Отвергни меня (ЛП)

Я протянула руку и загнула палец, приглашая его потанцевать со мной. Прийти и взять то, чего он так явно хотел. Мы пили и смеялись всю ночь, но то, как он смотрел на меня сейчас, намекало на грядущие серьезные перемены. Джеймсон и я стояли на пороге принятия решения, и я собиралась сделать все, что в моих силах, чтобы заставить его попасть в мои лапы.
Глядя на него, я обнажила ногу, приподняв разрез на платье, чтобы показать больше, все еще вращая бедрами в такт медленной классической песне регги. Он отпустил стол и направился ко мне. Чем ближе он подходил, тем жарче я сгорала под его пристальным взглядом. Медленно двигала руками вверх по своему телу в такт глубоким басам музыки и ласкала свою грудь, поднимаясь к волосам, где я убрала их с шеи и повернулась всем телом, открывая ему вид на мою задницу.
Когда я обернулась, он был уже здесь, сжимая мои бедра. Я позволила победной искорке блеснуть в моих глазах.
— Зачем отвергать меня, Джеймсон? — я скользнула руками вверх по его груди к плечам, обвивая пальцами его шею и зарываясь в волосы. — Ты же знаешь, я всегда выигрываю.
Он не ответил, но я почувствовала, как смех вырвался из его губ напротив моего лица. Ему не нужно было ничего говорить. Он ясно дал мне понять, что именно он контролирует ситуацию, когда рывком прижал мои бедра к своим, и я неожиданно почувствовала его твердость напротив себя. Он ухмыльнулся, когда мои глаза расширились.
Я не позволила шоку длиться долго и погрузилась в самую последнюю игру, в которую мы играли: сексуальная цыпочка. В то время как я годами дразнила Джеймсона своей сексуальностью, он только лишь начал отыгрываться, но это я разработала правила этой игры, и ему не победить меня в ней. Я двигала бедрами взад-вперед по нему и наклонила его голову, чтобы прошептать на ухо.
— Знаешь, Парнишка-Джейми. Мы могли бы хорошо повеселиться на Ямайке.
Я почувствовала, как его спина напряглась под моей хваткой, но он не отстранился. Пальцы впились в мою обнаженную спину и поглаживали вверх и вниз по моему обнаженному позвоночнику. Его темные глаза изучали мои, но губы оставались поджатыми в раздумье.
— Потерял дар речи?
Он молчал, и я приподняла бровь, ожидая ответа. Вместо этого он развернул меня и притянул обратно в объятия, более крепкие, чем раньше. Более интимные, чем раньше, зажимая свою ногу между моими и выкрадывая все мысли из моей головы. С таким же успехом мы могли бы быть парой из «Грязных танцев», с тем, как он прижимал меня к себе и заставлял тереться о его ногу.
А затем все планы о том, как победить его, исчезли. Мои эмоции больше не были связаны с тем, чтобы я смогла надавить на него и выйти победительницей. Я забыла о том, что дразнила его, я забыла про игру, в которую мы играли. Все мое внимание было сосредоточено на его большой руке на моей обнаженной спине, моем клиторе, трущемся о его бедро, на том, как его твердый член прижимался к моему бедру, и на том, как его взгляд то и дело опускался на мои набухшие соски.
Ночная влажность заставляла мою кожу блестеть и смешивалась с тем, как мое тело перегревалось изнутри. Мое сердцебиение отдавалось в груди, соответствуя пульсациям в моем сердце. Я больше не могла этого терпеть. Я не знала, что это была за игра, но я больше не хотела играть. Все вылетело у меня из головы, когда мы переключились в другое русло и сосредоточились на том, как бы нам вместе добраться до финиша. Я хотела, чтобы мы перестали мучить друг друга. Я хотела, чтобы он перестал отвергать меня и дал мне то, что обещало его тело в этот момент. Мое тело было на пределе, напряжено так сильно, что думала, будто сломаюсь, если он не прикоснется ко мне, не поцелует меня, не трахнет меня.
Встав на цыпочки, я прикусила его ухо и выдохнула:
— Отведи меня в свою комнату.
Вибрация коснулась моих губ, когда они прижались к его горлу, не отступая и подталкивая его так, как только могла. Его пальцы до синяков сжали мое бедро, заставив меня ахнуть, пока он вел внутреннюю битву с самим собой.
