Знак даосов (СИ)

- Угу. И павлиньих перьев. Веер китайский на стену, - он потешался.
Однако рад был, что Норе небезразличен его дом. Их дом.
- Если ты хочешь, давай перьев. А еще лучше – павлина. Будет тут ходить, тебя радовать.
- Мне хватает Прони. Другую скотину я просто не вынесу.
Еще какое-то время они молча улыбались друг другу, но все же собрались и вышли из дома. Нора шла впереди, а Игорь снова смотрел на нее: джинсы старые, кофта «ни о чем».
Черный внедорожник заурчал огромным котом, тронулся и неспешно поехал по дороге. В стекла било яркое сентябрьское солнце, согревало последним теплом, отражалось в глазах Норы яркой синевой, а в Игоре будило странную дурость, непонятную мальчишескую бесшабашность.
Они бросили машину на парковке и вошли в огромный магазин – гнездо пороков, которым так приятно потакать время от времени. Блестящие витрины, красивое освещение, гомонящая толпа, маленькие кафе. Здесь, определенно, можно было жить. Более того, найти себе пару, родить дитя и даже путешествовать, сидя в шезлонге под пластиковой пальмой.
- Нора, нам сюда. – Игорь обхватил маленькую за плечи, развернул в нужную сторону и потащил к магазину одежды. – И давай без писка и прочих проявлений.
- Игорь, нет. Это лишнее. Куда?! – Она все же запищала, а что ей оставалось?
Сопротивляться огромному мужчине сложно, а когда он уверен в своем решении, то и вовсе невозможно.
Мелехов втянул Нору в просторный торговый зал, огляделся, оценил дислокацию и провел рекогносцировку – направился к вешалкам с дамской одеждой. Нору он крепко прижимал к своему боку.
- Нора, я знаю, что ты сейчас начнешь психовать, но выскажусь сразу и надеюсь, что ты меня поймешь. Если ты не выберешь одежду сама, то этим займусь я. И вот тогда не вздумай верещать, что фасончик не твой. В виде угрозы – я выкину все твои старые вещи, - убедительно выдал Мелехов. – Ну, кроме того алого комплекта, конечно. Я не хочу делать тебя несчастной на веки вечные.
Нора шутки не поддержала.
- Не надо. Я смогу сама все купить и … Мне совершенно ничего не нужно!
- О, как. Значит, не услышала. О’кей, козявка.
Игорь двинулся между стоек с одеждой, хватая все подряд.
- Тэк-с. Вот это и это. Да, малявка? – Игорь видел, что Нора с ужасом следит за его показательным выступлением. – И вот это! О, а тут двух цветов. Берем обе!
- Игорь! Я сама! – Крикнула достаточно громко, несколько покупателей обернулись. – Я поняла. Но, это ужасно.
- Что именно, малявка?
- То, что ты шантажируешь меня. И то, что ты выбрал.
Она тряхнула головой, волосы рассыпались живописно, глаза сердито сверкнули, а Игорь умилился. Мысленно обругал себя идиотом, но радости это не убавило.
Потом он бродил за Норой – та выбирала вещи аккуратно, все время разглядывая ценники. Игорь замечал и снова угрожал, что начнет делать покупки сам. Она вздыхала и подчинялась. После примерки, которая длилась совсем недолго, вопреки ожиданиям Игоря, они оплатили покупки и получили два огромных пакета.
- Теперь за пледами? Слушай, там телеги здоровые выдают. Могу тебя прокатить. Бок болит?
- Нет, мне лучше. – Нора все еще печальная после Игорева шантажа, уныло плелась по торговому центру.
- Ну, тогда просто прокачу. И давай по дороге в обувной. Не, вот смотреть так на меня не надо. Спорить тоже. Зима близко, козявка. Как ты собралась по снегу бегать?
В обувном они получили еще пару пакетов. И наконец-то попали в огромный магазин, где продавалось буквально все – от колец для салфеток до целых гостиных. Купили кучу всякой всячины: нужной и бесполезной. Нора просто передавала выбранное Мелехову, а он не глядя, складывал все в большую тележку. Игорь пытался унять в себе того самого идиота, но ничего не мог поделать – ему нравилось, как смеется Нора, а потому он трещал без умолку. Уже на подходах к терминалам, Игорь присвистнул:
- Козявка, вот без этого я не уйду! – он указывал на изумительного в своем уродстве, керамического павлина.
Павлина они купили, задыхаясь от смеха и поминая его каждую минуту. В продуктовом супермаркете родился новый рефрен*. Нора озвучила Мелехову длинный список продуктов. Трижды упомянула – не забыть купить хлеб.
 
