Каникулы бога Рандома (СИ)

— Это будет ещё интереснее, — улыбнулась Дарья, и тут я понял, что нравлюсь ей. Или Игорь?
— Просыпаюсь я сегодня, никого не трогаю по обыкновению, и вдруг телефон звонит. И уже в этот момент какой-то внутренний голос говорит мне: возьми трубку, возьми!..
«Ничего такого я не говорил, ­— вставил свои пять копеек Игорь. — Я вообще умирал».
— Так вот, я беру трубку, а оттуда льётся: мы — компания «Огни Олимпа», сделаем вашу жизнь такой, какой вы хотите её видеть, и что-то про то, как дрались между собой, чтобы выполнить именно мой заказ. Ну ладно, думаю, хотя зачем мне избитый риелтор? А, если он победитель, может, он и меня того?
Дарья улыбалась, а иногда даже и хихикала в ладошку, вынуждая меня уже больше рассказывать даже не то, что было на самом деле, нежели мои фантазии на тему.
— Но приехал, конечно, не боец, но очень бойкий на язык парень. Он мне так заплёл извилины, что я даже не понял, как сел к нему в машину и поехал в какую-то лесополосу. Вот, думаю, так потом всяких аристократов и находят в чащобах со спущенными штанами. Ну ничего, меня ему не взять! И вот мы реально приезжаем куда-то в тёмный лес. Там справа Кощей сидит, слева Соловей-разбойник, а он говорит: вот как раз между ними три дня на бульдозере, и будем на месте.
Тут девушка уже от души хохотала, обращая на себя внимание других посетителей ресторана. Но, видя её красоту и непосредственность, они сами начинали улыбаться.
— Машина наша застряла в какой-то воронке, оставшейся от первичной бомбёжки метеоритами, и через какое-то время мы оказались у избушки Бабы Яги. Вот, говорит он мне, пришли. Ваша замечательная усадьба. А я ей и свистел, и обернуться ко мне задом просил, всё без толку. Как стояла развалиной, так и не шелохнулась.
— Хватит! — взмолилась Дарья, пытаясь не смеяться. — На нас уже люди смотрят!
— Хорошо-хорошо! — пообещал я. — Потом дорасскажу.
— А что за место было, если серьёзно говорить? — спросила она у меня, желая перевести тему на что-то менее смешное. — Просто я немного знаю объекты в нашей округе.
— Я, честно говоря, не очень понял, где это, но там недалеко была огромная свалка. Затем мы действительно застряли в яме. А вместо обещанного парка — заросли с парой-тройкой прикопанных трупов. По-любому. Ах, да, там ещё болото, сплошь покрытое царевнами-лягушками.
— Знаю, где это, — с улыбкой ответила Дарья. — Это старый егерский домик Измайловых. Да уж, под родовое поместье такое продавать, это надо наглости набраться. Но олимпийцам её не занимать.
Я хмыкнул на последнюю фразу, но ничего не сказал.
— Мне так не дано, — ответила она и неловко улыбнулась. — Наверное, поэтому и сижу без сделок.
— Скажи, ты веришь в великого бога Рандома? — спросил я, прищурившись одним глазом.
Мне хотелось, чтобы с этого дня она получала сполна за свои усилия. Вообще я понял, что мне больше нравится поощрять добрых ко мне людей, нежели насылать проклятия на мудаков, вроде папаши Игоря.
— Рандома? — удивилась она. — Есть такой бог?
— Ну да, — поморщившись, сказал я. — Тут в России его называют Авось.
— А, ну в авось, как не верить? У нас через него всё делается, — хохотнула она, но тут же спохватилась и закрыла рот рукой.
— Вот теперь считай, что бог Рандом — твой покровитель. Благодари его периодически за отличные моменты в жизни, и всё у тебя наладится, — я говорил и уже видел, что всё у неё получится. Она этого достойна. — И расскажи о себе, если не трудно.
Она очень мило пожала плечиками перед тем, как начать. И сейчас в ней проявилась та старшеклассница, которой она была всего лишь несколько лет назад.
