Громила (СИ)
Согласно этим бумагам, у Лиз не было врагов, её все любили, и вообще она была солнышком и зайкой. И с крыши склада в морском порту навернулась исключительно сама. Никаких следов борьбы на теле. Никаких подозреваемых. У полиции. У нас с Котом подозреваемый был. Подозреваемая. Дебора Хант, тогда Карпентер. Оснований подозревать именно её у нас было как минимум два: она очень быстро заняла место Лиз в газете и в семье Хантов, это первое, и Система выдала квест на расследование именно во время нашего общения с ней.
Только вот подозрения наши не стоили выеденного яйца. Мы могли подозревать «змеюку Дебби», как её назвал Билл, сколько угодно. Никаких доказательств её причастности у нас не было. Более того, в полицейских протоколах синим по серому было написано, что весь тот день, когда погибла Элизабет, Дебора Карпентер провела в редакции и не отлучалась даже на обед.
— Негусто, — констатировал Кот. Мне не оставалось ничего другого, кроме как с ним согласиться.
Побывали мы и на месте гибели Лиз. Понятно, что никаких следов, даже если они там и были, за два года не могло сохраниться, но кое-что мы всё-таки для себя уяснили. Крыша склада № 38, с которого упала Элизабет, имела очень низкое, ниже колена, ограждение и упасть с неё было довольно легко даже самостоятельно, а с небольшой помощью и подавно. Стоя у края крыши, на высоте примерно пятиэтажного дома, Кот так и сказал:
— Навернуться отсюда — раз плюнуть. Неудивительно, что всё так легко списали на несчастный случай. Полезла журналистка на крышу зачем-то и того… Легче закрасить, как говорится, чем отскоблить.
— Согласен, — ответил я, — осталось только выяснить, зачем она сюда полезла и была ли она здесь одна.
— И если не одна, то с кем.
— Именно.
— Знаешь, чего не хватает в полицейских бумагах?
— Нет. Просветишь?
— Протокола осмотра рабочего места погибшей и изъятия её рабочих записей. Планнингов, ежедневников, блокнотов.
— Может, она их не вела?
— Может и не вела, но я в это не верю. Не забывай, здесь нет смартфонов. Записи для «не забыть» местные делают на бумаге. Некоторые ведут дневник. У журналистов наверняка есть блокноты или тетради с черновиками статей и заметками.
— Значит, ищем записи Элизабет?
— Да. Начнём с редакции. Надеюсь, они всё ещё там.
— С редакции — так с редакции. И я даже знаю, кто нам поможет.
— И кто же?
— Натали Мюррей, репортёрша. Я с ней познакомился несколько дней назад. Она как раз работает в «Ист-Харбор дейли».
— Кейт, художница, продавщица из книжного, теперь вот репортёрша… И это за какую-то неделю. Даже завидно, сколько вокруг тебя баб вьётся.
— Я умный и обаятельный.
— Ага. И ещё скромный.
— И скромный, согласен. Был бы нескромный — их было бы не четверо, а десяток.
— Змей… И ведь не поспоришь… Поехали уже к твоей Мюррей, скромный ты наш Казанова.
Редакция «Ист-Харбор дейли» занимала два этажа в неприметном офисном здании неподалёку от заведения Билла Каннингема. Мы приехали туда к концу рабочего дня. Большинство репортёров уже разошлось, но Натали была на месте. И не только она. Поднявшись на этаж, занимаемый редакцией, мы застали её в компании Деборы Хант. Женщины стояли в коридоре и общались на повышенных тонах. Судя по репликам миссис Хант, она была очень недовольна статьёй Мюррей о наших похождениях. Видимо, всю криминальную хронику газеты Дебора считала своей неделимой вотчиной и не собиралась уступать потенциальной сопернице ни пяди.
Громкий спор грозил перейти в рукопашную, когда дамы заметили нас с Котом. На короткое время воцарилась тишина. Пока мы шли к ним по коридору, Натали и Дебора внимательно следили за нами. Первая — с удивлением, вторая — с тревогой. В паре шагов от дам мы остановились.
— Мисс Мюррей, миссис Хант, добрый вечер. — Вежливо поздоровался я. — Миссис Хант, не возражаете, если мы похитим вашу собеседницу?
Дебора натянула на лицо приторно-сладкую, фальшивую улыбку и прошипела:
— Добрый вечер, джентльмены. Мы уже закончили. До свидания, милочка, — попрощалась она с Натали таким ледяным тоном, словно желала заморозить её на месте, — всего доброго, джентльмены.
