Отвергни меня (ЛП)

На протяжении большей части церемонии мои глаза не отрывались от великолепной пары, но, когда они произнесли свои клятвы в любви и преданности, я посмотрела на Джеймсона. А он смотрел прямо на меня. Вместо того, чтобы отвести глаза, я выдержала его пристальный взгляд. В этом взгляде между нами пролегли воспоминания последних десяти лет. Пока Лу и Джек говорили о том, что им пришлось преодолеть, чтобы предстать друг перед другом, я вспомнила, как каждый из нас был рядом с ними, когда они боролись, и отложили свои шутки в сторону, чтобы помочь им пережить те моменты.
Многие наши с Джеймсоном воспоминания были о том, как мы вцеплялись друг другу в глотки наилучшим из возможных способов, наполненные семейной любовью. Но этот момент был мирным, идеальным, и между нами протянулась нить, которая немного сблизила нас.
То, что я разделила все это с Джеймсоном, согрело мое сердце и сдавило грудь. Мои вспотевшие ладони сомкнулись передо мной вокруг простого букета полевых цветов, в то время как мои глаза горели от слез, переполненные эмоциями, накатывающими на меня, как волны за бортом. И все же, я не могла отвести взгляд от его темных глаз. Они держали меня в плену, заставляя сохранять эту связь между нами. Я не хотела, чтобы он видел, как я ломаюсь от эмоций, но его взгляд сдержал меня вместе, как он всегда делал, так или иначе.
— Вы можете поцеловать невесту! — воскликнул священник. Мы с Джеймсоном улыбнулись друг другу, пока Джек и Лу целовались. Я никогда не чувствовала себя такой связанной с другим человеком, как с ним.
Джек и Лу прервали наш зрительный контакт, когда побежали по проходу, выложенному камнями. Мы с Шейном подошли друг к другу, и с улыбкой на лице он наклонился, чтобы взять меня на руки, перекинув через плечо в стиле пожарного, а затем побежал по проходу. Я кричала и смеялась, держась изо всех сил. Когда я оперлась на его задницу и посмотрела назад, увидела Джеймсона и Джулиану, которые, нахмурившись, шли по проходу.
  
ДЕВЯТЬ
 
Джек и Лу выбрали быстрый часовой ужин с тортом и танцами в уединенном каменном дворике у одного из ресторанов. Неудивительно, что счастливая пара покинула прием на пятнадцать минут раньше, желая поскорее вернуться в свой номер, чтобы отпраздновать.
Персонал прибрался, когда все остальные разошлись. Джеймсон шел рядом со мной, засунув руки в карманы своих черных слаксов и закатав рукава, обнажая свои объемные предплечья. Оглянувшись, я увидела его, когда мы подошли к лестнице, ведущей к дорожке к нашим комнатам. Я не была готова к тому, что эта ночь закончится. Меня захлестнула целая радуга эмоций после того, как я увидела, как моя лучшая подруга выходит замуж, и я не хотела возвращаться в свою комнату. Итак, повинуясь порыву, я выпалила:
— Пойдем выпьем. Я на взводе, и это субботний вечер на Ямайке. Давай заглянем в один из баров.
Он остановился рядом со мной и повернул голову, вопросительно приподняв бровь. Я была уверена, что он собирается мне отказать. Это ведь Джеймсон; он никогда не делал ничего под влиянием момента, и уж точно не делал этого со мной. Разочарование скрутило желудок, готовя меня к отказу.
— Конечно.
Я вскинула голову с широко раскрытыми глазами, потрясенная тем, что он сказал «да». Я застыла на минуту, пока осознавала, что просто придумала то, что хотела услышать.
— Да?
— А что? Ты уже передумала? Или это было приглашение из жалости? — грубовато спросил он.
Я покачала головой при мысли о том, что когда-нибудь сделаю хоть что-нибудь из жалости к Джеймсону.
— Джеймсон, все мои предложения серьезны.
Его темно-синие глаза сияли в свете факелов установленных вдоль дорожки, он наблюдал за мной, переваривая мои слова. Он лишь покачал головой и пошел дальше.
— Пойдем, Эвелин. Пока я не передумал.
Мы шли по тропинке, окаймленной джунглями, в тишине, нарушаемой только пением цикад вокруг нас. Звуки труб и барабанов становились все громче и громче по мере того, как мы приближались к бару. Завернув за угол, мы увидели переполненный открытый бар с соломенной крышей. Бар был открыт со всех сторон, и в нем было несколько столиков, которые были окружены простым деревянным забором, отделявшим их от открытой площадки за их пределами, где танцевали люди и играла группа, громко исполнявшая музыку ска (прим. Ска — народная музыка).
 