— Я — риэлтор-стажёр, как уже говорила, — и от собственных слов она немножко погрустнела, — в «Империи недвижимости». За два месяца у меня ни одной крупной сделки, поэтому приходится жить, считай, на голый оклад. Не то что на колготки и чулки, на еду едва-едва, потому что квартплата высокая. И начальник — козлина, уже намекает, что либо я должна его любовницей становится, — её голос при этом понизился и стал обиженным, как у ребёнка, — либо катиться ко всем чертям. Представляешь, он мне так и заявил: «Дарья, если вы хотите стать первоклассным риэлтором, то вам необходимо демонстрировать совершенное владения ртом не только с клиентами… но и с начальством! И тогда к голому окладу прибавится вполне заслуженная премия».
 
Она закатила глаза, в которых снова стояли слёзы. Но я не хотел, чтобы она сегодня грустила. Поэтому накрыл её руку своей ладонью, чтобы передать заряд положительных эмоций.
— Я думаю, что мы сможем друг другу помочь, — проговорил я, привлекая её внимание. — Ты мне найдёшь имение, где жаб поменьше, чем у Измайловых, а я тебе обеспечу нормальную сделку. Как тебе такое?
— Ну было бы здорово, — весьма сомневающимся голосом проговорила она. И я понимал почему. — Но мы же только познакомились…
— Это всё без всяких там интимов, — шепнул я ей так, чтобы никто больше не слышал. — Честная деловая сделка. Нет, если ты вдруг накинешься на меня и стащишь штаны, я, конечно, сопротивляться не буду! — в её глазах заблестел озорной огонёк. — И даже в полицию не заявлю, но уговор прежде всего!
* * * 
— Неужели! — к столу внезапно подлетела эффектная шатенка со смартфоном в ухоженных руках. Я проверил на всякий пожарный, но она ничего не снимала пока. — Князь вечеринок собственной персоной. А я в местном издании работаю, — она придвинула стул и села. При всём том, она обращалась исключительно ко мне, словно Дарьи вообще не существовало. — Репортёр Смоленской светской хроники Эльвира Оболенская. Приятно познакомиться, княжич Игорь Туманов, — она расплылась в улыбке, протягивая руку для рукопожатия и одновременно наклоняясь так, чтобы представить моему взору весьма глубокое декольте. Весьма. Настолько глубокое, что ещё чуть-чуть и я бы рассмотрел чей-то пупок.
Пожимая барышне руку, я подумал, что нахрапом она похожа на представителя риелторской компании. За всё это время я не смог даже слова вставить. При всём том в ней присутствовали женственность и даже некоторая томность, присущая девушкам, знающим себе цену. Но всё это было настолько отработано, что обязательно сработало бы на обычного человека, вроде Игоря Туманова. Но, являясь богом, я видел наносное.
— Я бы хотела, — и на этом слове она воспользовалась эффектным придыханием и даже глазками стрельнула, — взять у вас… интервью, — рассчитанные именно на мужчин микропаузы, взгляды, тон, всё было на высоте, конечно. — Для колонки в нашем журнале. Нас читают даже в столице, поэтому мы с вами сможем прославиться.
— Прославиться, я, похоже, уже и без вас успел, — ответил я с милой улыбкой. — Но с интервью придётся обождать. Ибо когда я ем, я глух и нем!
— Тогда во сколько мы сможем с вами увидеться? — поинтересовалась она. — И где? Или, может быть, у вас и в Смоленске есть яхта? Тогда я смогу убедить вас, что наши русские девушки выглядят в бикини не хуже монакских принцесс!
— Послушайте, Эльвира, не уменьшайте собственные шансы на интервью. Я сейчас занят, — я указал на Дарью и увидел, как моментально изменился взгляд Эльвиры, так как она увидела соперницу. — Давайте как-нибудь потом, хорошо?
— Конечно-конечно, — шатенка вновь стала томной и обходительной. — В любое время дня и, разумеется, ночи, — она улыбалась, не понимая, что на меня такие приёмы не действуют. — Как с вами связаться?
— Запишите мой телефон и позвоните… — я подумал, что завтра у меня игра, а потом выходные. — В понедельник, — и продиктовал цифры.
— Какая она назойливая, — проговорила Дарья, когда репортёрша удалилась. — Как будто что-то от тебя хотела. Кроме интервью.
* * * 
Альберт Эдгарович Озеров понимал, что постепенно лишается разума, и от этого болеть ему было вдвойне плохо. В минуты просветления он держался за своё состояние всеми силами, надеясь не свалиться снова в беспамятство. Но приходил сон, и в нём что-то происходило такое, что сознание Альберта Эдгаровича помутнялось.