Я хочу тебя (СИ)

— Вставай, – после паузы приказал его голос.
— Не трогай Марка, – сипло попросила, подобрала платье. — Пожалуйста. Он не виноват. Это я решила бежать. И подбила его. Он не хотел. Это я.
— Ты и так уже много должна мне, Алина.
— Я все отдам.
— Как?
— Как ты скажешь.
Пауза.
Я встать боюсь и поднять на него глаза тоже, слишком напряженное молчание, эта тишина между нами воздух вспарывает, как молния в затишье перед громом.
— Я уже говорил чего хочу, – вечность спустя хрипло отозвался Демьян. И его рука скользнула на пояс брюк, к выпирающему бугру. Вжикнула ширинка, ткань зашуршала, он сдернул брюки с трусами, и меня захлестнул пряный и терпкий запах мужского разгоряченного тела.
Я больше не слышала его голоса, он ничего не сказал, не спросил, бархатная головка ткнулась мне в губы, раздвинула их, тяжелая ладонь накрыла мой затылок, сгребла волосы.
И я не знаю почему это сделала, в ушах шумело и в груди плясало взволнованно сердце, это смирение было или инстинкт родом из древности, реакция на сильнейшего, меня повело, от мускуса и жара, от жажды познания, не знаю, я подчинилась и приоткрыла рот.
Он ворвался в меня, с размаху, словно с цепи, твердый, толстый, по моему языку скользнул и врезался сразу в горло. Не успела понять, почувствовать, как он рванул назад, и мужская ладонь сжалась на волосах. Демьян судорожно выдохнул и повторил, длинно вошел, лицом прижав меня к паху с кудрявыми волосами, перекрыл мне дыхание. И надавил на затылок, едва я дернулась, со стоном толкнулся еще глубже.
Пальцами вцепилась в его бедра.
Он потянул за волосы, и я послушно проскользила языком по нему, выпустила изо рта, и от моих губ до набухшей головки потянулась вязкая паутина слюны.
Он потянул сильнее, и я запрокинула лицо к нему, он смотрел неотрывно своим черным взглядом, и губы пощипывало, и щеки пылали, я едва различила его слова:
— Три года мечтал это сделать, Алина.
За макушку он наклонил меня вниз, и я обхватила губами член. В язык впитался этот горьковато-мятный привкус его кожи, член скользнул до упора. Демьян сжал мои волосы и двинул бедрами. Ногтями впилась в его напряженные ягодицы, раздирая кожу, когда он с рычанием начал толкаться в меня, вышибая все мысли, и в ушах засел его голос, мое имя, которое он повторял, повторял, пока резко не вышел, и на пол брызнуло белое семя.
Ладонью оперлась о диван и вытерла губы. Машинально заметила, что сломала два ногтя, я как кошка драла его ягодицы.
Щелкнула пряжка. Подмышки меня подхватили сильные руки и поставили на ноги. Покачнулась, схватилась за его локоть.
— Марк, – почему-то выдохнула, и упала на диван, когда Демьян стряхнул меня, как крошку. Подняла на него взгляд и застыла.
— Забудь это имя, Алина, – рубанул он, ножом словно. — Марка нет. И больше не будет. Вставай. Мы едем домой.
  
Глава 19
 
ДЕМЬЯН 
Мы возвращаемся в город. Я за рулем, Алина сидит, уткнувшись лбом в стекло, и не смотрит на меня. Показательно.
А мне не до женских истерик, пусть даже таких тихих, как у Алины.
Она устроила пиздец. Руслан не в курсе, что она свалила из города, но может узнать. Вернее, он точно узнает о побеге, такое не скроешь. Если о чем-то знает больше одного человека, то это уже не тайна.
Знаю я.
Знает Алина.
Знает Игнат, который едет позади нас в тонированной наглухо тачке, которая изнутри заляпана кровью. А в багажнике этот сосунок – Марк.
— Где мой жених? – вяло спросила Алина, и прижала тыльную сторону руки к припухшим губам.
Об этих губах я мечтал все то время, что знаком с этой девушкой. С того самого раза, как увидел ее, почти голую, с капельками воды на светлой коже. Хотелось подойти, надавить ей на плечи, и поставить перед собой на колени, но я каким-то чудом сдержался. Всего лишь прикоснулся к ней.
Не сдержался я сегодня, и не жалею.
Так охуенно я никогда не кончал, даже с лучшими шлюхами, которых драл ночами напролет.
— Демьян?
— Он тебе не жених. Забудь. Услышу еще раз о нем, накажу, – мимолетно взглянул на Алину, и она поняла, что я не шучу.
 
