Млечный путь господина Харг Тринста (СИ)

— Ещё как была! И каждый вечер мы сидели рядом с ней и жарили лепешки. Ты это помнишь? 
— Кажется, я помню. А я ночевал у тебя? 
— Множество раз. Я каждое утро готовила тебе завтрак и подавала его в постель. Неужели ты забыл? 
— Кажется, да я забыл. 
— Я так надеялась, что ты вспомнишь, своё детство — разочаровано протянула бабушка. Она казалась совершенно удрученной. — А помнишь как мы играли в нарды? Пускали бумажные кораблики по ручью? А однажды я отвела тебя к себе на работу, в офисную контору, и мой босс Валентин разрешил тебе посидеть в своём крутящемся кресле... 
Харг покачал головой. 
— Извини. 
Бабушка с шумом вытянула воздух, и не мгновение Харгу показалось, что сейчас она расплачется, но бабушка мужественно взяла себя в руки и задумчиво вздохнула. 
— Ладно, уже не важно. Вспомнишь, ещё когда станешь постарше. 
Харг удивлённо посмотрел на неё. 
— Ты в правду так думаешь? 
— Конечно. Сегодня я помню гораздо больше, чем в твои годы. Теперь у меня просто есть для этого время. И чем старше я становлюсь, тем больше подробностей вспоминаю, словно разглядываю своё прошлое в телескоп. Вспомнила даже, когда училась впервые ходить. 
— Этого не может быть! 
— Может ещё как может! Я помню, как меня положили в коляску и надо мной слонялись улыбающиеся лица; и ещё я помню как сидела у отца на его руках. 
Харг недоверчиво покачал головой. Он был почти уверен, что это просто невозможно! Наверняка бабушке просто показалось, что это её настоящие воспоминания, тогда как на деле она их выдумала, только и всего. 
— Я помню комнату, в которой мы спали вчетвером с братьями и сёстрами. Ты же знаешь, я была самой младшей из десяти детей... 
Харг перебил: 
— Бабушка, а ты помнишь, что произошло со мной в университете? 
Нависла долгая пауза. Лицо бабушки побледнело. 
— Эм… Ты. Болел. Разве ты забыл, внучёк? 
— Я болел? 
— Ну, ты был... Не в себе. 
Бабушка метнула в Харга затравленным взглядом. 
— Больше я ничего не знаю. Тогда ты болел, а сейчас поправился. Ты же понимаешь, существуют вещи, которые лучше забыть стереть их из памяти. 
Бабушка встала и трясущимися руками начала поправлять одеяло. 
— Так вот, нас было десять, и я никогда этого не забуду... 
 
Харг вздохнул. Бабушка не собиралась раскрывать больше того, в чём уже созналась. Она всё говорила и говорила, но Харг слышал этот монолог тысячи раз, поэтому вскоре Харг отключился. Он размышлял о словах бабушки, произнесённых раньше. Так значит, чем дольше она вспоминает, тем глубже закрывается в толщу памяти? Неужели это всё-таки возможно? Если так, то у него есть надежда. Те краткие фрагменты детства, которые он помнил... Что, если он постарается сосредоточиться на них, так сказать наведёт фокус? Возможно, в памяти начнут проступать подробности и вскоре из тьмы выступит та же картина? 
Харг подумал о предыдущей попытке записать свои воспоминания в дневник. Он попытался следовать за нитью в лабиринте, но ничего не вышло: нить оказалась оборванной. Единственный способ найти выход — отыскать начало лабиринта. Своего рождения он не помнил, значит, следовало найти в стене времени трещину или пролом. Не просто воспоминание — они слишком неподатливы и ненадежны, — а нечто материальное. Внезапно Харг, понял, что именно ему нужно. 
  
Глава 85
 
— Бабушка, а у тебя есть альбом с фотографиями? 
— Конечно, внучок, огромный альбом! От моего рождения и до тех, времен когда я впервые вышла замуж... 
— Нет, я имею в виду о своих детских фотографий. 
— Как конечно, у меня есть твои детские фотографии! Некоторые из понравившихся я вставила в красивые рамки, но большинство твоих фотографий хранит отец в коробках в подсобке. Наверное, не хочет, чтобы они все испортились. 
— А где хранятся эти коробки в которых находятся мои фотографии? 
Бабушка Харга подняла глаза в потолок и уставилась. 
Коробки из бумажного картона с аккуратно подогнанными крышками оказалось четыре. Харг одну за другой спустил их с чердака и стёр с крышек пыль. На первой коричневым фломастером было написано: «1971—1975», на второй коробке — «1976—1983», на третье коробке — «1984—1991» на четвёртой — «2000 —2003». 
Харг открыл первую коробку. Девятнадцать конвертов, и на каждом — название времени года. Он разложил конверты на полу в хронологическом порядке и открыл первый: Осень семьдесят первый, за год до его рождения. На фотографиях деревья с жёлтыми листьями, горы и яркие оранжевые закаты на заднем плане. Это так странно было видеть родителей такими юными — они выглядели моложе, чем сейчас. С лица отца не сходила улыбка. Его чёрные волосы до плеч, коричневая бородка, синие шорты, белая футболка и маленькие квадратные очки. Лицо матери светилось блаженством. Её длинные волосы и задорно торчащие грудки, просвечивающие сквозь летнее ситовое прозрачное платье. Юный парень и рядом с ним стоящая девушка на снимках они выглядели влюблёнными и очень счастливыми. Даже не верилось, что эта молодая юная красивая пара и есть его будущие родители. 
Фотографии во второй третьей и четвёртой коробке отличались от фотографий в первой одежде и задними планами. Мрачные интерьеры, люди, некоторых из них Харг знал, но большинство были ему незнакомыми. В пятом конверте лежали родительские свадебные фотографии, а в шестом — фотографии их медового месяца. Харг рассматривал эти снимки множество раз, поэтому быстро пролистал их и потянулся к следующему конверту. Фотографии из седьмого конверта (зима 1971/1972) он видел их впервые. Разнообразные дома, в одном из которых Харг опознал дом своего детства — сорок пять по Кирминал — дриве. Наверняка эти дома родители осматривали вместе с агентами по продаже недвижимости, подыскивая место для будущего жилья. Харг взволновано шелестел снимками. А ведь его родители могли сделать иной выбор, и тогда этот незнакомый фасад или та гостиная заставили бы его сердце биться чаще.