а корпус — что корпус? Жестянка и есть…
Гасконец, привыкший, что последнее слово в любом споре, остаётся за ним, хмыкнул.
— А зачем вашей «буханке» термозащита? Она вообще не должна входить в атмосферу, не то, что моя крошка!
— Вот и я говорю, разные они! — Дима тоже не собирался уступать. — А ты — «систершипы», «близнецы»… кузены, в лучшем случае!
— Споришь с капитаном? — сощурился Шарль. — Это что же, бунт на корабле?
— А ты мне больше не капитан! Как вылезли из кокпита здесь, на «Заре» — так твоё капитанство и закончилось!
— Ошибаетесь, мсье! — в голосе гасконца звучало торжество. — Во-первых, бывших капитанов не бывает, это не должность, а состояние души. А во-вторых — не далее, как четверть часа назад мсье Волынов распорядился, чтобы мы с вами готовили «Скиф- Алеф» к вылету и были готовы по команде стартовать! Так что, нравится вам это или нет — но вы по прежнему мой второй пилот!
— Вы ещё подеритесь, горячие финские парни! — заметил Кащей. Я чуть заметно усмехнулся — фразочка, заимствованная совсем из другой реальности, была введена в оборот моими стараниями больше двух лет назад, и с тех пор прочно обосновалась в лексиконе бывших «юниоров». — Лучше скажите, зачем Волынову понадобился второй грузовик? К тому же, ремонт «Скиф-Алефа» ещё не закончен…
— Осталось восстановить термозащитное покрытие. — отозвался Дима. — На «Заре» этого не сделать, нет запасных плиток, да и ни к чему она здесь, в Поясе Астероидов. А так, всё готово: баки полны, движки проверены, бустеры поменяли. Хоть сейчас можем стартовать!
Юрка набычился.
— Это я понимаю, не дурак. Вопрос только — зачем? «Буханки», что ли, Волынову мало?
Дима покосился на Шарля — мол, назвался капитаном, так и отвечай! Гасконец крякнул, потёр лоб между бровями пальцем, оставив пятно графитовой смазки и копоти.
— Как я понял, возможна новая вылазка к «Обручу», а два корабля — всё же лучше, чем один. Конечно, вместимость грузового отсека «Скиф-Алефа» поменьше, чем у «буханки», «омар» туда не влезет. А вот три-четыре человека в скафандрах и контейнеры с оборудованием — запросто. Ну и подстраховать на всякий случай, — а вдруг японцы опять какое-нибудь безобразие учинят?
Шарля не было на «Заре» во время стычки с японскими буксировщиками, и я подозревал, что он искренне завидовал тем, кто принял в ней участие, и теперь надеялся, что история повторится. Гасконец, что с него взять — не успел выбраться из одной авантюры, а уже рвётся ввязаться в следующую.
— Ну что, готовы?
В проёме люка показался Леднёв.
— Мы-то головы, Валери. — откликнулся Шарль. — А ты — не хочешь, наконец, рассказать, к чему мы должны быть готовы? И, кстати, ты не один, с дамой?
Действительно, за спиной астрофизика виднелась знакомая фигурка.
— Так вы, вроде, знакомы? — Леднёв посторонился, пропуская спутницу в ангар. — Она мне говорила…
— Ещё как знакомы! — хохотнул Шарль. — Никогда не забуду прекрасных дней в «Астре», проведённых в вашем, мадемуазель, обществе!
Я думал, Влада ответить какой-нибудь колкостью (назвать ту стажировку в комплексе «Астра» «прекрасной» — это надо иметь особую, извращённую фантазию) но она улыбнулась, и через весь ангар, полетела к Шарлю, повиснув у него на шее — француз даже смутился.
— Ой, мальчики, как же я вам рада! — защебетала она. — Если бы не вы, мы бы точно погибли в том ущелье…
И ведь прижимается к Шарлю отнюдь не платонически. Вот же неуёмная! Впрочем, гасконец — крепкий орешек, да и о репутации Влады осведомлён…
— Ну, нет худа без добра. — сказал я, наблюдая, как следующая порция объятий достаётся Диме. — Зато ты попала в Дальнее Внеземелье!
Девушка тряхнула волосами — аккуратно, как я успел, заметить, расчёсанными. И когда это успела?
— А я бы и так сюда попала рано или поздно!