Даже хочется, чтобы она снова заговорила об этом обсосе, который, как Алина думает, влюблен в нее, а не в положение Руслана. Пусть снова спросит, пусть не сдержится, и я приторможу у обочины, и получу ее всю.
И Алине понравится.
Стонать будет подо мной, кричать от экстаза, пока я буду вытрахивать из нее идиотские мысли об этом лохе.
— Я никогда тебя не прощу, – прошептала Алина. — За все то, что ты сделал. И делаешь сейчас. Ты меня уничтожаешь, возвращая отцу. Он в ярости будет.
— Руслан тебя не убьет.
— Не убьет, да, – горько усмехнулась она. — Хотя лучше бы убил. Скоро он отдаст меня какому-нибудь старому головорезу, которого мне придется ублажать. А если буду плохо ублажать, буду ходить в синяках, и отец ни слова против не скажет. Маму мою он тоже так наказывал – лицом о кафель. Даже не трудился бить так, чтобы синяков не видно было. Меня та же участь ждет. И я тебя не прощу!
— Я переживу.
Алина считает меня чудовищем. Может, так и есть, ведь будь я хорошим, не выжил бы. Родителей убили, и я оказался сначала на улице, а затем в детском доме, после которого много что было. И если бы я вел себя, как добренький лошок, давно бы сдох.
Так что пусть Алина меня ненавидит. Однако, именно ко мне она обратилась за помощью.
В город мы вернулись поздней ночью, и Алина тут же отправилась спать.
«Ковалю ни звука. Сам расскажу то, что посчитаю нужным» – написал Игнату и, наконец, смог отключиться.
Утром Алина не вышла из комнаты. Зато Лариса явилась, накрашенная, как дешевая эскортница, и привычно начала раздражать:
— Демьян, а ты вообще когда-нибудь спишь?
— Сплю.
— Мало, да?
Кивнул ей, и достал свой нож, доставшийся от отца. Единственная вещь, которую я унес из родительского дома, и сумел сохранить. Оружие – холодное, или огнестрельное, всегда меня заземляет, и помогает остудить голову.
— А что ты любишь на завтрак? Я могу приготовить, – пролепетала Лариса.
— Еду привозят из ресторана, я позавтракал. А из твоих рук, – я приподнял бровь, и взглянул на нелепо выглядящую девушку, — я ничего не приму. Не любитель клофелина.
— Да не виновата я! – топнула ногой младшая сестра Алины, и начала что-то мне втирать, но что именно, я уже не слушал.
Пресная девка. Яркая, но безвкусная, и оттого неинтересная.
«Через тридцать минут жду в офисе» – прочитал сообщение от Коваля, и поднялся.
— … и ты слишком много слушаешь Алину. Это она тебя накрутила, что я шлюха, да? – продолжила бухтеть Лариса. — Ей ты многое позволяешь. Гуляла весь день, пока я тут сидела, как в клетке. Алине можно и на тусовки, и свободы ей больше, а я…
— А ты заткнешься, – оборвал ее, набрал Игната, и приказал подняться наверх.
Вышел в коридор, и начал одеваться. А затем прислушался – тишина. Алина либо спит, либо прячется от меня, как ребенок.
Игнат поднялся наверх, когда я уже был одет.
— Охраняй, не выпускай на улицу, я скоро приеду. Кастета отправлю, он в подъезде будет. Понял?
— Да, – процедил он.
— Что-то не нравится? – вкрадчиво поинтересовался. — Рожи корчить бабам будешь, которые сосут плохо. Не мне.
— Понял, – уже нормально ответил Игнат. — Парня я на складе пока оставил, в крематории приплачу, и спалим его. Машину на нашу мойку отвез.
Я кивнул, и вышел из дома. Привычным маршрутом добрался до салона, в котором Руслан устроил себе офис, и взглянул на часы.
На десять минут раньше приехал. Как Руслан и любит. Для него вовремя – это опоздание, а опоздание – это неуважение. На меня он никогда не позволит себе орать, уважает. Но и мелкие обиды он не прощает, и вполне может пристрелить из-за ерунды, которая покажется ему неуважением.
— Демьян, – кивнул Руслан, и указал на кресло: — Садись. Ничего не хочешь мне рассказать?