Маг 12 (СИ)
Сам император постоянно ведет переговоры с кайзером о нашем совместном будущем двух стран-соседок.
Немцы все же в итоге соблазнились возможностью не воевать на два фронта, хотя, в их Генштабе есть сильная позиция насчет успешной войны с Россией. Но, если план Шлиффена-Мольтке и так исполняется, то, зачем лишнего рисковать — такое решение очень порадовало самого кайзера и его брата.
Наверняка, после окончательного разгрома Франции германский Генштаб выкатит и России ультиматум, раз они сильно претендуют на российскую Польшу, все Прибалтику и даже Украину.
Только, сначала придется разгромить храбрых французов, защищающих свою Родину. А это совсем не так просто сделать не только за сорок дней, как планируют немного наивные немецкие генералы, но и за полгода ожесточенных боев.
Пока я вижу, что Англия все-таки вступила в войну очень серьезно, и наверняка сейчас очень сильно проклинает изворотливых русских, срочно мобилизуя новые дивизии из своих и туземных граждан. Мне кажется, что ее небольшая, но, хорошо обученная сухопутная армия уже в полном составе высаживается на французском побережье, чтобы поддержать бельгийские войска и спасти от разгрома Францию.
И этим отличается ее участие от той истории, в которой Россия влезла в чужую войну.
Поэтому немцам и в этот раз понадобился почти месяц, чтобы сломить сопротивление бельгийцев и англичан, чтобы через Бельгию выйти на территорию Франции.
Сломить, но, не уничтожить, на это сил у хвастливых генералов из немецкого генштаба все же не хватило!
Похоже, пара дополнительных корпусов, срочно переброшенных из Восточной Пруссии, не так уж значительно смогла помочь всей немецкой армии. Как мне кажется, успехи немцев в этот раз не слишком превзойдут прошлые достижения, разгромить противника окончательно на поле боя не выйдет, хотя, дойти до Парижа и захватить его германцы вполне могут.
Ну, или не смогут, слава богу, что теперь это не наши проблемы. Не требуется никому срочно помогать, спасая от неминуемого разгрома, бросаясь в срочное наступление. Как же хорошо и спокойно жить, когда война тебя не касается особо.
Она где-то там идет, рвутся снаряды с картечью, валятся замертво наступающие цепи, захлебывается в крови атака, а тут мирная жизнь, все гуляют по улицам и город не обстреливают тяжелые орудия.
Как тот же Белград и Париж сейчас.
Повоевавшие сербы пока выдерживают наступление не так хорошо воюющей австрийской армии и ругают ушедших в сторону от их спасения русских последними словами. Да и ладно, посеявший ветер задира пожинает свою личную бурю, так что все справедливо.
Французы так же успели провести за этот месяц полную мобилизацию и встречают наступающие немецкие армии во всеоружии. Англичане держат фронт от побережья до Парижа и с уцелевшими бельгийскими полками организуют линию обороны под Ипром.
Как раз там, где впервые будут применены боевые отравляющие газы в шестнадцатом году, когда немцы поймут, что дела у них идут не очень хорошо. И пора хвататься за бесчеловечные методы войны, становиться военными преступниками. У них это дело все равно войдет в привычку.
Что случится в этот раз — мы внимательно посмотрим.
Работа в комитете продолжается, первые дела поступают в Особый суд, где начинаются прения прокуроров с адвокатами. Хорошо одетые мужчины сыплют номерами статей, отмазывая своих клиентов, однако, судьи Особого суда подобраны опытные, знают, чем грозит признание в государственной измене и сколько платят, чтобы избегнуть этого наказания адвокатам.
Дело это долгое, хотя признания на всех имеются, но, с поличным пойманы не все, не везде во время обыска найдены явные доказательства шпионской деятельности.
А признания судьи принимают с определенным трудом, да и адвокаты коршунами вьются над документами, находя много погрешностей в работе комитетских следователей. Ну, народ еще не очень опытный, ошибок и правда много, но, я к этим промахам спокойно отношусь.
Главное дело конкретно сделано, очень серьезно напугана пятая колонна в стране, многие уже и так задержаны, теперь льют на выступлениях в зале суда слезы крокодиловые.
