Злая принцесса (ЛП)

— Во-вторых, ты имеешь в виду.
— Ч-что?
— Ты сказала "во-первых", а затем сказала "два" для вашего второго пункта.
— Черт возьми. Ты всегда такой гребаный… Нет, не отвечай на это, я уже знаю. Во-вторых, — она закатывает на меня глаза, хотя, судя по ее напряженной челюсти, я бы не стал отрицать, что она подарила бы мне такой же шрам, — он мой гребаный брат. У нас одна и та же ДНК. Если я и собираюсь сбежать с кем-нибудь из твоих друзей, то это будет не Тоби. Тео, однако… он хо—
Моя рука зажимает ей рот.
— Не заканчивай это предложение. Ты моя, Стелла. Может, я и люблю своих мальчиков, но они уже сыты тобой по горло.
Мне не нужно отдергивать руку, чтобы знать, что она улыбается. Я, блядь, тоже знаю почему.
— Да, все в порядке. Ты поражала свою цель каждый гребаный раз той ночью, принцесса.
Убирая руку от ее лица, я нахожу именно ту самодовольную ухмылку, которую ожидал.
— Ты знаешь, он целовался лучше всех. Хотя Деймон проделал это со своим языком, который—
На этот раз я обрываю ее слова своими собственными губами, погружая свой язык в ее рот, чтобы найти ее и доказать, что единственный человек, которого ей нужно целовать, — это я.
Обвивая наши соединенные руки вокруг ее спины, я притягиваю ее ближе, прижимая переднюю часть ее тела к своему, позволяя ей точно почувствовать, что делает со мной один ее поцелуй.
Отрывая свои губы от ее, я облизываю линию у ее уха.
— Единственный человек, который с этого момента будет целовать эти губы, это я, Чертовка. Ты поняла это?
Она кивает, это едва заметно, но я чувствую каждую частичку этого.
— Хорошо. Мне все равно, даже если это один из моих братьев. Я прикончу любого, кто прикоснется к тебе, принцесса.
— Себ, — хнычет она, мое обещание насилия действует на нее так же, как и на меня. Это причина, по которой мы — союз, заключенный в аду.
— Ладно, теперь мы это прояснили… Должны ли мы? — Я жестом указываю на пляж перед нами, и через мгновение она возвращается ко мне, и мы продолжаем идти, пока не останавливаемся у огромных скал, которыми заканчивается наш путь.
— Вода выше, чем я надеялась. У тебя, наверное, будут мокрые штаны. — Она смотрит на край последнего камня, указывая мне, куда мы направляемся.
Пожав плечами, я отпускаю ее руку, сбрасываю туфли и расстегиваю джинсы, стаскивая их с ног и перекидывая через плечо.
— Лучше?
— Э-э… — Она делает пару шагов назад в воду, но ее глаза остаются прикованными к моим боксерам, которые действительно дерьмово скрывают мой стояк. — Это может быть либо действительно глупая идея, либо лучшая, которая у меня когда-либо была.
Ее глаза сверкают злым умыслом.
— Ты должна была отдыхать, принцесса. Я не уверен, что эти идеи пойдут на пользу твоей ране.
— Хм… И вот я подумала, что ты не хотел, чтобы я искала утешения у кого-то другого.
— Утешение? Я думал, ты просто хотела мой член.
Я вхожу в воду, следуя за ней, когда она разворачивается и выходит, пока волны не достигают ее колен, огибая огромный камень и исчезая с другой стороны.
На пляже было не так много людей, но сразу становится очевидно, что мы здесь совершенно уединены.
Небольшая бухта с каждой стороны окружена высокими скалами. Это последнее, что я ожидал увидеть после всего того идеального белого песка, по которому мы ходили.
— Вау, это—
— Рай? — заканчивает она за меня. — Это почти так, как будто ты здесь единственный человек на планете.
— Два человека.
— Хм?
— Только два человека, — говорю я, снова хватая ее за руку и притягивая к себе для обжигающего поцелуя.
В ту секунду, когда это заканчивается, она выскальзывает из моих объятий и выходит из воды.
— Так ты действительно думаешь, что этот парень собирается попробовать еще раз?
— Где ты в последний раз видел свой нож, Чертовка? — спрашиваю я, опускаясь на клочок сухого песка рядом с ней.
