Грета и потерянная армия (ЛП)

Осталась всего неделя до открытия портала.
Если он вообще откроется.
Грета со стоном проснулась. Она смотрела в потолок, стараясь не слышать крики из своего кошмара. Еще один кошмар. Миссис Дэвидсон сказала, что они были способом ее разума обработать все изменения, через которые она прошла, и они также помогали ей справиться с чувством вины, которое она испытывала из-за побега из дома.
Грета продолжала видеться с ней раз в неделю. Хотя ее признания всегда были довольно расплывчатыми, было приятно с кем-то поговорить. Вчера вечером она призналась, что все время чувствовала себя виноватой.
— Когда я вернулась сюда, то думала, что уже всё для себя решила, — сказала она в конце их сеанса. — Но я начала чувствовать так много вещей, о которых не думала, что буду чувствовать, и теперь это как будто меня тянет в противоположные стороны. Независимо от того, какую сторону я выберу, я потеряю то, без чего не смогу жить.
— Жизнь полна перемен, — сказала мисс Дэвидсон. — Иногда меняются другие, а иногда меняемся мы сами. Но когда дело доходит до этого, каждое решение, которое мы принимаем, может быть правильным только на тот момент. Не бойся поменять свои цели и ожидания, когда получаешь новую информацию или когда проходишь через что-то, что меняет тебя и то, что ты хочешь от своего будущего.
Что она хотела для себя в будущем?
Всё.
Она хотела всё. Чтобы Айзек был счастлив, чтоб ее родителей были счастливы. Она хотела чувствовать себя в безопасности и хотела, чтобы ее любили. Она хотела, чтобы ее принимали за ее навыки и вклад, а не избегали за то, что она отличается. Ей хотелось уютных ночей, свернувшись калачиком на диване, но еще она хотела сделать что-нибудь достойное.
Она хотела уничтожить Аграмона раз и навсегда.
Теперь, когда до парада планет осталось всего пара ночей, она все еще не нашла способа получить все, что хотела.
Грета не рассказывала Айзеку о своих снах, своих разговорах с психологом или своей неуверенности — хотя в этом отношении ей не пришлось сказать ни слова, он и так уже думал, что она передумала возвращаться в Милену. Его настроение становилось все мрачнее с каждым днем, поскольку она не рассказывала родителям правду. С каждым днем его ощущение того, что он в ловушке этого мира, тоже становилось сильнее. Она знала это, потому что чувствовала то же самое, когда впервые застряла в Милене.
Казалось, школа была единственным местом, где он на несколько часов забывал о том, что он король гоблинов, и расслаблялся. Его удовольствие от занятий — в частности, науки и техники — делало ее счастливой, но затем он рассказывал о том, как адаптировать то, что он узнал, в Милене, когда он вернется, и все, что она могла вообразить, это леса, стертые с лица земли, обугленные поля и пустые деревни. Что, если не к чему было возвращаться? Что, если они уже опоздали?
Они искали в интернете и в самых разных книгах — по истории, по мифологии и даже в учебниках по астрономии — но так и не приблизились к поиску другого способа открыть портал, кроме своего нынешнего выжидательного подхода. Она даже каждый день проверяла новости о пропавших без вести детях, но пока ничто не выделялось, как возможное похищение Ламией.
Она убрала волосы с лица и посмотрела на будильник у кровати. Восемь пятнадцать. Она нахмурилась и только задалась вопросом, почему будильник не сработал, чтобы разбудить в школу, как вспомнила, что выключила его, потому что сегодня суббота!
Грета быстро вылезла из постели и надела штаны для йоги, футболку и пуловер. В первую субботу, когда они вернулись, она, Айзек и Сиона отправились на разведку и нашли место в лесу на окраине города, где они могли сражаться друг с другом, чтобы сохранять свои боевые навыки. Она с нетерпением ждала возвращения к тому месту сегодня. Сиона уклончиво отказалась, возможно, чувствуя, что Грете и Айзеку нужно побыть наедине. Судя по всему, девушка познакомилась с чудесами Skype и была рада провести онлайн-«свидание» с Вайатом, прежде чем он уйдёт на свою подработку во второй половине дня.