Остальные читают, сколько лет каторги требует обвинение и всякое желание самим раскачивать достаточно хрупкий челн самодержавия у них пропадает на раз. Тут вам — не здесь, государство очень сильно поменяло условия игры и теперь просто угрозы пальцем никому не будет. Платить за заграничные сребренники придется десятилетиями каторжного заключения.
Тем более, нужно собирать побольше преступников против государства, тут на носу строительство Беломоро-Балтийского канала мной лоббируется у государя.
Шпионы вражеские все равно пытаются работать через бельгийское, американское и прочие посольства, но, мы этот вопрос отслеживаем и явных разведчиков заворачиваем обратно сразу же.
Тем более, я приставил теперь высвободившихся филеров ходить за всякими третьими и четвертыми советниками посла неотступно, распугивая всех желающих пообщаться в момент.
Такое моральное давление на разведчиков и их агентов, чтобы понимали печальный итог личных встреч наедине.
Американцы пока так активно против России не работают, больше присматриваются, только немцы и австрияки никак не угомонятся. Но, и у тех штатные разведчики больше особо не рискуют, и так тысячи агентов со всей страны информацию в Германию передают. Сеть давно налажена, так что пока нервировать нового и внезапного союзника германская разведка не хочет.
А передает разветвленная агентура о том, что некоторые части, самые обученные и боеспособные, как обещал своему кузену император, с польско-немецкой границы отводятся и сейчас концентрируются около столицы. Видно, что ни о каком внезапном нападении кузен Ники не подумывает и вообще, пяткой креститься, что послушался моих убедительных слов.
— Раз нам удалось вывернуться из непреодолимых обстоятельств, ваше Императорское Величество, предлагаю тост! Вам и всей Вашей чудесной семье! За тысячелетие дома Романовых! — вот так верноподданнически я отыгрываю свое присутствие за царским столом.
Понимая, конечно, отчетливо, что сейчас очень льщу императорской семье. Да и бог с ним, хорошее слово всем необходимо.
Поднимаю я бокал с «Кристаллом» на торжественном вечере в честь чьих-то именин в семье.
И рассказываю потом новый для всех здесь тост про дом и козу с таким грузинским акцентом и колоритом.
Цесаревич весело смеется, дочери императора, переглядываясь между собой, тоже для приличия хлопают в ладоши. Им трудно понять смысл тоста простого человека.
Император с Александрой Федоровной обрадованно поднимают бокалы, у супругов теперь постоянно хорошее настроение. Видно, что воевать со своей родней они очень не хотели, и вот эта задумка сбылась.
Ну, на какое-то время точно! Там дальше посмотрим, а пока можно радоваться!
Да, я теперь как штатный лекарь царской семьи и особо приближенный советник императора, частенько оказываюсь за столом императора во время обедов и, иногда, даже семейных ужинов.
Это когда приходят важные новости с Западного фронта и император очень хотел бы их обсудить со мной первым.
Главное, что не с Восточного фронта приходят!
Осознание правильности своего поступка еще не совсем улеглось у него в голове, поэтому он каждый раз с надеждой спрашивает меня об этом, не ошиблись ли мы в чем-то.
— Да все отлично складывается именно для нас, государь. К этому времени мы потеряли бы в Восточной Пруссии вторую ударную армию генерала Самсонова. Около пятидесяти тысяч лучших русских воинов из регулярной армии, не какие-то там мобилизованные, из-за бестолкового командования попали бы в плен, погибли или оказались ранены. А сейчас такого даже в перспективе не имеется, никаких потерь мы не несем, а ведь заканчивается уже второй месяц войны. Германцы в этот раз прошли на двадцать верст дальше, уже почти дошли до Парижа и могут обстреливать рабочие окраины из дальнобойных орудий. Они взяли на пятьдесят тысяч больше пленных французов. Англичане перекинули на побережье на двести тысяч своих солдат больше. Но, Париж, основная кузница французского оружия, все же не взят и, значит, в перспективе Германия все равно потерпит поражение в долгой-долгой войне.