Бамбуковые факелы и гирлянды освещали площадь, пары смеялись и танцевали вместе. Это было именно то, как я хотела закончить свой вечер. Окруженная смехом и весельем, я окунулась в атмосферу, в которую, возможно, никогда больше не попаду. Я повернулась, чтобы посмотреть, как Джеймсон оценивает толпу. Решив не ждать, пока он примет решение о том, что делать дальше, я схватила его за руку и потащила к бару.
— Первый напиток за мой счет! — крикнула я через плечо.
Очевидно, Джеймсон был так же готов дать волю эмоциям, как и я, потому что в течение часа мы выпили около шести рюмок и по кокосу, наполненному какой-то восхитительной алкогольной смесью. Я, конечно, посмеялась над большим, высоким Джеймсоном, пьющим фруктовый напиток из кокоса с розовым зонтиком.
Могла сказать, что алкоголь подействовал на него, потому что его щеки стали румяными, и он много улыбался. Джеймсон всегда ослаблял свой жесткий контроль, когда выпивал. Не то чтобы это случалось часто. Но сегодня вечером мы так смеялись, что у меня сводило щеки, когда мы вспоминали истории и шутки, которые мы разыгрывали.
— Помнишь, как ты ненавидел парня, которого я привела в «Кингз»? Ты постоянно портил его напитки, подливая какую-то мерзкую розовую смесь, — я облокотилась на высокий стол и рассмеялась.
— Боже, тот парень был мудаком, — он закатил глаза. — Он продолжал приставать к тебе. Его нужно было осадить. Я не виноват, что его так обидел розовый напиток, — проворчал он, скривив губы в отвращении.
— Эй, я хотела, чтобы ко мне приставали, — запротестовала я.
— Да, но ты ведь не хотела, чтобы он приставал к тебе, пока пялился на Луэллу через твое плечо?
— Фу. Да. Теперь вспомнила. — Я съежилась, вспомнив, каким озабоченным был тот парень с его чрезмерным, противным одеколоном. — Но потом ты сыграл роль моего героя и потанцевал со мной. — Подперев подбородок рукой, я с обожанием захлопала глазами.
— Ага. Повезло же мне, — невозмутимо произнес он. — Внезапно, уже именно ко мне начали приставать.
Я хлопнула его по руке.
— Ох, да ладно, тебе же понравилось.
Вскинув руку, я подозвала одного из официантов.
— Еще по рюмочке, а потом мы потанцуем! — я пошевелила бровями, и он запрокинул голову, глядя на звезды, сияющие в ночном небе. — Не веди себя так. Тебе нравится танцевать со мной.
— Как насчет того, чтобы ты потанцевала, а я остался здесь покараулить наш столик? — с надеждой спросил он.
— Ну, если тебе нравится наблюдать, Парнишка-Джейми, тогда я всегда готова устроить для тебя шоу.
Я просияла с понимающей ухмылкой. Его взгляд опустился на мою грудь, едва видневшуюся в глубоком вырезе платья. Его челюсть дернулась, а широкая грудь поднялась при глубоком вдохе. Когда он, наконец, поднял на меня глаза, я понимающе улыбнулась ему и схватила рюмку, которую наш официант поставил на стол. Не сводя с него глаз, я выпила рюмку и отступила на танцпол.
Трубы громко заревели вместе с бас-гитарой, создавая быстрый ритм, который заставлял меня подпрыгивать в такт. Я закрыла глаза и потерялась в звуках, вибрирующих по моему телу. Не обращая внимания на других людей вокруг меня, я отгородилась от них и закружила бедрами, двигаясь вниз и обратно вверх. Я покружилась еще раз, когда песня перетекла в следующую.
Открыв глаза, я сразу же встретилась взглядом с Джеймсоном. Он стоял, прислонившись к столу, наблюдая за моими движениями. Даже на расстоянии я чувствовала, как его глаза скользят по моему телу, когда он вцепился в стол, напрягая предплечья. Почти, как если бы он проводил руками по влаге, скопившейся на моей коже из-за ночной сырости.