Халява. 90-е: весело и страшно (СИ)

Ага, трезво! Как бы не так!
— Я не хочу чтобы ты превратился в того мелкого, бездушного и меркантильного обывателя-мещанина, хата которого всегда с краю… Манагера средней руки… Холопа, что дорвавшись до маленького ломтика власти, будет искать пожрать себе-и-родичам… ну, и возможно, паре-тройке близких друзей-прихлебателей… И все! Остальное его не колышет! Я знаю… Я проходил… Я был им! И, возможно, до сих пор остаюсь, несмотря ни на что…
Эк его понесло!
— Только окунувшись в твои мысли, твои эмоции, твои желания, я понял — ты пока еще не такой! Ты еще «горишь», не еще не безразличен к чужому горю… У тебя все впереди! Ладно, хватит с тебя на сегодня откровений! Зябликов, ёшь твою так! — неожиданно гаркнул он. — Ты опять дрыхнешь, морда твоя лысая!
— А чё эт лысая? — Зябликов, видимо, встрепенулся за кадром, сдвинув камеру с места. — Очень даже и усатая! А вот лысина у меня — лысая…
— Хорош мандеть, ментяра! Наливай, меня отпускает… — И изображение пропало — мой двойник выключил камеру.
Я обессилено откинулся на спинку кресла. Да, я не ожидал от своего симбионта таких вот откровений. Даже не знаю, как к этому относиться. Ладно, на досуге поразмышляю, а то и без того голова гудит от обилия свалившейся на меня информации.
— Ну что, Сережа, ты как? — произнес Зябликов, внимательно наблюдая за моим состоянием.
— Пока никак, Степан Филиппович… — пожал я плечами. — Тут без бутылки не разобраться! — Я усмехнулся, понимая, что ни о какой пьянке не может быть и речи.
— Нет, Сереж, пожалуй, попробуем обойтись без этой гадости! — возразил майор. — Уловил, чего Сергей Вадимыч хотел до тебя донести?
— Частично, — признался я. — Разберусь со временем как-нибудь.
— Вот смотри… — Зябликов поднялся с кресла и подошел к большому несгораемому сейфу, расположенному в углу кабинета.
Он погремел ключами и достал из него какую-то пластиковую штуковину, похожую на большую папку из двух складывающихся половинок. Майор положил её передо мной и развернул таким образом, что одна из половинок застыла вертикально. На второй половинке обнаружилась буквенно-цифровая раскладка, как на клавишах печатной машинки.
— Это — тот самый ноут — компьютер, который Вадимыч завещал беречь пуще глазу! — предупредил он. — Об этом устройстве не должна знать ни одна живая душа! Рядом лег еще один толстенный «талмуд». — Инструкция! Для начала ознакомишься с ней, а только потом приступишь…
— Блин, да где же мне со всем этим ознакомиться, если никому показывать нельзя? — расстроено произнес я, перебивая Зябликова. — Я ведь не в отдельной квартире проживаю, а в общаге!
— Этот вопрос уже проработан, — заявил майор.
Рядом с компьютером на стол легла связка ключей.
— Это ключи от квартиры моего соседа, — пояснил Зябликов. — На одной площадке живем. Он — завзятый мореман, и рейсы у него на дальняк от полугода и более. Живет один, а когда уходит в море, просит за квартирой его присмотреть.
— Так сдал бы, чего деньги лишние не нужны? — удивился я такому бездарному простаиванию жилплощади.
— Ты знаешь, говорят, у моряка в квартире все обшарпано. Так вот у него там импортной техники — «Шарпы», «Панасоники», «Неки» — видики-шмидики, телевизоры, холодильники и музыкальные центры — чего только нет! Даже стиралка-автомат присутствует! Сдашь такую хату кому ни попадя, так ведь растащат, или испортят. Опасается человек. А с деньгами у него пока проблем нет — загранрейсы в валюте оплачиваются! В общем, не бедствует!
— Так вы это мне предлагаете у него пожить?
— Сереж, только прошу тебя аккуратно! Чтобы мне перед человеком не краснеть…
— Степан Филиппович… да я…
— Вот там и будешь свою технику изучать. Только, Серёжа, я тя прошу — никаких посторонних!
— Конечно! — обрадовано воскликнул я. — А можно… только одну девушку пригласить? — Вот было бы здорово если бы нам с Ленкой…
— Ох, Сережка-Сережка! — Майор весело потрепал меня по волосам, взлохмачивая вспотевшие лохмы. — Где мои семнадцать лет? Если аккуратно, и одну — можно, — разрешил он. — Но только ей тоже — ни слова, ни полслова!
 
