Халява. 90-е: весело и страшно (СИ)

А ведь и правда — я тоже, нет-нет, да и замечал за собой нечто подобное. Неужели я смогу перенять все его поистине фантастические умения?
— Признаюсь честно, мелкий, это — не первое мое попадание в прошлое! Но в прошлый раз все было совершенно по-другому: я просто очнулся в своем молодом теле, откатившись на несколько десятков лет назад. Никого сознания моей молодой личности, типа тебя, в том теле не было! Понимаешь? Да и не должно было быть! По определению! Ведь я — это только я! Единый! Неделимый… И прочая бла-бла-бла… Я не знаю, что изменилось на этот раз… Почему твое сознание осталось обособленным? Ведь я уже проживал эту жизнь… Не знаю, мелкий… Не знаю… Есть у меня одна догадка, но ни подтвердить её, ни опровергнуть, я, увы, не могу!
«Так почему же, сука, почему, это произошло именно со мной⁈» — мысленно возопил я, чтобы не «пугать» Зябликова.
— Я думаю, что в первый раз я перенесся в прошлое, будучи еще обычным человеком… — Видеокамера продолжала воспроизводить и, не смотря на мое потрясение от услышанного, я опять прилип к монитору. — Ну, вернее, не успевшим сильно измениться…
Так кто ты сейчас, твою мать⁈ — Наверное, у меня от перевозбуждения сосуды в глазах полопались.
— А вот в этот раз все было иначе — я перестал быть обычным смертным. Я — Надзирающий! Ты уже слышал об этом, мелкий? — риторически спросил он меня. — Да слышал, слышал… Я-то знаю, — он «мило» улыбнулся в камеру, от чего у меня защемило где-то в районе сердца. — Так вот, пацан, Надзирающий в отдельно взятой ветке Древа Реальностей — по возможностям равен Богу! Я думаю, что дорос до уровня воплощения Аватара. Похоже, что ты — мой первый Аватар. Поэтому-то наши сознания, хоть и являются частью одного целого, но вместе с тем — индивидуальны!
— Чего? — Я и не заметил, как произнес это вслух. — Какой, нахрен, аватар?
— Хотя, повторюсь, это лишь предположение… — продолжал вещать мой симбионт. — Но! Если это так — мы не сольемся, а продолжим раздельное существование…
Блин, я не знаю, что такое аватар, но если это так, то я готов и немного потерпеть! Только придумай что-нибудь поскорее, дядя! А то реально двинусь!
— Обещаю, мелкий, я что-нибудь обязательно придумаю! — будто бы в ответ на мои мысли заверил меня сосед по черепушке. — Я же не враг самому себе… А теперь пробежим по всему остальному: все, что ты заказал, заберешь у Зябликова. Он мужик ответственный: не обманет! А если что, и поможет, и приглядит, и из дерьма вытащит! Ему я оставил отдельные инструкции на твой счет. Сам понимаешь, что на кону… Ты мне нужен живым и здоровым! Я надеюсь, что вскоре моя неуязвимость предастся и тебе. Да-да, не удивляйся, мелкий. За мою жизнь меня неоднократно убивали: резали, стреляли, травили ядами, сжигали и подрывали… Если перечислять все способы, какими меня пытались упокоить разные ублюдки — не хватит пальцев на руках и ногах! Но, как видишь, я жив-здоров! Думаю, что я смог бы восстановиться даже из пепла, развеянного по ветру над морем. Проверить, правда, не приходилось, но чисто теоретически — да! Восстановление физического тела — это особенность большинства Высших Существ, в число которых я попал по какому-то недоразумению, либо по счастливому стечению обстоятельств. Так сказать, на халяву! — Он вновь улыбнулся ключей улыбкой, от которой у меня пробежал холодный озноб по всей коже.
Блин, вот же свезло, так свезло! Ну почему я не могу жить спокойной жизнью, как все остальные? Почему я обязательно вляпаюсь в какую-нибудь историю? Вот как на этот раз…
— Я опять отвлекся, мелкий… — Моя постаревшая копия подхватила со стола пустую бутылку и демонстративно ей покачала. — Филиппыч, ты хочешь поскорее от меня избавиться? — Бросил он«пару слов» в закадровое пространство. — Я так протрезвею! И аля-улю — гони гусей!
— А? Блин! Вадимыч… — послышался извиняющийся голос Зябликова. — Я тут прикемарил мальца… Ща все поправим!
