Знак даосов (СИ)

Вопрос – почему – был лейтмотивом ее размышлений. Почему ей так сложно показать Игорю, что он ей нравится, а? Ведь раньше у нее не возникало таких проблем. Нора прекрасно умела хлопать ресничками, пожимать плечиками и надувать губки. Проделывать все это с Игорем казалось ей кощунством. Нора слушала, улыбалась, думала и вздыхала. А вывод пришел сам собой: когда любишь кого-то по-настоящему, то ужимки, пошлые слова, нелепое жеманство просто не работают. Отключаются как опция в устройстве.
Мысль свою Нора запомнила, повторила еще раз, и появился еще дин вывод: Игорь был совершенно прав, когда называл куку именно ее, а не замечательного Хаима Львовича. За свое счастье надо бороться! Или не надо…?
- Нора, ау. – Игорь тихонько дергал ее за рукав новой курточки. – Не знаю, о чем ты думаешь, но судя по лицу, о глобальном. Колибри толстеют и не могут взлететь?
Нора рассердилась – снова он с ней, как с ребенком! Кулачки сжались, глаза сверкнули. Игорь удивленно приподнял брови.
- Реально? Колибри? Ну, извини.
- Я пойду домой. Спасибо за прогулку. – Нора развернулась и попыталась идти быстро.
Она понимала всю несуразность эмоций своих и поступков, но ничего не могла поделать.
Нора вошла в дом, скинула ботинки, подумала секунду и поставила их в уголок аккуратно. Повесила курточку на вешалку и ушла в свою комнату. Там она попыталась заплакать, даже сморщила лицо, но передумала, а все потому, что Игорь уже царапался в ее дверь.
- Козявка, я войду, да? – Разумеется, он не дождался ее позволения и ввинтился в комнату. – Все ок?
- Все ок, - кивнуть кивнула, но в глаза ему смотреть не стала.
- Ладно. Тогда чаю? Что-то я замерз. – Он демонстративно обхватил себя руками. – Пирогов бы кто испёк. Супчику горохового сварил. Ну, да ладно. Не судьба, наверно.
Нора еще с половину минуты хмурилась, но широкая улыбка Мелехова сделал свое дело, и она улыбнулась в ответ, просияла и кивнула.
- Если тебе больно, то давай просто чаю?
- Мне не больно. Я сейчас. Только переоденусь. – Нора уставилась на Игоря, ожидая, что он уйдет, но тот все стоял и смотрел.
Взгляд теплый, внимательный, но и еще какой-то. Нора слегка покраснела, сжала кулаки и уже готова была проявить отвагу и выдать Мелехову что-то вроде: «Не поможешь расстегнуть молнию?». Но спохватилась, припомнив, что на серенькой кофточке никакой молнии нет, а предлагать ему расстегнуть джинсы не совсем романтично.
К слову, они простояли в полном молчании, глядя в глаза друг другу довольно долго. Первым из ступора выбрался Игорь.
- Э…ну тогда я пошел, да? – Он указал пальцем на дверь и двинулся вон из комнаты.
Когда дверь прикрылась за ним, Нора шумно выдохнула и тут же обругала себя дурочкой. А потом прекрасно повторила копание в чемоданчике. Вытащила простую футболку и домашние брючки спортивного вида. Собрала волосы в хвост, оглядела себя в зеркало и собралась на кухню. У двери на столике лежал ее телефон и кошелёчек. Именно, кошелёчек: маленький кожаный на молнии. Он и стал причиной того, что исполнила Нора пятью минутами спустя.
- Игорь, – позвала тихо. – Я подумала… Вот.
Мелехов бродил по кухне, ожидая Нору, чай и вероятные пироги. Обернулся на ее голос, а Нора достала из кошелёчка деньги и протянула ему.
- Это что? – Глаза его сузились.
- Я получила выходное пособие, когда уволилась из госпиталя. Я же не могу на твоей шее… – Игорь молчал, и она решила продолжить. – Ты столько сделал для меня. У меня нет ничего совсем, но вот все, что могу. Я устроюсь на работу сразу, как только смогу.
Потом она наблюдала за тем, как Игорь медленно отворачивается от нее, подходит к столу и…
Кулак его грохнул о столешницу так сильно, что Нора подпрыгнула и зажмурилась.
- А мне чем платить, Нора? Что ты попросишь с меня за спасение? Можешь выкатить мне счет. Распиши по пунктам, тариф придумай. Забота – штука. Терпение – пять. Вытащить с того света – десять косарей, – голос тихий, но такой холодный, морозный, что делалось страшно.
- Я же не об этом… – пискнула тихо, сжалась.
 
