Все случилось на Джеллико-роуд

Я спрыгиваю на землю и начинаю колотить его изо всех сил. Григгс падает, и я удивлена, что его оказалось так легко завалить, сбив с ног.

— Тебе на всех плевать, засранец!

Я готова расплакаться, что в последнее время случается часто. Я слышу, как дрожит мой голос, и ненавижу себя за это. Григгс сбрасывает меня, и я понимаю, что он тоже в гневе.

— Не смей, — ледяным тоном требует он, — не смей говорить, что мне плевать.

Я перевожу взгляд на опрокинутое ведро и замечаю, что в нем нет ни дегтя, ни краски — ничего. Просто вода. Я смотрю на ствол и вижу, что все цело, только поблескивают капли воды, оставшиеся внутри надрезов.

Григгс лежит рядом со мной. Не глядя, протягиваю ему руку.

— Мир? — спрашиваю я.

Он берет меня за руку, но вместо того, чтобы пожать ее, просто держит, а потом роняет себе на грудь. Я чувствую, как стучит его сердце. Не знаю, как прервать молчание и как долго мы будем здесь лежать, но во всем этом есть что-то неловкое и одновременно умиротворяющее.

— Кофе будете? — кричит нам Сантанджело. Мы оба поднимаем взгляд. Чез, Бен и Раффи смотрят вниз, перегнувшись через перила.

— Эспрессо? — уточняет Энсон Чои, возникая у нас за спиной.

— Только что сваренный, — отвечает Бен. — Вы бы видели, сколько у них тут всяких штук.

Энсон Чои умоляюще смотрит на Григгса.

— Ты готов продаться за кофе? — с отвращением произносит Григгс.

— У них там еще кексы есть, — сообщаю я. — С двойной порцией шоколадной крошки. Его мама пекла.

Григгс встает и протягивает мне руку.

— Мир.





Глава 16




Ко второму дню каникул весь факультет разъехался по домам. Джесса настаивает, что предпочла бы остаться со мной, но я ее не слушаю, во-первых, потому что с ней я свихнусь, а во-вторых — потому что знаю, что она врет. Понимаю, что не ошиблась, когда вижу, как загораются ее глаза при виде приехавших за ней матери и сестер Сантанджело.

Первые два дня я наслаждаюсь тишиной и покоем, отсутствием вопросов и драм, возможностью беспрепятственно пользоваться телевизором, интернетом и всем, что есть вкусного на кухне. Но в среду, к моменту, когда Раффи подходит к нашему крыльцу, я уже чувствую, что общество Тейлор Лили Маркхэм мне изрядно надоело.

— Я умираю от скуки, — признается она. — Хочешь выбраться куда-нибудь? Туда, где есть торговый центр?

— Мы сто лет будем добираться. Пока дойдем до города, пока поймаем автобус…

— А если у нас, допустим, будет машина?

Я озадаченно смотрю на нее.

— У Сантанджело она есть, — поясняет Раффи. — Он держит ее в старом сарае возле тропы за рекой.

— Откуда ты знаешь?

Она пожимает плечами.

— Ходила на собрание молодежного движения в субботу вечером.

— Сантанджело участвует в молодежном движении?

— Нет, зато его девушка — да, и, Богом клянусь, из этой дурочки можно вытянуть все что угодно. Видишь ли, Сантанджело держит машину в тайне, потому что отец поймал его за превышением скорости на пять километров в час.

— Бедняга, — говорю я, думая о том, как непросто, наверное, когда у тебя отец сержант полиции. Но сочувствие длится недолго.

— Ключи?

Она усмехается.

— В этом городке никто не запирает двери, а завести можно и без ключа.

Наверное, мое лицо снова выдает недоумение, потому что она поясняет:


— Еще одна история из жизни в городке. Слишком длинная и неинтересная, но умение заводить машину без ключа очень полезно.

Мне начинает нравиться эта идея. Если у меня будет доступ к машине на каникулах, так можно и до Сиднея добраться.

До старого сарая идти не меньше тридцати минут, так что мы берем велосипеды и незаконно пользуемся территорией кадетов в надежде, что нас не поймают. У кадетов что-то вроде выходного. Занятий нет, но есть постоянные походы за пределы нашего района. Так что сегодня самый подходящий день для нарушения условий договора.

Так приятно снова сесть на велосипед, и я вспоминаю времена, когда была в девятом классе и эту тропу еще не уступили кадетам. Мы летели по изгибам притоптанной дорожки, обгоняя друг друга на самых опасных участках. Однажды я влетела в дерево и сломала руку, и Ханна не разговаривала со мной целую неделю. Но сейчас ее нет рядом, и мы с Раффи несемся наперегонки, и каждая из нас хотя бы раз резко тормозит, слетая с велосипеда. Ссадина на ноге щиплет, но я добираюсь первой. По венам бежит адреналин, и я готова на любое преступление, включая угон незарегистрированной машины сына местного сержанта полиции.

