2133: Путь (СИ)

Студент, который только что активнее всех вытягивал губы трубочкой, уверенно и с насмешкой смотрел на подходящего Никласа. Будто бы спрашивая: «Ну и что ты мне сделаешь?»
Горшок с солянкой ударил ему прямо в лоб. Заливаясь жирным горячим супом и криком, студент спиной вперед завалился вместе со стулом. Второй, который недавно пальцами оттягивал нижнюю губу, заорал гораздо громче первого — потому что Никлас, схватив со стола вилку, пришпилил ему руку ко столешнице.
Мелькнули рядом острые ногти — одна из студенток, вскочив на ноги, попыталась вцепиться ему в лицо. Ее Никлас оттолкнул, так что та отлетела на несколько метров и покатилась по полу. Третий студент, декларировавший стих про звезду во лбу, схватил пивную кружку и попытался ударить Никласа. Не сумел, а пивную кружку выронил, получив кулаком в солнечной сплетение. Его стул Никлас перехватил за спинку, и двумя ударами разметал остальных сидящих. Третий удар стулом достался девушке с острыми ногтями — не вняв предупреждению в виде вполне аккуратного толчка, она снова попыталась броситься на Никласа. Он очень удивился, вдруг увидев ее перед собой и не успев остановить движение стула, а она очень удивилась, когда ее смело с ног так, что стало сильно больно. В ее пронзительном крике, когда активная в драке девушка покатилась по полу, изумления было ничуть не меньше, чем боли.
Через пару десятков секунд после того как горшок ударил в лоб первому весельчаку, все кончилось. По-прежнему в ресторане играла мягкая музыка, но ее разбавляли болезненные стоны раскиданных вокруг стола студентов. За столом осталась лишь одна девушка — та самая благоразумная, которая не смеялась над шутками и пыталась урезонить спутников. Подмигнув ей, Никлас вернулся за стол к Катрин и Марше.
— За что ты их так? — со скрытой насмешкой спросила Катрин.
— Как говорил мой первый наставник: за плохие шутки в зубах бывают промежутки, — пожал плечами Никлас.
— Этот наставник не говорил тебе, что девушек бить нельзя? — по-прежнему явно забавляясь, кивнула Катрин в сторону студентки с острыми ногтями, которая сейчас стояла на четвереньках и аккуратно сплевывала тягучую слюну вместе с кровью.
— В Танжере меня научили воспринимать нападающих на тебя как бесполую цель, вбивая это на уровне рефлексов. Нет, если тебе это интересно, то мне сейчас очень стыдно, что я не смог сдержаться и всек ей в полную силу. На автомате действовал, хотя меня это конечно же не извиняет.
— В Танжере, получается, ты девушек бил?
— Да.
— У вас же их там не было?
— У нас были две женщины-инструктора, — пожал плечами Никлас и перевел взгляд на спешащего к ним через зал упитанного мужчину с бакенбардами. Предположив, что это тот самый вызванный пани Эдитой директор.
Мужчина шагал в сторону их стола довольно быстро, но вдруг словно бы сбился с шага — все больше замедляясь. Посмотрев по направлению его взгляда, Никлас обернулся в сторону выхода и увидел зашедшего в ресторан инспектора Горчакова. И очень сильно удивился, как он вообще мог принять этого человека за недалекого и глуповатого жандарма.
Шагал по залу инспектор, опираясь на свою массивную трость, при этом заметно подволакивая правую ногу. Каждый раз, когда он на нее наступал, уголок рта его искривлялся в непроизвольной гримасе. Если не считать этого, то на лице у Горчакова было совершенно непроницаемое выражение, и сейчас Никлас никогда и ни за что не охарактеризовал бы его «лопухом» и «крылом аиста с рыбьим хвостом».
От жандарма веяло хищной опасностью, и это видели все — замолк даже студент, у которого ладонь была ко столешнице вилкой пришпилена. Он даже дышать похоже перестал, тем более что жандарм остановился сейчас рядом с ним.
— Счет в компенсацию ущерба выставите этим господам, — показала трость Горчакова поочередно на валяющихся студентов, а после он посмотрел на директора ресторана. — Если попробуют уклониться, обратитесь с заявлением в Жандармерию на имя инспектора Горчакова.