— И правда — змеюка, — прокомментировал вполголоса Кот, когда Дебора удалилась.
— Но-но, попрошу всяких левых ядовитых тварей мне в родственники не навяливать, — с деланным возмущением ответил я ему, и представил Натали и детектива друг другу: — Нат, это Кот Баннермен, я тебе про него рассказывал. Кот, это Натали Мюррей, я…
— …тебе про неё рассказывал. Рад знакомству, мисс Мюррей.
— Взаимно, мистер Баннермен.
— Для друзей просто Кот.
— А я- Нат. Тоже для друзей. И можно на «ты».
— Так, — прервал я их взаимные расшаркивания, — раз все подружились, предлагаю, наконец отправится к Биллу и съесть что-нибудь более сытное, чем чай без сахара. Нат, ты представляешь, этот уличный котяра целый день морил меня голодом!
— Бедняжка, — посочувствовала мне Мюррей, — это надо немедленно исправить! Я даже знаю, где нам с этим помогут. Кстати, я тоже не против съесть что-нибудь вкусное в компании двух знаменитых детективов. Вы ведь пришли сюда, чтобы пригласить меня на ужин?
— Нат, ты на удивление проницательна, — сделал комплимент Кот — это интуиция репортёра?
— Естественно! У всех репортёров нюх на жареное, пареное, варёное, а так же, на приправленное специями.
— Нат, Кот, от того, что мы стоим посреди коридора и хвалим друг друга, бифштексы Билла ближе не становятся.
— Согласна. Мне надо забрать сумочку.
Сказав это, Натали скрылась за ближайшей дверью.
— А мы идём к Биллу? — спросил Кот, проводив её взглядом.
— Пока что мы стоим, если ты не заметил.
— Для первого совместного ужина мы могли бы пригласить даму в «Жемчужину».
— Могли бы, но, боюсь, там нас не пустят в уютный кабинетик для приватных встреч.
— Это весомый аргумент.
— А ещё у нас не романтический ужин, а деловой. Заведение Билла для этого вполне подойдёт. В «Жемчужину» ты её как-нибудь потом пригласишь.
— Она со мной не пойдёт.
— Почему?
— Ты с ней раньше познакомился. Она наверняка уже на тебя навелась.
— Как навелась, так и перенаведётся. А у меня есть Джейн.
Наш разговор бы прерван возвращением Мюррей. Кажется, за то короткое время, пока она отсутствовала, Натали успела поправить причёску и макияж.
— Я готова, — улыбаясь, объявила она, — можем выдвигаться.
В приватный кабинет в заведении Билла Кот, как оказалось, попал впервые. Он с интересом огляделся и одобрительно покивал.
— Ты был прав, — сказал детектив, обращаясь ко мне, — сегодня это действительно наилучший вариант.
Услышав его слова, Мюррей удивлённо приподняла брови. Заметив это, я пояснил:
— Мы немного поспорили, куда пойти ужинать. Детектив был за «Жемчужину», но я настоял на ресторане Каннингема.
— Из-за этого? — журналистка покрутила в воздухе пальцем, указывая на стены кабинета.
— Да. В «Жемчужине», боюсь, нам такой не предоставят.
Мюррей улыбнулась, показывая, что поняла шутку и спросила:
— Кстати, как у вас прошло в «Жемчужине»? Не скрою, я приятно удивлена, что вижу вас здесь и на ногах, а не в больнице на койке.
— Ну что ты, Мартелло — милейшие люди, а их кровожадность изрядно преувеличена. В общем, можешь считать, что на апельсинах ты изрядно сэкономила.
— Мартелло — милейшие люди? Либо мы говорим о разных Мартелло, либо ты — величайший сказочник континента после Сандерса. Жаль, что сейчас апрель, а то я бы процитировала тебя в рождественском номере. Мы в нём всегда печатаем сказки. Кстати, можешь как-нибудь при случае поинтересоваться у своих «милейших Мартелло», сколько людей, перешедших им дорогу, лежат на дне бухты. А ноги у них в тазике с цементом.
Открывшаяся дверь прервала насмешливый монолог Мюррей. На пороге стояла Кейт, пришедшая принять заказ. Официантка заинтересованно поглядела на меня и Нат, но ничем не показала, что недовольна, увидев меня в компании другой женщины, подтвердив тем самым слова Кота, что НИПы не ревнуют игроков.