— Ты вернул его мне в тот день, когда Тиган разбила мою машину. Это было в моей сумке для поддержки.
— Ты когда-нибудь вынимал его?
— Э-э… — думает она, снова опираясь на ладони. — Я могла бы положить его на свою тумбочку. Я не помню, как положила его в свою сумочку.
 
— Так это все еще было в твоей спальне?
Она смотрит на меня с понимающей ухмылкой, играющей на ее губах.
— Ты уверен, что не брал его? Похоже, у тебя пунктик насчет того, чтобы пробираться в мою комнату и красть мои вещи.
— Твои трусики, принцесса. Мне нравится красть твои трусики, а не твой нож.
— Ну, ты возвращал его, потому что украл, — указывает она.
— Да, хорошо. Виновен. — Я ложусь на спину, опираясь на локоть, и смотрю на нее сверху вниз, когда она полностью откидывается назад. — Я надеялся на маленькое "око за око". Если я верну твой, то, возможно, получу свой.
— Ах, всегда есть скрытый мотив. И подумать только, я только что подумала, что ты хотел, чтобы я пырнула Тиган ножом в ногу за то, что она осмелилась приблизиться к моему ребенку.
— Твой ребенок? — спрашиваю я с удивлением.
— Да, и я скучаю по ней. Что с того?
— Ты — нечто другое, ты знаешь это?
— Нужно быть одним, чтобы узнать другого. — Повернувшись на бок, мы лежим лицом друг к другу, в то время как волны продолжают плескаться у наших ног, а небо вокруг нас становится оранжевым от заката. — Итак, ты снова не забрал мой нож обратно, и итальянцы, по-видимому, не пырнули меня ножом. Так кто же это сделал, Шерлок?
— Это вопрос на миллион долларов, детка. Сразу после того, как он достал твой гребаный нож, если он был в безопасности в твоей комнате.
— Ты предполагаешь, что есть какой-то другой больной ублюдок, которому нравится пробираться в мою комнату и оставлять маленькие любовные записки на моем зеркале?
— Мне жаль. Это было мелочно. — Она приподнимает бровь. — Я думал, ты была там. Я был взбешен, когда не нашел тебя покрытой мылом и голой в душе.
— Нет. Я отрывалась с итальянским жеребцом на вечеринке у Нико.
Рычание вырывается из моего горла, заставляя ее усмехнуться.
— Ты действительно собственник, не так ли, Себастьян?
— Я думал, ты поняла это в ту секунду, когда я вырезал свое имя на твоем бедре. И для протокола, я не сожалею об этом.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Стелла
Себ смотрит мне в глаза взглядом, который заставляет мое сердце биться быстрее.
Это слишком много, и я чувствую, что снова закрываюсь.
Я хочу правды. Я хочу знать, что он на самом деле чувствует, но, услышав, что он на самом деле не ненавидит меня, я не чувствую ничего такого, чего ожидала. Я думала, что почувствую облегчение. Радость от того, что это чувство не просто одностороннее. Но, наряду со всеми остальными, он лишил меня доверия, и я просто не могу найти в себе силы поверить ни одному слову, которое слетает с его языка.
Мое сердце отчаянно хочет этого, но моя голова настроена на то, чтобы быть разумной и защищать свое непостоянное сердце.
— Я думала, что это больше похоже на "никто другой не может получить тебя".
— Отчасти, — признается он, наклоняя свое лицо к моему, пока наши носы не соприкасаются, — но в основном это был жест "ты моя".
Он захватывает мои губы, прежде чем я успеваю ответить, и целует меня так глубоко, что мои бедра сжимаются, и все мои аргументы о его поведении пещерного человека вылетают у меня из головы.
Когда он, наконец, отстраняется, его глаза темные и полны злых намерений, а грудь вздымается. Видя, что его маска давно исчезла, я погружаюсь в честность обеими ногами, рискуя спросить то, о чем он не захочет говорить.
— Расскажи мне о Деми, — шепчу я.
Весь воздух вырывается из его легких, и он перекатывается на спину.
Я знала, что это требование сильно ударит по нему, но я хотела подтолкнуть его. Если я когда-нибудь буду ему доверять, мне нужно знать, какое жесткое и уродливое дерьмо заставляет его тикать.