Старый сарай выглядит совсем ветхо, и я сомневаюсь, что кто-то мог загнать туда автомобиль, не развалив всю конструкцию. Мы оставляем велосипеды за сараем и с огромным трудом открываем деревянные двери. К тому моменту, как мы справляемся этой задачей, мы успеваем пропотеть и утомиться. Но, стоит нам шагнуть внутрь, и усталость сменяется триумфом. Перед нами стоит старенький, но невероятно блестящий темно-синий «коммодор». Как и обещала Раффи, двери не заперты. С минуту мы просто ходим вокруг машины, восхищаясь дерзостью своего плана.

Раффи забирается внутрь и ныряет под приборную панель. Я прислоняюсь к окну и заглядываю внутрь, наблюдая, как она вытаскивает проводки и соединяет их, как в фильмах, которые всегда вызывали у меня сомнения, потому что все выглядело уж очень просто.

— Ты меня сейчас офигенно впечатлила, — признаюсь я.

— Уже мечтаю о том дне, когда скажу ему, — хихикает она. — «Эй, Чез, а ты знал, что все это время мы были в курсе про твою драгоценную тачку?» Вот бы сфоткать его лицо в этот момент. Представляешь?

Машина начинает рычать, и я слышу, как Раффи издает победное «Есть!».

— Полагаю, я бы очень мило улыбался на этом фото, — произносит Сантанджело за моей спиной, отпихивая меня от окна, — думая о том, как ты будешь всю жизнь хранить его под подушкой.

Он открывает дверь машины и вытаскивает Раффи, так что та даже стукается головой. За спиной у Сантанджело стоит Джона Григгс, который тоже не в восторге от происходящего.

— Не смейте больше никогда трогать мою машину, — требует Сантанджело с такой же яростью, как когда Григгс отпускал шуточки про его мать.

Раффи весьма театрально прикасается к машине пальцем.

— Теперь ты в нашем списке на уничтожение, — заявляет Чез, доставая из кармана носовой платок и стирая воображаемый отпечаток. Я сто лет не видела носовых платков, и теперь, когда он обнаружился у Сантанджело, с большим трудом сдерживаю смех.

— О-о, напугал, напугал, — говорит Раффи. — Пойдем, Тейлор.

— А что это вы тут делаете? — с подозрением спрашиваю я. — Почему тусите вместе?

— Мы не тусим, — отвечает Сантанджело.

— Ну, а выглядит так, будто тусите, — возражаю я.

— Вовсе нет, — влезает Джона Григгс. — Уж поверь. Его отец заставил нас побелить полгорода и, если мы еще немного задержимся, он отправит нас красить вторую половину.

— Это наказание за то, что вы устроили на приеме? — уточняет Раффи.

— Нет. Думаю, это за то, что было в придорожном магазине, — бормочет он, отводя взгляд.

— Или за тот случай возле «Вулвортса», — предполагает Сантанджело. Про это мы даже не слышали. — Бабуля Фэй увидела нас и рассказала моей маме, а та отцу.

— Ребята, хватит уже драться, — говорит Раффи. — Всем это давно надоело. Кто сейчас вообще устраивает драки?

— А мне этот городишко надоел, — говорит Григгс. — Можно мы куда-нибудь выберемся?

— Ты ему за это врежешь, или придется мне? — спрашивает Раффи у Сантанджело, злобно глядя на Григгса.

Я оттаскиваю ее в сторону.

— Мы уходим.

Мы не оглядываемся. Велосипеды-внедорожники в городе запрещены, так что приходится вернуться в мир без колес, но теперь я хотя бы скучаю не одна. Придется ограничить шоппинг двумя-тремя городскими магазинчиками одежды. От гаража до Джеллико-роуд идти дольше, чем если бы мы добирались от своего корпуса, но, когда мы выходим на дорогу, машина Сантанджело уже стоит возле тропы.

— Можем вас подвезти, — ворчит он.

Григгс смотрит прямо перед собой, как будто ему вообще плевать.

— А что если мы оставим отпечатки пальцев на сиденье? — спрашиваю я. — Одолжишь нам свой платочек?

Нас с Раффи мой юмор очень веселит.

— Просто ничего не трогайте.

Если не считать поездки с мистером Палмером, когда он забирал меня из тюрьмы, я сто лет не каталась на машине, особенно днем. Во всем этом есть что-то обыденное, даже если на переднем сиденье устроились твои заклятые враги. Сантанджело и Григгс вступают в яростный спор о том, чей диск включить первым, и Григгс побеждает по одной простой причине: у Сантанджело руки заняты рулем. Начинает играть песня группы New Order, и, едва успевают отзвучать первые ноты и мелодия набирает силу, я чувствую, будто перенеслась за тысячу миль от тревог прошедшей недели. Я высовываю голову в открытое окно, и все мои чувства словно включаются. Сантанджело хорошо водит и знает каждый сантиметр дороги, без труда справляясь с ее изгибами и объезжая ямы. Я погружаюсь в дрему. Ритм музыки и голоса вокалистов заставляют прикрыть глаза, но окружающие меня цвета все равно проникают сквозь веки. Мелькает зеленый и коричневый, зеленый, коричневый и…

— Стой! — кричу я. — Сантанджело, остановись!

Тормоза визжат, и всех нас по инерции бросает вперед.

— Что такое? — спрашивают все хором.