По следам обречённых душ (СИ)

— А не шуры-муры у вас случаем? Вы всё время вместе, Десс ревнует, — подразнил Сэлд.
— Нет, мы обычные товарищи, не придумывай.
— Да брось, вы ж слюни друг по другу пускаете! Отношения или нет, мне не интересно, но как ты мог не сказать мне о том, что тебе такая колючка приглянулась. Пираты в твоём вкусе?
— Ну что ты несёшь. Ей уже давно сняли все повязки и бинты. Подумаешь немного растеклась радужка, всё не так плохо. Жаль только, что зрение уже не вернуть.
Сэлд слегка изумился, а после широко улыбнулся, подобно чеширскому коту. Он ещё больше придвинул к себе друга, а после подмигнул.
— Сказал бы мне кто в начале спиритуры, что между вами тут искры сыпаться будут, я бы не думая привязал этого безумца к тебраруму и отправил восвояси. Предохраняться главное не забывай!
— Придурок! — воскликнул Эпкальм и уже было замахнулся, как друг отцепился и побежал вперёд. Аноильтенс же чувствовал, как к щекам прилила кровь.
Выдохнул, привёл мысли в порядок и внезапно осознал, что никак не может избавиться от мысли, лежащей в его кровати Ингет. Пуще прежнего смутился и отругал своё воображение, прикрыв лицо рукой. Да как он может думать о подобном перед заданием, когда голова должна быть холодной.
Снова выдохнул. Убедился, что щёки не горят и только после этого спустился вниз. Отряд уже собрался к тому времени и терпеливо ждал появления лидера.
— О, наконец-то, появился! Мы тебя тут до тёмного пришествия ждать должны? — хохотнул Вильт. — У меня уже зудит, хочу узнать, что же там за рыки слышал отряд Милены. Такого об ордене я прежде не слышал.
— Может глисты в заднице проснулись, — безразлично бросил Памаль и пожал плечами. — Ладно, идём, а то всё веселье пропустим. Давно мы к псам не ходили, развлечёмся немного.
— Я вам дам развлечёмся, понаблюдаем и всё. Нам их задницы на хвост не нужны, — пригрозил Эпкальм. — Всё, выдвигаемся.
Не успели они покинуть штаб, как к Аноильтенсу подошла Ингет и завела привычный для них разговор. После чего отправились в путь. Пробирались в обход смогового леса, где круглые сутки стоял густой туман, Эпкальм окинул взглядом верхушки. Вспомнил, как об этом лесе рассказывают легенды об охраняющих лес больших оленях с царственными, точно корона, раскидистыми рогами. Поговаривают и о странной девчушке, которая частенько мелькает в недрах. Её называют хранительницей леса. В былые времена в смоговый лес приходили за помощью, когда подводило здоровье, а после возвращались уже исцелёнными, хоть и последнее, что помнили — густой, всё поглотивший туман.
Перемахнули через реку и уже понеслись напрямик к ордену. Чего сопротивленцы не любили в патрулях на территории псов — так это открытую местность. Вокруг, на несколько километров во все стороны, раскидывалось поле с высокой травой, переливающейся синим золотом. Причудливые колосья тянулись до самого пояса и упрямо путались вокруг ног, мешая пробираться. Благо, путь освещали небесные светила и лунный серп.
Немного времени спустя пред сопротивленцами предстало, — затерявшееся во тьме, — здание ордена. Его стены едва уловимо искрились во мраке, подобного млечному пути, точно сам небосвод опустился на него и покрыл собой. Благодаря двуликому камню, который менял оттенки стен в разное время суток и успешно маскировал здание, орден сливался с окружающей средой. Колонны с острыми элементами и узорами устремились вверх. Большие переливающиеся окна, с резными каменными рамами излучали свет. Само здание выглядело в несколько раз больше штаба сопротивления и куда величественнее. В голову Эпкальма невольно скользнули образы рыжей кошки и тёмной собаки, которые без конца гоняются друг за друг, а после ожесточённо сражаются. Так же, у ордена имелась просторная тренировочная площадка со всеми видами тренажёров, пьедесталами для сражений и высаженными по краям деревьями. Покрывал её особый купол, походящий на стекло: в плохую погоду — защищал от капризов, в жаркую — даровал ветра, бегающие снаружи. Такой роскоши сопротивление просто не могло не завидовать, однако, они любили свои леса и поляны, на которых упражнялись.