Судя по расширившимся глазам единственной не пострадавшей девушки, в последнем комментарии таилась серьезная угроза, и, если студенты совсем не дураки, уклоняться от оплаты не будут. Сам Горчаков уже, не обращая более внимания ни на студентов, ни на директора, направился в угол зала ко столу с наблюдающей за ним троицей.
 
— Господин Бергер. Сударыни, не имел чести быть вам представленным, — кивнул девушкам жандарм. — У меня появились к вам некоторые дополнительные вопросы, где вам будет удобнее на них ответить? Здесь, или поедем в отель?
— Марша Юревич, гражданка первой категории из Троеградья, дочь купца первой гильдии Роберта Юревича, главы Торгового Дома Юревича. Катрин Брандербергер, внучка рейсхграфа Брандербергера, военного коменданта Грайфсвальда, недавно трагически скончавшегося, — представил девушек Никлас.
Судя по тому, как расширились глаза жандарма, Никлас понял — настоящих имен его спутниц Горчаков не знал. И мысленно поморщился, потому что получается, что предложенный Катрин план уже пошел наперекосяк. Но отходить от него не стал — достал из кармана и выложил перед Горчаковым пластиковые карточки аусвайсов убитых телохранителей Кристины Брандербергер.
Инспектор нахмурился, и — с заметным трудом выпрямив ногу, присел за стол. Никлас развернул аусвайсы так, чтобы Горчаков мог прочитать имена.
— Егеря именной бригады «Рейнхард», недавно ушедшие к своему Вотану, или куда они там уходят. Их личные кинжалы также у меня и за них мне, как я знаю, полагается награда. Верно?
— Да, если будет подтвержден факт… — Горчаков не договорил и чуть поправил оба аусвайса, так что теперь прямоугольники легли идеально ровно.
— Господин инспектор, — забрал карточки егерей Никлас. — Мы прекрасно знаем, что атака на поезд, на наш вагон, не была случайной. Полагаю, что версия, которую сейчас прорабатывает ваше ведомство — это нападение на неназванную вам высокую персону, которая передвигалась этим же поездом. Но если принять в работу версию о том, что именно этим прикрывались нападавшие, а истинная цель — это мы? Я, леди Брандербергер и леди Юревич? Прошу вас, подумайте, кому вы можете изложить эту версию так, чтобы она не легла под сукно, и чтобы нас могло выслушать уполномоченное лицо. Которому, например, мы можем изложить и обстоятельства получения этих самых аусвайсов егерей, которые кроме прочего выполняли обязанности телохранителей белой жрицы Пути.
— Белую жрицу тоже вы? — вздернул брови Горчаков.
— Какую такую белую жрицу? — вернул ему интонацию вопроса Никлас.
Отвечать Горчаков не стал, просто уважительно поджал губы и покачал головой.
— Вашего ответа мы будем ждать до завтрашнего утра, — прежним ровным тоном произнес Никлас.
— А что потом?
— Потом мы начнем действовать сами, обращаясь в те инстанции, в которые сочтем нужным. Например, в Особую Экспедицию, — продемонстрировал Никлас фальшивую улыбку.
До недавнего времени он даже и не знал, что в Московской империи есть такое ведомство как Особая Экспедиция. Да и сейчас не представлял, что это за организация — основываясь только на упоминании о ней от Катрин. Но судя по взгляду инспектора Горчакова утвердился во мнении, что организация серьезная.
— Приятного аппетита, — поднимаясь из-за стола, дернул уголком рта Горчаков. — Господин Бергер. Сударыни, — кивнув сначала Никласу, потом девушкам, инспектор похромал к выходу из ресторана. Шел он по прямой, не утруждаясь тем, чтобы обойти притихших студентов. Они перед ним оперативно расступились — трое отошли, еще один откатился.
Никлас смотрел вслед Горчакову и размышлял, что маску недалекого простака в гостинице тот надевал сознательно. Сфотографируй жандарма в обеих своих ипостасях, пусть даже в одной и той же одежде, и большинство просто не поймет, что на фотографиях один и тот же человек. Никлас только головой покачал, думая сколько же ему еще предстоит узнать, чтобы научиться сходу разбираться в людях. Потом нашел взглядом официантку и помахал рукой, подзывая.