— Так точно, товарищ майор! — обрадовано отрапортовал я. — Никто даже не догадается!
В дверь кабинета кто-то деликатно постучал.
— Да! — Во всю глотку крикнул Зябликов.
Дверь приоткрылась и в кабинет заглянул молодой прыщавый сержантик:
— Тащ майор, усе исполнено у лучшем виде!
— Колыванов, твою мать! Ну сколько тебе вдалбливать? В каком, нахрен, улучшем виде?
— У самом лучшем, товарищ капитан, — не понял претензий начальства сержант.
— Это ты у себя в деревне будешь усё в улучшем виде делать! — рыкнул майор, хлопнув рукой по столу. — А у меня по уставу должен! И никак иначе!
— Виноват, тащ майор! — Вытянулся в струнку сержантик.
— Погрузили мотоциклетки? — Зябликов, наконец, решил сменить гнев на милость.
— Так точно, тащ майор! Погрузили! — Из лексикона Колыванова напрочь исчезли деревенские междометия, словно их корова языком слизала. — Аккуратно, как и приказали!
— Жди в гараже, Колыванов, — распорядился майор, — сейчас подойду.
Сержант пяткой толкнул дверь и осторожно, чтобы вновь не привлечь начальственный гнев на свою голову, растворился в полумраке коридора.
— Вот, Сережа, и как мне с такими вот «деятелями» службу нести? И ведь только недавно со срочной службы! Но только стоить узду чуть приотпустить, как все, что им в башку вдалбливали, куда-то стремительно улетучивается! — Жаловался мне Зябликов, видимо, позабыв, что перед ним не моя устаревшая замена. — Так дерёвня и прет! Ась-Вась, нате-айдате… Тьфу!
— Степан Филиппович, да не переживайте вы так, — поспешил я слегка остудить его праведный гнев, — ничего же страшного не произошло.
— И то правда! — вновь повеселел майор. — Пойдем, Сереж.
Проходя мимо дежурки, майор бросил в окошко аквариума:
— Кислицин, меня нет! И сегодня не будет!
— А если спросят…
— Я на ответственном секретном задании, товарищ лейтенант! — Зябликов повернулся ко мне и незаметно подмигнул. — А на крайний случай, у меня и заместитель имеется — вот и направляй все вопросы к нему! Ясно?
— Так точно, товарищ майор! — ответил Кислицын.
Уже знакомой дорогой мы прошли к гаражу, возле автозака, стоявшего с распахнутой будкой мирно покуривали давешний сержант Колыванов и незнакомый мне старший прапорщик… Петров? Точно Петров, так его майор у дежурки обозвал. Блин! А память-то у меня действительно стала лучше, как мой «сожитель» и предсказывал! Я ведь специально и не думал его фамилию запоминать… Даже не прислушивался… Мимо ушей проехало… А стоило лишь слегка сосредоточиться — и вуаля — вспомнил легче легкого! Надо будет потренироваться на досуге, вдруг действительно все его «пророчества» сбудутся? А здорово было бы его неуязвимость заполучить… — размечтался я. Вот бы было здорово!
  
Глава 13
 
— Сережка! Сереж, ты чего? Замечтался? Или голова кругом идет? — Голос Зябликова звучал словно бы издалека.
Блин! Я слегка мотнул головой, прогоняя сладкие видения, в которых я, весь такой в сверкающих доспехах, неуязвимый, несокрушимый и одновременно весь такой из себя справедливый, втаптываю в грязь всех своих врагов… Которых, к слову сказать, у меня пока и нет совсем! Ну, а как же тогда без врагов-то? Тогда… лучше так: известный и знаменитый на весь мир…
— Сережа? Ты не заболел?
Вот, твою же медь, и чего они все ко мне пристали? Помечтать никак не удается! И Зябликов и замдеканша туда же… со своими аппетитными булками…
Такие сладкие
Все в карамели
Держусь в руках
Я еле-еле
Твои батоны (какой нахал)
Они же булки (губы раскатал)
Не кинь подруга (иди домой)
Меня с прогулкой (ты здесь не стой)
Я буду ждать (какой отстой)
Тебя я в засаде (какой тупой)
У нас все будет (когда-нибудь)
В шоколаде (не со мной)