Громила (СИ)
Чести угостить присутствующих вновь удостоился… догадаетесь, кто? Если вы сейчас подумали: «Змей», то не ошиблись ни в одной букве.
Воздав должное простому и вкусному ужину, мы наконец-то перешли к главному. Кот промокнул губы салфеткой и задал журналистке вопрос на интересовавшую нас тему:
— Нат, ты случайно не знаешь, что случилось с бумагами Элизабет Хант? Они не упоминаются в полицейских отчётах.
— Насколько я знаю, их должны были отдать родным. Гарри. Этим занималась наш офис-менеджер, Эмили. Она ещё должна быть в редакции, сейчас я ей позвоню и уточню.
Сказав это, Мюррей встала из-за стола и вышла.
— Если бумаги Элизабет в доме Хантов, достать их оттуда будет непросто, — проводив журналистку взглядом, сказал Кот.
— Непросто, — согласился я. — Это при условии, что они вообще до сих пор существуют. Если Дебора как-то причастна к её гибели, она вообще могла их уничтожить.
— Могла. А если там есть хоть что-то, что может вывести на след убийцы, то скорее всего уничтожила.
Впрочем, вернувшаяся Мюррей принесла добрые вести. Коробка с личными вещами Элизабет, как оказалось, так и не была отдана безутешному вдовцу и сейчас пылилась в одной из кладовых редакции. Нам оставалось лишь сходить и забрать её.
Оставив Кота «сторожить место», мы с Нат отправились в редакцию. Несмотря на то, что рабочий день вроде как закончился, там ещё было полно народа и жизнь, била ключом. Следуя за Натали, я оказался в небольшой каморке, где и обитала офис-менеджер Эмили, оказавшаяся миниатюрной шатенкой с копной растрёпанных кудряшек на голове и круглыми очками на остром носике. На столе, заваленном какими-то бумагами, нас дожидалась картонная коробка, на одной из стенок которой было написано «Л. Хант». После короткого разговора, в ходе которого мы поклялись после завершения расследования передать коробку Гарри и Сэму Хантам, нам позволили её забрать и отпустили восвояси.
Возле лифта мы снова встретились с Деборой Хант. Увидев нас с Мюррей снова вместе, она приторно улыбнулась и обратилась к Нат:
— О, Натали, вы снова здесь, да ещё и с вашим новым… другом! Я думала, вы уже не вернётесь! А что это за коробка? Вы нас покидаете? Решили сменить беспокойную работу репортёра на тихое семейное счастье?
— О, Дебора, я знаю, как бы вы хотели, чтобы именно так я и поступила, — в тон ей ответила Мюррей, — но не сегодня, определённо не сегодня! Семейное гнёздышко лучше вить, имея за душой что-нибудь существенное в плане карьеры. Например, стать ведущей криминальной хроники.
Потом демонстративно подхватила меня под локоть и мурлыкнула:
— Правда, милый? Ты ведь мне в этом поможешь?
Мне тоже захотелось позлить Дебору и я, решительно кивнув, с самым серьёзным видом ответил:
— Конечно, милая!
Дебору перекосило от злости. Она не нашлась, что ответить. Приехал лифт. Мы вошли в него, а миссис Хант осталась стоять на площадке, провожая нас ненавидящим взглядом.
Вернувшись в заведение Билла и пройдя в приватный кабинет, мы обнаружили, что посуда убрана со стола, а Кот со скучающим видом гипнотизирует полупустую пивную кружку.
Мы быстро осмотрели содержимое коробки, разделив его на две части. К первой относились непосредственно всяческие записи — блокноты, ежедневники, толстая пачка исписанных листов с черновиками статей, клочки бумаги, на которых было явно второпях что-то начёркано. Вторую, которую мы сразу вернули в коробку, составляли личные вещи: фотографии Гарри и Сэма по отдельности, общее фото Лиз с мужем и сыном, косметичка, а так же ручки, карандаши и тому подобные мелочи.
На изучение бумаг у нас ушло часа полтора-два. Ни в ежедневнике, ни в блокноте нам так и не удалось обнаружить ничего, что могло хоть как-то указать на личность того, с кем встречалась Лиз в день своей смерти. Мы просматривали страницу за страницей, сначала исписанные, потом пустые. Кот даже перелистал ежедневник и блокнот в поисках вырванных страниц и просмотрел на свет пустые, в надежде обнаружить на них следы, которые остаются на нижних страницах, когда пишущий надавливает на ручку или карандаш, делая запись на верхней. Ничего.