- И хлеба, сына, хлеба*. – Этой фразой «болели» до самого конца шопинга.
От автора: Рефре́н (от фр. «повторять») — в музыке главная тема, определенный музыкальный материал, неоднократно возвращающийся на протяжении произведения. «Хлеба, сына, хлеба» - крылатое выражение из легендарного к/ф «Любовь и голуби».
Обессиленные и довольные вернулись домой, и снова был хохот. Игорь таскал пакеты из машины в дом, заваливая бедняжку Нору покупками. Она не успевала их разбирать.
- Чёрт! Нор, самое главное забыли. Тьфу ты. Выпивка! Значит так, ты тут оставайся, сражайся. Я в тебя верю. А я метнусь в магазин. Вернусь минут через сорок.
- Я буду ждать. – Сказала просто, а Игорь…
Он ничего не ответил, развернулся и вышел. Дорогой думал – его ждут. И не где-то, а дома. И не кто-то, а Нора. И даже не Нора, а жена.
В опрятном супермаркете Игорь закупил выпивку и собрался уже на выход. Собственно и пошел, но притормозил. Милейшая старушка любовалась горшками с маленькими фикусами на стойке возле цветочного магазина. Ну, старушка и старушка, однако что-то показалось ему странным. И чутье не подвело!
Бабуля сделала маленький шажок к стоечке, взяла горшок и тихо спрятала его в большую холщевую сумку. Затем обернулась и увидела Мелехова. Поняла моментально, что ее застукали, но присутствия духа не утратила.
- Что вы так смотрите, молодой человек? Ворованные цветы растут лучше!
- Правда? Ну, тогда прикройте меня. – Игорь не ошибся, предложив бабуле постоять «на стрёме».
Она прогуливалась неспешно, помахивая сумочкой, пока Игорь выбирал и прятал зеленоё, лопухастое в пакет.
- Все? – поинтересовалась старушка со знанием дела. – Расходимся в разные стороны. И да, перед тем, как пересаживать, надо прочесть инструкцию!
- Так точно! – Козырнул Мелехов, пытаясь сдержать идиотский смех.
Громыхая бутылками в пакете, Игорь прошел в гостиную и первое, что заметил – жуткий павлин на полке шкафа. С того Мелехов хохотнул, вытащил ворованный фикус и отправился искать Нору. Она была в кухне, готовила что-то ароматное. Высоко подобранные волосы, симпатичный кухонный передник, видимо, новый. В руке деревянная лопатка. Все это Игорь увидел, приметил, но не это поразило его, заставило вздрогнуть и замереть.
На столе белая скатерть, в центре светленький кувшин…. Не хватало только ромашек. Мелехов уставился на горшок с фикусом, что держал в руке. Ухватил мысль, которая из простой и маленькой превратилась в большую и убедительную: «Я дома».
- Игорь… Игорь. – Норин голос вывел Мелехова из задумчивости. – Я приготовила пасту. Ты любишь пасту?
Вероятно, что-то во взгляде Игоря показалось ей странным, потому она и подошла ближе.
- Я своровал для тебя фикус. – Чтобы не выдать мыслей своих и чувств, он не стал говорить больше, а просто протянул Норе горшок.
- Правда? Знаешь, ворованные цветы растут лучше. Спасибо.
Нора подошла близко, немного помедлила в нерешительности, а потом поднялась на цыпочки и аккуратно поцеловала Игоря в щеку.
- Угу, - пробормотал и вышел из кухни, чудом не снеся дверной косяк.
Остановился на середине коридора, постоял в задумчивости.
- Ладно, крокодил, твоя взяла. Ей букеты надо таскать, а не горшки. Я идиот.
Глава 21
- Норочка, добрейшего утра. Я видел, что супруг ваш отъехал. – Хаим Гирш удобно устроился в кресле гостиной. – Что ви так смотрите? Он отъехал по делам, а не в мир иной.
 
- Здравствуйте, Хаим Львович. Я не ждала вас, но, знаете, очень рада видеть. – Нора уселась напротив интересного соседа и улыбалась, зная заранее, что беседа будет увлекательной. – А где же Прохор?
- Я запер его в доме. Он так скулил, бедняжка, но мне нужен глоток свободы после его пронзительного обожания.