 
— Перестань отвергать меня. Перестань отказывать себе в этом удовольствии. Помнишь, как приятно было сдаться там, в кладовке? Могу напомнить. — Я отстранилась и посмотрела ему в глаза, прижимаясь своим лобком к его, потираясь о его эрекцию. Ему нужно было увидеть, что я больше не играю. — Пожалуйста, — умоляла я. Моя гордость исчезла.
Он резко развернулся, держа меня за руку, и потащил сквозь толпу пар, потерявшихся в своих собственных пузырях сексуальности и ритма. Мы прошли мимо бара и проложили наш путь по заросшей джунглями дорожке, заполненной темно-зелеными папоротниками и пальмами, создающими над нами навес. Мы практически никого не встретили по пути, так как была поздняя ночь. Нас окружал только шелест ветвей от ветра, дующего с берега, позволяя мимолетно увидеть звезды над головой. Факелы, расставленные с перерывами, освещали путь, сохраняя настроение напряженным и чувственным. Все то, что и обещал курорт. Отель как будто подбадривал нас.
Сделайте это. Сделайте это. 
Джеймсон и я. Мы почти бежим по дорожке, держась за руки, торопясь добраться до его комнаты, чтобы мы могли закончить то, что, черт возьми, началось на танцполе. К черту, что бы там у нас ни началось много лет назад, когда я загнала его в кладовке в «Кингз». С тех пор мы кружили друг вокруг друга. Наши насмешки и препирательства превратились нечто с гораздо более серьезным подтекстом. Джеймсон больше не краснел, когда я говорила об оральном сексе или надевала топы с глубоким вырезом, чтобы посмотреть, смогу ли я поймать его взгляд и смутить его. Смутить его так, как я умела раньше.
Например, как когда он признался, что думал обо мне и дрочил на меня. Как когда он прижал меня к стене и засунул в меня свои пальцы. Как когда я напилась и повела себя как ревнивая корова, увидев его с другой женщиной. Все изменилось. Затем насмешки стали изобиловать намеками на правду. Шутки и комментарии были полны того, как мы хотели друг друга. Мы просто хотели этого по-разному.
Но, в конце концов, на Ямайке я победила. Он станет моим. Смешок сорвался с моих губ при этой мысли. Он оглянулся и резко остановился, увидев изгиб моих губ.
— Что, нахрен, такого смешного? — проворчал он.
С моих губ сорвался еще один смешок.
— Ничего. — Он смерил меня невеселым взглядом, вынуждая, признаться. — Просто то, что это происходит. Мы бежим через лес, отчаянно пытаясь добраться до места, где ты, наконец, сможешь трахнуть меня.
Он наклонил голову и изучил мои губы, приподнятые в удовлетворении. Его глаза сузились, и он посмотрел на меня.
— Тебе кажется это забавным, Эвелин? — я пожала плечами в ответ, нисколько не сожалея. Он направился ко мне, пламя мерцало на его лице, из-за чего было трудно прочитать его выражение. Когда он подошел ближе, его высокое, широкое тело заслонило любой свет, оставив его лицо в полной тени. Он схватил меня за другую руку, шокировав меня до чертиков, когда положил ее прямо на выпуклость в своих штанах. — Тебе кажется, блядь, это забавным?
Джеймсон настолько сексуально раскрепощенный, а я и забыла. Это были долгие два с половиной года, пока я старалась не думать о том, насколько смелым он был со мной, или о грязных словечках, которые он шептал на моей коже. Мне потребовалось всего мгновение, чтобы вывести себя из ступора и начать действовать, напомнив ему, что обычно я контролирую ситуацию. Я обхватила пальцами его член, наслаждаясь ощущением в своей руке, поглаживая его через мягкий материал брюк. Его бедра толкнулись вперед, и он застонал.
— Нет, Джеймсон. Я нахожу чертовски горячим то, что он будет вколачиваться в меня этой ночью, — я сократила небольшое расстояние между нами, прижимаясь к нему грудью. — Ты же будешь вдалбливать его в меня, верно?
— Ты даже не представляешь, Эвелин. У меня годами копилось сдерживаемое желание, чтобы выместить его на тебе, — пробормотал он, приблизившись к моим губам.
— Давай, детка, — я провела языком по его нижней губе. Он снова зарычал и потащил меня по тропинке. — О-о-о-о, разыгрываешь из себя пещерного человека, Парнишка-Джейми? Не дразни меня, — игриво крикнула я из-за его спины.