По мере изучения бумаги отправлялись обратно в коробку, а мы постепенно мрачнели, опасаясь, что расследование в очередной раз зайдёт в тупик. Когда последний блокнот с записями, сделанными Лиз за пару лет до гибели, был убран, на столе осталось лишь несколько клочков бумаги с небрежными пометками.
Нам повезло, что Эмили, собирая вещи Лиз, не отправила эти бумажки в мусорную корзину. На одном из обрывков карандашом была сделана запись: «Д.К. 12–30 скл 38»
— Вот оно, — слегка охрипшим от волнения голосом произнёс Кот, — Лиз свалилась именно с крыши тридцать восьмого склада, примерно в час дня.
— Точно, — подтвердил я, вспомнив полицейский отчёт.
— Осталось только выяснить, кто такой «Д.К.», — вставила Мюррей.
— Дебора Карпентер? — высказал я догадку, но сразу понял, что был не прав и поспешил исправиться: — Нет, не она, у неё алиби.
— Тогда кто?
— Какой-то другой Карпентер? — предположил Кот.
— Возможно, — согласилась Мюррей.
— У родственников Деборы определённо был мотив помочь ей избавиться от Лиз, — вставил я свои пять копеек.
— Во всяком случае, теперь понятно, куда рыть, — резюмировал Кот. — Ну что, по домам, или ещё посидим на предмет поесть-выпить-подумать?
Есть никто не хотел, фанатов выпивки среди нас тоже не нашлось, но Мюррей, явно нацелившаяся подвинуть Дебору Хант на посту ведущей криминальной хроники в «Ист-Харбор дейли», не пожелала упускать шанс пообщаться с «знаменитыми детективами» в нашем с Котом лице. Кот тоже никуда не спешил и не стал упускать возможность распустить хвост перед понравившейся ему журналисткой. Я остался за компанию.
Глава 16
— У нас ещё один случай.
— Сколько на этот раз?
— Восемь. Всё как обычно. Девушки и молодые женщины. Минимальный показатель отклонения, потом стремительная деградация до способности на убийство и уничтожение игроком. Личность игрока не установлена.
— Похоже, пора ввести в игру вашего подопечного.
— Вы же были против?
— Я и сейчас против, но другого выхода не вижу. Слишком быстро растёт ущерб от Проблемы.
Разошлись мы довольно поздно. Кот забрал коробку с вещами Лиз и укатил по каким-то своим делам. Надежда на халявный транспорт до дома скоропостижно скончалась. Вызвали такси, одно на двоих. С условием, что поездку оплачиваю я. Мюррей пыталась отказаться, говорила, что может добраться домой самостоятельно и вполне способна сама оплатить такси, но я проявил настойчивость и, как оказалось, правильно сделал.
Нат снимала квартиру в недешёвом доме, построенном в классическом стиле, с большими окнами, высокими потолками и просторными парадными. Именно парадными, а не какими-то банальными подъездами. От проезжей части дом отделял широкий тротуар.
Такси остановилось у подъезда и журналистка, попрощавшись, выпорхнула из машины. Она шла ко входу, а меня беспокоила какая-то неправильность. Такси тронулось, Нат оставалось пройти ещё несколько шагов, когда я сообразил, что именно меня напрягало. В окнах подъезда не было света. Конечно, могли и не включить, но почему-то именно неосвещённый подъезд, к которому шла Мюррей, вызывал во мне беспокойство, близкое к панике. Я распахнул дверцу и выскочил из разгоняющейся машины. Слава ретро, машины в «Нуаре» неторопливые, вальяжные, скорость набирают с достоинством, не торопясь. Когда я выскочил, такси ещё не успело разогнаться, но всё равно чуть не загремел, долбанулся обо что-то коленом и шоркнулся ладонью об асфальт.
— Нат, стой!
Она уже успела взяться за дверную ручку, но услышав мой крик, обернулась и удивлённо вскинула брови. Я, прихрамывая, спешил к ней. Сзади взвизгнули тормоза, хлопнула дверца машины, и водитель такси громко обозвал меня идиотом и психом, но я не обратил на это внимания. Таксист благоразумно не стал меня догонять и остался возле машины.