Отвергни меня (ЛП)

Она была самой красивой невестой, которую я когда-либо имела удовольствие одевать.
— Спасибо — будет достаточно, и всегда пожалуйста, — коротко ответила я, проводя пальцем под глазами. — А теперь перестань плакать, пока не испортила макияж. Сегодня утром мои навыки с подводкой были на высоте, и я не уверена, что смогу создать ее снова.
Мы обе рассмеялись, когда она повернулась ко мне.
— Спасибо тебе, Эви. Я и представить не могла, что рядом со мной будет кто-то другой.
Мы могли бы продолжать в том же духе и превратить это в один большой день, посвященный тому, как сильно мы любили друг друга, поэтому я прервала ее и обняла, крепко прижимая к себе.
— Боже, какая мерзость, — пробормотала я, снова промокая глаза. Я ненавидела плакать. — Давай поговорим о чем-нибудь другом. У нас есть, — мой взгляд метнулся к часам на прикроватной тумбочке, — еще тридцать минут, прежде чем мы должны быть готовы к тому, что за нами заедет гольф-кар.
— Хорошо, — согласилась она. Я приподняла бровь, заметив лукавый блеск в ее глазах, и попыталась подготовиться к тому, что она скажет. — Давай поговорим о том, как вы с Джеймсоном танцевали около десяти песен прошлой ночью. Давай поговорим о том, как я оглянулась и увидела, как он смеется, а затем притянул тебя к себе.
Опустив плечи в знак поражения, я искоса посмотрела на нее, чтобы дать понять, что я думаю об этом разговоре. Прошлой ночью мы с Джеймсоном немного потанцевали, пока я не решила уйти и вернуться в свою комнату. Когда я добралась туда, я села во внутреннем дворике номера и слушала шум волн, пытаясь разобраться с информационной перегрузкой, в которой я находилась.
Неспокойные волны вечернего шторма на море соответствовали хаосу, бушующему внутри меня. Забравшись в постель, я заставила себя заснуть и проснулась уже с ясной головой.
Суть в том, что Шейн не знал, о чем говорил. После прошедшего месяца мои отношения с Джеймсоном были более напряженными, чем обычно. Так что слова Шейна только всколыхнули то, что мы совсем недавно пытались преодолеть. В конце концов, Джеймсон и я остались такими же, как и раньше. Нам просто нужно было снова прийти в наше равновесие после тяжелого месяца. Он был братом моей лучшей подруги, и хотя я бы не отказалась от его горячего тела, я все еще была собой, а я не хотела ничего большего, чем мужчину, от которого можно было бы получить удовольствие. Точка.
Помня об этой ободряющей речи, я смогла встретить день легче, чем накануне вечером. Я была готова флиртовать и заставлять Джеймсона краснеть своими колоритными комментариями. Я была готова увидеть, как у него от раздражения дергается челюсть. Я была готова к тому, что он ответит мне тем же. Если я смогу заставить его отреагировать так, как я отреагировала в кладовке, то получу бонусные баллы.
Итак, я была готова к вопросам Лу.
— О, это? Я фактически навязалась ему. Ты же знаешь, как сильно ему это нравится. Он умолял меня отпустить его, а я крепко держала, говоря, что собираюсь выжать из него все соки.
Лу рассмеялась, но все еще казалась скептичной.
— Не знаю, Эви. Вы знаете, что я всегда говорю о вас, ребят, и вашем равновесии. У вас двоих вечно бывают взлеты и падения, но, в конце концов, все приводит к более-менее здоровым отношениям. — Ей всегда удавалось рассмешить меня своей научной терминологией, примененной к реальной жизни. — И ему, казалось, было комфортно находиться с тобой.
— Ну, это потому, что у меня такие классные сиськи, что прижимались к нему, — пошутила я, покачиваясь, моя грудь едва помещалась в платье в греческом стиле цвета барвинка, дизайн которого помогала разработать Лу. Оно было на бретельках-спагетти, с глубоким V-образным вырезом, который спускался прямо к моему пупку, где толстая лента подчеркивала мою тонкую талию, прежде чем ниспадать наружу. Спинка опускалась низко, до ямочек над моими ягодицами, оставляя только толстый пояс и две тонкие бретельки, которые прижимались к моей коже. — Ну, он же все еще парень.
— Фу. Он же мой брат, — сказала она и съежилась.
