Млечный путь господина Харг Тринста (СИ)

Харг с любовью рассматривал снимки дома и сада. Было приятно сознавать, что пусть дом и перестроили, фотографии оставляли его прежний вид. Они успели немного выцвести, но по крайней мере, не лгали, как его воспоминания. Тем не менее, когда Харг всмотрелся в узор ковров, штор и обоев, он испытал лёгкое разочарование. Всё было правильно, но почему-то в воспоминаниях всё казалось ярче и загадочнее. Харг впервые задумался над тем, что, возможно, человеческая память обладает свойством приукрашивать прошлое, делая его более таинственным и завораживающим. А что, если память не враг, а верный и преданный друг человека? 
В конверте Харг нашёл ещё одну странную фотографию. На заднем плане за окном шёл бесконечный ливень. Его мать стояла в красном халате. С самого начала Харг не обратил никакого внимания, что означает эта фотография, но, когда обнаружил в следующем конверте похожую фотографию — только за окном светило яркое солнце, а живот его матери заметно округлился, — Харг понял. Это не его мать, снимали,самого живота. 
Харг был словно подарком на Рождество, Христово крохотный таинственный объект, скрытый под материнской кожей, подумал Харг. В девятом конверте подарок был развернут. Добрая дюжина подобных снимков не произвела никакого впечатления на Харга. Трудно было уловить какую-то связь между новорождённым малышом и двадцатидевятилетним мужчиной, который рассматривал фотографии беспомощного младенца. Они носили только одно имя, обладали одинаковым набором генов, но на этом сходство закончилось. Они не были похожи даже внешне. Харг подумал, что напрасно питал надежду проследить по фотографиям, как он менялся с течением времен. 
В слабо освещённых комнатах и залитых солнцем садах ребёнок рос, вытягивался в длину, учился сидеть, затем стоять и наконец совершал первые свои шаги. В этой истории не было перерывов. Вот Харг сидел на руках у отца (уже без бороды), вот он играл в футбол. Гладил кошку, взбирался на дерево. Строил замок из песка, сладко спал на диване. 
Харг сложил фотографии в конверт и закрыл коробку с твёрдой уверенностью, что ему никогда не написать первую часть. «Воспоминаний, которые потерялись в его памяти». Что бы ни говорила его бабушка, воспоминания его раннего детства покинули его навсегда. Этим страницам суждено остаться закрытыми. 
  
Глава 86
 
Снимки из первой коробки оказались совершенно другими. Здесь его вполне мог бы ожидать успех. Харг узнавал места и людей, но всякий раз, когда он закрывал глаза и пытался вспомнить то, чего на снимках не было, его ждало разочарование. Память отказывалась повиноваться. Исключением была фотография большой картонной коробки, раскрашенной золотой и синей краской. Как только Харг, увидел её, сердце забилось в груди с бешеной скоростью. Харг пристально вгляделся в снимок — сбоку на коробке были написаны какие-то цифры и странные слова. Харг достал из стола лупу и поднёс её к фотографии: «1994—1998—2004...»Харг ахнул, схватил ручку и белую записную книжку и принялся лихорадочно писать: 
Мне было семь или восемь, когда меня захватила идея путешествий во временном пространстве. Вряд-ли тогда я читал Гребера Уизли, скорее мои фантазии. Впрочем, я подозревал, что я и сам вполне мог до этого додуматься. Идея захватила меня с ног до головы. Ливневыми выходными я целыми днями возился с машиной времени собственного изобретения. Картонная разрисованная коробка хранилась под письменным столом в моей спальной комнате. Каждое утро я залез внутрь, пристегивался, закрывал глаза и считал до девяноста девяти, а когда открывал глаза, то оказывался в Древней Москве. 
 
Будущее! Само за словом заставляло меня дрожать от возбуждения. Позднее, когда я перерос свои фантазии, я часто, стоял у окна прижимая лицо к холодному стеклу, думал, что задохнусь, если будущее не наступит в одну секунду. Будущее! Каким я видел в возрасте десяти лет? Наверное, это вам покажется странным, но я воображал не взрослого, изменившегося внешне, живущего в мире, не похожим на сегодняшний день. Я верил, что в будущем меня уже не будут ограничивать тесные пределы дневного и ночного, вставая из постели и снова засыпая, на ней работа и еда. Нет, в будущем всё будет складываться иначе... 
Я помнил, идея встретить себя взрослого напугала меня. Я боялся, что этот взрослый не узнает самого себя, но больше всего страшился его разочарованию. Когда-то я рассказывал об этом своему отцу, он заметил, что теоретически возможна встреча с миллионами возможными вариантами себя самого в будущем. Эта мысль заворачивала и одновременно пугала: все эти непонятные для меня пристально следящие за моей жизнью... Я помню, мне хотелось подружиться с одним из них — немногим старше меня, добрым мудрым, который понимал бы, как всё это непросто — быть десятилетним. Он взял бы меня за руку и вывел из запутанного лабиринта, миновавшего детства. 
Но я не помню, довелось ли мне тогда встретиться со своим будущим «я». От таких детских мечтаний со мной остался единственный образ: привлекательный, широкоплечий, с отросшей бородой заспанный молодой человек в кожаном пиджаке, стоящий посередине шикарного дорогого номера; рассветные лучи падают на широкую кровать, в которой дремлет закутанная в простыню обнажённая симпатичная красотка. 
Харг отложил ручку и блокнот. Затаив дыхание, Харг смотрел на него из дальнего тёмного угла комнаты в ожидании следующего шага. Вот-вот он найдёт своё присутствие! Но, как обычно, Харг отвлёкся и погрузился в свои личные жизненные переживания. Радостное возбуждение ушло, и на Харга снова навалилась печаль. В мозгу мелькнул образ Марианны, Харг отогнал его. Харг заварил себе чай, съел кусочек шоколада и поболтал со своей бабушкой. Затем Харг поднялся наверх и открыл четвертую коробку. 
Часы шли, а Харг всё лежал на ковре в обнимку с фотографиями. Это проходило на разглядывания самого себя в огромном разбитом зеркале, и в каждом отражении он видел чужого. Наконец в последнем конверте Харгу удалось найти снимок, который вызвал отклик в его душе. 
  
Глава 87
 
Харг стоял на железнодорожной платформе в выцветавшей джинсовке она была ему не по росту: худые запястья болтались в широких манжетах. В руке Харг надетый рюкзак. Лицо, хоть и было загорелым, но всё равно покрывалось прыщами. На вид молодому парню семнадцать, но Харг точно знал, что тогда ему было девятнадцать и он первый раз в жизни отправлялся в вокзальный гул. Солнце согревало кожу на лице, ветерок шевелил волосы. Рядом мялись его родители. Мать выглядела взволнованный отец, подмигивал сквозь видоискатель. 
Внезапно к Харгу вернулась память. Харг облегчённо вздохнул. Наконец-то! Ему удалось обнаружить пролом, брешь в туннеле из его прошлого. Харг открыл записную книжку и начал писать. 
Воспоминания Харга в будущем он потерял свою память.