— Но не при таких драматических обстоятельствах. — улыбнулся я. — Вот скажи, кой чёрт понёс вас на эту галеру… в смысле — в этот комплекс, да ещё и в такой компании?
Безобразную историю захвата «звёздного обруча» шайкой «галактических контактёров» и охотников за тарелочками нам успели поведать Дима с Шарлем — но я, разумеется, жаждал подробностей от непосредственной участницы событий. Да и Влада пусть привыкает — если я что-то понимаю в работе спецслужб (которые в этом новом мире, конечно, никуда не делись, хотя и изрядно подрастеряли свою зловещую репутацию), в ближайшие несколько месяцев ей предстоит отвечать на массу очень неудобных вопросов…
— Ну ладно, потом расскажешь… — А пока — осмотрись тут, с «Зарёй» познакомься, а то когда ещё тут окажешься? На планетолёт, сама понимаешь, случайных людей не пускают…
Вы бы видели, как вспыхнуло её личико при этих «случайных людях»! Но… не мог я отказать себе в удовольствии хотя бы так рассчитаться за то, что она втянула миру в эту историю!
Леднёв выслушал этот обмен любезностями с недоумением — Валерке с его важными и срочными делами некогда вникать в нюансы.
— Так вы будете слушать? — спросил он.
— Как кюре на проповеди. — отозвался Шарль. — В самом деле, Алексис, дай ему сказать, потом будете разбираться!
Я кивнул. Потом так потом — только пусть не думают, что я это так оставлю… и не только я. Вон как уставился на Владу Юрка-Кащей — ни толики доброжелательности, сплошные обещания припомнить и ничего не забыть. Да уж, дай ему сейчас волю — ляпнет такое, рядом с чем мои, подколки сойдут за детский лепет.
— Если коротко, — начал Леднёв, — то Земля предлагает почти то же самое, что мы с вами обсуждали в «Секрете» — только вместо бомбы они хотят взорвать в плоскости «обруча» тахионную торпеду!
Шарль охнул, Середа, до сих пор не принимавший участия в разговоре, присвистнул от удивления, и даже Кащей, мрачный, как его кинематографический тёзка из фильма Александра Роу, состроил недоумённую физиономию
Первым опомнился француз.
— О как! И что же, этого хватит?
— Наверняка. — кивнул Леднёв. — В отличие от ядерного взрыва, срабатывание второго тахионного зеркала в плоскости первого, уже действующего, со стопроцентной вероятностью разбалансирует червоточину, заставив её схлопнуться. И как я сам до такого не додумался, очевидно ведь!..
Мы переглянулись — похоже, «очевидно» это было только для Валеры.
— В программу торпеды пришлось внести некоторые изменения, — продолжал он. — но тут нам, можно сказать, повезло. Данные приборов, снятых с «обруча», позволили нам сделать это буквально за считанные часы — на Земле-то считали, что на это уйдёт не меньше недели, да ещё и дополнительные наблюдения понадобятся… Но теперь всё готово, осталось только вывести «Зарю» в точку пуска и — бац!
Он изобразил это «бац» сжав пальцы обеих рук в кулак и растопырив их разом.
— И что, вот так всё просто? — недоверчиво поинтересовался Дима.
— Ну… не совсем, конечно. Как вам всем известно, наши тахионные торпеды не имеют устройств дистанционного управления и даже простейших маневровых двигателей…
— Известно-известно! — перебил астрофизика нетерпеливый Кащей, успевший, похоже, забыть о Владе. — Это и ни к чему: «Заря» просто выстреливает торпеду по курсу, а потом пролетает сквозь образовавшееся тахионное зеркало…
— Погодите, я, кажется, понял… — перебил его Середа. — Сейчас придётся выполнить более точное наведение, верно?
— Именно — подтвердил Леднёв. — Тем более, есть ещё и вопрос дальности. Двигатель самой торпеды рассчитан всего на несколько секунд работы — за это время она обгоняет планетолёт на три-четыре сотни километров и взрывается. Но в нашем случае это не подходит — «Заря» не успеет выйти из створа «обруча», и возникший после срабатывания торпеды энергетический выброс попросту слизнёт её — как слизнуло когда-то станцию «Лагранж» со всеми её обитателями. Только, боюсь, финиш-точка на этот раз будет вне Солнечной Системы.