 
— Знаю. И он чертовски сексуален. Ты ведь знаешь, я бы сразу же согласилась, если бы он только сдался.
Я упала обратно на кровать, драматично вскинув руку, чтобы прикрыть глаза.
Ее смех затих, а я выглянула из-под своей руки, чтобы увидеть, как она рассматривает меня.
— Знаешь, Эви, я бы не возражала, если бы вы с Джеймсоном были вместе.
— Лу, ты меня знаешь. Ты знаешь, что я не завожу отношений. Только потому, что я хочу поездить верхом на твоем брате и постоянно изматывать его, не значит, что он заставляет меня хотеть вечности. А, как ты сказала, это именно то, чего он ищет.
Она снова съежилась.
— Она была неправа, Эвелин, — тихо сказала Лу, имея в виду мою мать. — Посмотри на нас с Джеком. Он делает меня счастливее, чем я когда-либо могла быть. И я тоже потеряла свою любовь. Но он того стоит.
Мне нужно было закончить этот разговор. Это был день ее свадьбы, но все поворачивалось ко мне.
— И я рада за тебя. Ты заслуживаешь его, и ты заслуживаешь быть счастливой, — я закончила, прежде чем повернуться и обнаружить, что, к счастью, пора выходить. — А теперь давай выдадим твою великолепную задницу замуж.
* * *
Ямайские стальные барабаны встретили Лу, Джулиану и меня на пляже, и мы лишь мельком увидели беседку, установленную на песке, с белыми занавесками, искусно свисающими со столбов. В отеле была установлена импровизированная ширма, чтобы жених не смог увидеть свою невесту, когда мы подъехали.
— Здравствуйте, мисс Кинг. Ваш жених ждет вас, — поприветствовала нас координатор мероприятия. Она не теряла времени даром и к нашему приходу все уже было готово, так что все, что оставалось сделать, это пройти к алтарю. Жених и шаферы уже ждали, а родители Джека были единственными зрителями.
Как только я собралась выйти вперед, я повернулась к Лу и взяла ее за руки.
— Мы можем сбежать. Я могу угнать этот гольф-кар, если хочешь. Тебе не обязательно выходить замуж за Джека. Мы всегда можем сбежать и прожить остаток наших жизней вместе. Сестрички-жены на всю жизнь, — закончила я с энтузиазмом. Джулиана стояла рядом с нами, глядя в сторону и притворяясь, что не слушает про наш план побега. Я была уверена, что она не хотела участвовать в плане по отнятию невесты у своего брата.
Лу рассмеялась, как я и предполагала, и крепко обняла меня, прошептав на ухо:
— Ты всегда будешь моей сестрой. Спасибо, что ты здесь.
Черт, я люблю ее. Прикрыв глаза, я посмотрела на небо, пытаясь сдержать слезы.
— Ладно, ладно. Хватит об этом. Ты знаешь, я должна была предложить, — Джулиана присоединилась к нашему смеху, как только угроза сбежавшей невесты миновала, а затем мы выстроились в линию и вышли.
Обогнув ширму, я увидела впереди троих мужчин и темнокожего мужчину, держащего Библию, одетого в гавайскую рубашку. Сопоставление такой официальной обстановки и яркой рубашки заставило меня улыбнуться. Двигаясь вдоль линии, мой взгляд, в конце концов, упал на Джеймсона. Он был на голову выше других парней и выглядел великолепно в простой белой рубашке на пуговицах с расстегнутым воротом и черных брюках. Он выглядел потрясающе с его короткими темными волосами, развевающимися на ветру.
Я не сводила с него глаз всю дорогу, чувствуя, как теплый песок шевелится у меня под ногами. Когда я собиралась повернуться, чтобы занять свое место слева, я послала ему страстный воздушный поцелуй и подмигнула.
Джулиана последовала за мной, а затем, наконец, Луэлла. Она была сногсшибательна со своими длинными каштановыми волосами, слегка зачесанными назад и развевающимися на ветру. Всю дорогу к алтарю ее глаза были прикованы к Джеку. Солнце только подчеркивало красоту ее платья. Мы все восхищенно наблюдали, как она приближается к своему жениху.
Церемония была великолепной и простой. Мы и мечтать не могли о более прекрасном дне: светило солнце, шумели волны, дул легкий бриз, чтобы нам было прохладно на пляже. Лу и Джек оба произнесли свои клятвы, и даже Джек начал задыхаться, спотыкаясь на словах.