  
Грета тоже разговаривала с ним несколько ночей. Он решил не возвращаться в среднюю школу. Парень сказал, что после двух лет в Милене, он не думал, что сможет вернуться, и она обнаружила, что в душе соглашается с ним. Ее собственный опыт учебы в средней школе был не таким положительным, как у Айзека. Вчера вечером Вайат сказал, что учится дома, чтобы сдать экзамен GED, и начал работать как ученик механика пару дней в неделю. Когда она спросила, нравиться ли ему, он хмуро отвёл взгляд в сторону.
— Мне все еще сложно здесь ко всему привыкнуть. Я просыпаюсь посреди ночи и все думаю, что это неправильно. — Он посмотрел на нее блестящими глазами. — Милена была жестокой и нетерпимой, но у меня была цель. Кажется неправильным убегать от этого, как будто этого никогда не было, понимаешь?
Грета не ответила ему и всю ночь пыталась не думать об этом.
Она старалась не думать об этом и теперь, спускаясь по ступенькам. Грета остановилась перед тем, как врезаться прямо в мать.
— Прости!
— Что ты делаешь так рано в субботу утром? — спросила та с улыбкой. — Я готовлю бекон с яйцами и подумала, что мы все можем пойти на рынок после завтрака, а затем, может быть, немного прогуляемся к озеру.
Она остановилась.
— Мм, Айзек уже в пути, и мы собирались…
Ее мать быстро кивнула.
— О, конечно. Нет проблем. Иди и развлекайся.
— Я думаю, мы могли бы…
— Нет, нет, не беспокойся о нас. Я помню, каково это было заполучить целую свободную субботу, чтобы пообщаться с мальчиком, — сказала она с нежной улыбкой. — Почему бы тебе не пригласить его сюда на ужин? Пригласи и Сиону.
Грета ухмыльнулась.
— Это было бы прекрасно. Спасибо, мама.
Она приобняла мать за талию и крепко сжала. Ее все еще удивляло, что даже после всей той боли, которую она им причинила, любовь ее родителей была безусловной.
Грета растянулась с ворчанием капитуляции в высокой траве маленькой поляны, которую они с Айзеком нашли. Он стоял над ней, упершись кулаками в бедра, уже во второй раз за последние несколько минут перекинув ее через плечо.
— Вот и все, я устала, — сказала она, тяжело дыша.
Чуть более двух часов ушло на то, чтобы дойти сюда от дома ее родителей, что, впрочем, ни для кого из них не было проблемой, так как они привыкли путешествовать по Милене. Но было достаточно далеко и вряд ли кто-нибудь еще появится, чтобы нарушить их уединение.
Они провели большую часть послеобеденного спарринга рука об руку. Она была рада, что ее рефлексы не пострадали от пребывания в человеческом мире. И даже без магии лунной фазы Айзека, усиливающей его силу, он был впечатляющим бойцом… и достаточно вежливым. Она привыкла к недружелюбной тактике Люка. Он намекал на то, что сможет уничтожить ее любым способом, даже если это было бы подло, потому что он хотел, чтобы она была готова к худшему. Айзек же сражался честно, и она могла взять над ним верх чаще, чем при другом раскладе, потому что он старался не навредить ей.
Она принесла немного закусок и воды в маленьком рюкзаке, и Айзек потянулся за бутылкой воды. Он открутил крышку и вручил ей. Она сделала большой глоток и отдала ее обратно, чтобы он тоже мог отпить немного.
Они отдыхали в тишине несколько минут, наслаждаясь шорохом ветра в траве и деревьях. Это немного напомнило ей о поляне, которую Айзек сотворил для них во сне. Она задалась вопросом, смогут ли они когда-нибудь еще раз насладиться этим. Это включит в себя волшебство, которого было очень мало.
Он прилег рядом с ней и придвинул ее к себе поближе. Она положила голову ему на плечо и выпустила глубокий вздох удовлетворенности.
— Я могла бы остаться лежать так вечно, — сказала она, закрыв глаза.
Ее тело расслабилось, а ее мысли затуманились. Он подтянул ее ближе и поцеловал в лоб.
Она проснулась немногим позже, в одиночестве, но щеке было очень мягко. Айзек подложил свитер ей под голову.