До меня донесся какой-то звон, затем бульканье жидкости и в области съемки появилась рука майора, протягивающая постаревшему мне полный стакан, заполненный карамельного цвета жидкостью.
 
— Буддеммввадддимыычччччч! — Немного нечленораздельно произнес Степан Филиппович.
— Бум, Степа, бум! — И мой «визави» залпом и не морщась, всадил полный стакан бухла. — Ааах! — Выдохнул он. — Хорошо пошла, падла! Хоть и не дело таким Макаром дорогое бухло переводить!
Блин, я аж плечами передернул, прям реально почувствовав обжигающий вкус алкоголя на языке.
— Я немного отвлекся, мелкий… — Он опять взглянул в объектив камеры, словно в поиске моих глаз. — Так вот, все переданное тебе оборудование — продукт высоких технологий недалекого будущего! Лет через тридцать такой хренью никого не удивишь, но вот сейчас, в девяностые — немыслимый скачок! Мотоциклетки и банан — это херня, ничего необычного в них нет, а вот видеокамера и ноут, а особенно зашитая в них начинка — еще даже и не придуманы! Я мог бы тебя снабдить оборудованием для съемки, соответствующим местным временным реалиям. Но тогда для реализации твоих планов потребуется целая команда спецов и масса времени, которого у тебя нет!
Это, почему же то? — Озадачился я, но он не объяснил и продолжил раздавать ЦУ:
— А с моим оборудованием ты сможешь в одиночку снимать, записывать звук и монтировать! Вся необходимая начинка и оборудование, имеется. Инструкции у Зябликова! Слышь, Филиппыч, смотри, не про. би!
— Спок-уха! Зябл… ик… ов… — майор начал зверски икать при каждом слове, видимо количество выпитого уже пересекло некую «красную черту».…еще ни… ик… чего просто так не прои… ик… пал! Ик…
— Зябликов! — недовольно ругнулся пришелец из будущего. — Носом дыши, сука! Носом! Воздуху побольше в грудь набери… Хотя, че это я? Видишь, мелкий, как алкоголь мозги нахрен отшибает? Перестань икать, Зябликов! Надоел! — приказал он, прищелкивая пальцами.
— Ух, ты! — ровно произнес майор, не сотрясаясь в приступах икоты. — Отпустило! Вадимыч, от души! Ты красава просто! Дай я тя расцелую! — На экране появился окосевший майор с широко распахнутыми объятиями. Он перегнулся через стол и облапил руками моего «соседа». — Троекратно! По русскому обычаю…
Тьфу, ты, гадость какая! — Вслух я этого, конечно, не произнес, но отвратительный вид лобызающихся пьяных великовозрастных мужиков меня не то, чтобы шокировал, но радости от созерцания сего процесса не принес.
— Ну, все, хватит меня слюнявить! — Мой старый двойник оттолкнул мента от себя, и тот вновь выпал в мертвое закадровое пространство. — Так вот, подытожим, мелкий, — это он уже мне, — старайся не высовываться с этим оборудованием! Не хвались, в руки никому не давай! Не отсвечивай, одним словом! По всем вопросам — к майору, он поможет…
Я взглянул на сидевшего в кресле Зябликова, и он утвердительно кивнул, указав на камеру: дослушай, мол, а позже поговорим. Я вновь вернулся к просмотру записи.
— Я чувствую, что ты, мелкий, обязательно захочешь узнать, для чего я все это делаю?
Блин, ну вот откуда он знает?
— Здесь все просто: во-первых, ты — это я. А не помочь самому себе — это полный идиотизм. Во-вторых: я в любой момент могу покинуть твою многострадальную голову… Пусть вероятность этого и невелика, но все-таки она присутствует. А моя помощь может послужить тебе тем «волшебным пенделем», которого у меня не было, — с неожиданной грустью произнес он. — Я не желаю, чтобы ты повторил мой путь и мои ошибки… — Его глаза неожиданно увлажнились, а голос предательски дрогнул.
Это что же, в непотопляемом Надзирающем за реальностью, осталось гораздо больше человеческого, чем я предполагал? Или это просто последствия его неуемных возлияний? С пьяных глаз, как говорится, чего только не отчебучишь!
— Ты знаешь, что вернувшись обратно, так сказать «к истокам», я сумел взглянуть на себя со стороны… И то, что я увидел и вспомнил, позволило мне трезво оценить пройденный мною путь…