- А о чем? – Игорь говорил громче, страшнее. – Если я не удушил тебя вот прямо тут, то только потому, что вижу глаза твои окаянные, маленькие ручонки и этот идиотский кошелек из «Детского мира». Если я хоть что-то значу для тебя, никогда не делай так. Поняла? Никогда.
Нора выронила из рук деньги и кошелек, сделала шаг к Игорю, чуть помедлила, а потом заплакала и обняла его.
- Прости, пожалуйста. Я для тебя обуза. Я … – Она уткнулась носов в его грудь и заливала слезами футболку.
Через мгновение она почувствовала крепкие руки, которые обняли, прижали и утешили.
- Дурочка. Вот дурочка. Нора, ты не обуза. – Игорь гладил ее по волосам, говорил быстро-быстро. – Я не знаю, сколько еще я должен повторять тебе – ты моя семья. Единственное светлое в моей жизни. Ты услышь меня, козявка. Это я виноват! Я виноват в том, что с тобой случилось. Ясно тебе?!
Нора плакала, слов его почти не слышала, просто лила слезы сразу за все, что произошло с ее мамой, папой, тётей Анечкой… И с ней самой.
- Я так тебя ждала. Почему ты не приехал? Почему не нашел меня?
- Нора, прости. Я мог найти, мог! Я идиот… Я не хотел приезжать к вам до тех пор, пока не стану человеком. Я отцу твоему должен был показать… Нет… Не ему, себе. И тебе еще. Я был в Москве, бродил под вашими окнами, и не зашел. Хотел получить капитана, а уж потом… Вот видишь, получил. Нора, козявка… простишь ли ты мне когда-нибудь?
Нора плакала, а Игорь молчал, зарывшись лицом в ее волосы.
Глава 20
Солнце – яркое, утреннее – заглядывало в большие окна дома. Согревало деревянные полы, ложилось на мебель, расцвечивало стены, пятная их причудливо. В этом буйстве света, посреди гостиной стояла Нора, разглядывая диваны, стены и пустые шкафы.
Игорь подглядывал за Норой уже минут пять, изумляясь перемене, что случилась в ней. Куда спряталась испуганная девочка, куда исчезла медицинская сестра в белом халате и тугой шапочке, и как на ее месте оказалась красивая девушка? Или это яркое солнце породило мираж и фантазии?
Темные волосы шикарной волной спускались на плечи, падали на спину. Красивая фигурка – женственная, изящная. Старые джинсы прекрасно сидели на стройных бедрах, а серая кофточка подчеркивала плавные изгибы груди, талии…
- Медитируешь? – Мелехов прервал молчание, стараясь не выдать голосом, интонацией своего изумления, да и восхищения.
- Да, немножко. – Она обернулась, и Игорь снова пропал в своих мыслях.
Глаза – синие-синие – сияли. Полные губы – притягивали взгляд. Ровные, красивого рисунка брови – добавляли совершенства.
- И как успехи?
- Успехи есть. Но, это все, что я могу сказать. Едем?
Они собирались ехать в маркет – завтрашним днем ожидали гостей. Друзья Игоря нагло напросились на смотрины жены. Мелехов не сильно сопротивлялся, и вот теперь пожинал плоды. Нора настояла на том, что приготовит все сама и будет рада оказаться полезной хотя бы в чем-то.
- Что-то не так? Нора, у тебя всегда такое лицо, когда ты в гостиной, будто тебе она не нравится. Колись.
- Все хорошо. – Она опустила глаза, и Игорю стало понятно – лжёт.
- Козявка, не ври. Какой смысл? Просто скажи, что не так? Я обещаю не плакать.
- Точно?
- Зуб даю! – Игорь улыбнулся широко, видимо, предлагая Норе выбрать тот самый давальный.
- Знаешь, если передвинуть большой диван вот сюда, а кресла слегка развернуть, то будет уютнее. И пустой шкаф выглядит … Он плохо выглядит, Игорь. К чему полки, если на них ничего нет? Это как смотреть в пустые глазницы.
 
- Да? – Мелехов подошел ближе к Норе и осмотрел собственную гостиную. – Наверно. Нор, я в этом ничего не смыслю. Давай так: передвинем, как ты скажешь, и посмотрим, что получится. Едем в магазин и купим там что-нибудь. Напихаем в полки. Только давай без вазочек, ага?
- Давай, - легко согласилась Нора. – А можно еще пару пледов? Таких, знаешь, в крупную клетку? И подушек.