 
Подходить слишком близко опасно, ребята это знали, а потому притаились в траве неподалёку и принялись выжидать. Рядом с Эпкальмом пристроилась Ингет и ободряюще подтолкнула его в плечо. Усмехнувшись, лидер осторожно пихнул её в ответ. Когда же сердце набрало скорость и радостно понеслось по грудной клетке, Аноильтенс осознал, что интерес, который она вызвала прежде, переродился в нечто большее, что напугало его, но и заставило желать.
Покрепче сжал кулаки, чтобы перебороть желание коснуться Хактес, лидер изредка изучал её сосредоточенное лицо. Поблёкший глаз девушки, растёкшийся подобно желтку в миске, вызывал горечь, которую Эпкальм старался не выказывать, чтобы не оскорблять. Сама Ингет говорила: «Это напоминание о том, что я пошла неправильным путём. Моё наказание. Здесь не о чем жалеть. Я считаю это уроком — нельзя откусить больше того, что можешь съесть».
Когда же кончики пальцев запульсировали, призывая коснуться её щеки, Эпкальм собрался и стал следить за орденом.
Лидер так отчаянно желал стать к язвительной напарнице ближе, чувствовал, что ещё немного и вспыхнет подобно спичке. Он уже давно грезил мечтой притянуть Хактес к себе, страстно поцеловать и никуда больше не отпускать. До ужаса надоели собственные ребячество и подколки. Когда Эпкальма захлёстывали чувства, вместо того, что хотелось сделать, он дразнил Ингет и строил ей глазки, в то время как она своего пламени уже и не скрывала. До одури хотелось признаться ей, стать ближе. Он решил, что после задания обязательно поговорит с ней, обязательно предложит пламя своего сердца ей, предложит больше никогда не бегать друг от друга. Предложит то, о чём прежде и не мог даже помыслить — счастье.
Мысль придала уверенности и помогла сосредоточиться на миссии.
В одно мгновение рьяный рык вырвался из здания и со скрежетом начал разрывать пространство. Сердце стучало теперь уже не от обуявших его чувств, а от лёгкого испуга и чувства предвкушения. Волна мурашек пробежалась точно электрошок, что напомнил о цели слежки. Не прошло и пары минут, как раздался новый звук — бьющийся. Из окна, вместе с осколками стекла, выскочил громадный тебрарум с горящими белыми глазами. Он что есть мочи зарычал, удирая с территории. Защитный купол, каким-то чудом, пропустил монстра, позволил умчаться в ночи.
В окнах тут же загорелся свет и послышались буйные крики, выбегающих орденовцев.
— Уходим! — прошептал Эпкальм.
Сопротивленцы под впечатлением бросились прочь, заметив, как на улице появилась женщина с растрёпанными волосами, отдающими оттенками всполохов барбариса.
— Это что ещё было? Какого тёмного! Как этот тебрарум прошёл сквозь щит! — воскликнул Вильт, когда они оказались на безопасном расстоянии.
— А как он вообще попал в орден тебя, что не интересует? — вступил Тагус.
— Они, что, держали его внутри? — изумился Памаль.
— А его глаза! Вы видели? Они же были белыми! Я ничего подобного ещё не видела! Разве глаза у этих тварей не чёрные? — взволнованно залепетала Липедесса.
— Тебрарум меня за ногу! А ведь и правда! Я даже никогда о таком не слышал! — согласился Женя.
— В голову напрашивается неприятное предположение, — скривился Аноильтенс. — Либо орден изучает тебрарумов, либо ставит опыты, либо… не уверен… но может пытаются создать своего собственного.
========== Глава 41. По следам обречённых душ ==========
Территория академии кувелов,река Светлой Девы
Буйный порыв ветра нещадно хлестнул, застывших в ужасе ребят. Они стояли неподвижно и взирали на устрашающую тварь, рассматривающую их белёсыми глазами. Тебрарум, точно мялся на месте, пока не начал подкрадываться ближе, издавая характерные рычащие звуки. Ноги словно приросли к земле и не желали сдвигаться с места, даже пальцем шевельнуть не удавалось.
Всё что Малер мог — дрожать, чувствовал, как страх парализует тело. Он надеялся, что кто-то появится. Перспектива снова пострадать от тебрарума не прельщала. Уродливый шрам на плече неприятно защипало, хотя он догадывался, что это всего на всего самовнушение. Однако понимание этого ничем делу не помогало. В надежде обнаружить кого-то поблизости, Присфидум направил способность в уши. На этот раз у него вышло отдать обоняние, а не зрение.