Все случилось на Джеллико-роуд

— Зачем вы об этом спрашиваете? Он не сбежал. Он бы никогда нас не бросил. С ним что-то случилось. Что-то плохое.

— Послушайте, — вздохнул он. — Яне хочу сказать, что не верю вам, но мы постоянно такое слышим. Что кто-то просто не мог вот так взять и сбежать. Но оказывается, что это так. Бывают вещи, которых не знают о человеке даже самые близкие.

— Вы не знаете моего брата.

— Тейт, ты последняя, кто его видел, — сказал Джуд. — Можешь что-нибудь припомнить?

Она ошеломленно взглянула на него.

— Припомнить? Я помню все, что когда-либо ему говорила и все, что он говорил мне.

Они выжидающе уставились на нее.

— Он говорил о том, куда хочет поступать, и что просматривает городские газеты и ищет квартиру, где мы с ним могли бы жить, и что Нани сможет приехать к нам в следующем году, когда окончит школу. И что мы поживем в городе четыре года, а потом вернемся сюда, и он построит дом. Дом для нас с ним и Нани. И что тяжело будет оставить здесь Фитца, но, возможно… Возможно, удастся уговорить его поехать с нами в город, и что Джуд тоже будет там, а потом я сказала ему… Я сказала, что у нас будет ребенок.

— Тейт, — выдохнула Нани. — О Тейт…

— Он был… Не знаю, поражен, наверное. Как будто не мог поверить. То есть мы были с ним… в этом смысле… уже давно… Потому что я знала, что никого, кроме Вебба, мне не нужно. В ту ночь, — сказала она, повернувшись к Нани, — помнишь? Я услышала его голос, и это было… Как будто со мной заговорил Бог, и я поняла, что с этого мгновения всегда буду с ним — до конца жизни. Только поэтому я и выжила. Чтобы быть с мальчиком, чей голос я услышала. Помнишь, Нани? Он вылез из окна, перелез через осколки лишь затем, чтобы взять меня за руку.

— Нет, Тейт, это ты пролезла в окно, чтобы взять нас за руки. Ты еще порезалась, помнишь? И все ради того, чтобы быть с нами.

Нани приобняла Тейт, а Джуд смотрел на нее и не узнавал. Ее голос звучал сильнее. Эти два дня он не мог даже посмотреть ей в глаза. Ее взгляд стал таким острым и сосредоточенным, что мгновенно пронзал Джуда.

— Может, он решил… — начал коп.

— Нет, — перебила Нани, внимательно уставившись на него, будто предупреждая, чтобы тот не смел расстраивать Тейт. — Мой брат ни за что на свете нас не бросил бы. Можете сколько угодно говорить о статистике и своем опыте, но вы не знаете Вебба.

Констебль взял ручку и с деловым видом начал записывать подробности, однако внутри у него все переворачивалось от сочувствия к этим детям.

— Мне понадобится фото, — предупредил он. — И, может, вам посоветовать хорошего врача? Просто у моей жены тоже скоро будет ребенок.

Нани посмотрела на Тейт и кивнула.

— Давайте начнем с имени, — сказал констебль.



Мы приходим в клуб скаутов на очередную встречу с горожанами и кадетами, готовые обсуждать серьезные вещи и выставлять разумные требования. Когда мы с Рафаэллой и Беном прибываем на место, то видим нескольких городских девчонок возле входа, к которому как раз приближаются Джона Григгс и Энсон Чои. Одна из девчонок подходит к Григгсу и протягивает свой телефон. Безо всяких вступлений типа «Привет, как дела, можно я тебе позвоню?» Просто отдает ему мобильник, чтобы он вбил свой номер. Мне хочется испортить им удовольствие, сообщив, что за Джеллико-роуд не ловит сеть, но это бы значило, что мне не все равно.

— Прости, но у нас за Джеллико-роуд не ловит сеть, — говорит Джона Григгс, возвращая ей телефон и исчезая за дверью.

Когда я прохожу мимо этих девчонок, одна из них говорит:

— Это его девушка.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ним.

— Что ты сказала?

Они молчат, глядя на меня широко распахнутыми глазами, мол, ты совсем тупая — отвечать, когда тебя не спрашивают?

— Я не его девушка, — настаиваю я.

— Ну, нам же лучше, — дерзко отвечает одна из них.

— Вообще-то нет, — встревает Рафаэлла. — У него есть девушка, которую он безумно любит. Она живет с ним по соседству.

Я удивлена такими новостями, и еще больше тем, что Раффи знает. С другой стороны, она всегда все знает. Мы входим в комнату, и я задаю этот жизненно важный вопрос, старательно изображая безразличие:

— Как ты узнала про Григгса и его девушку?

— Очень просто. Я соврала.

Встреча оказывается фарсом с самого начала. Сантанджело вынужден нянчиться с тремя своими сестренками, и они отрабатывают движения из клипов Бейонсе, а братья Маллеты непременно жаждут поиграть на гитарах.

— Твоя мама сказала моей, что хочет взять к себе Джессу Маккензи на выходные, — обращается Рафаэлла к Сантанджело, перекрикивая шум. — Вы что, знакомы?

Впервые об этом слышу, и меня переполняет необъяснимая тревога.

— Жесть, — отвечает он с недовольным видом. — Как будто у нас мало женщин в доме.

Братья Маллеты ссорятся все это время, и в какой-то момент Энсон Чои с Беном пытаются их разнять, одновременно споря о музыкальном тоне. В итоге Джона Григгс кричит:

— Это дурдом какой-то! Я больше сюда не приду.


В кои-то веки я с ним согласна.



Снаружи городские девчонки все еще торчат у входа, и, пока мы дожидаемся Бена, я замечаю, что они разговаривают с Григгсом, которого как будто весьма забавляет то, что они ему сообщают. Должно быть, он притворяется, потому что я не верю, что эти девицы способны на остроумие.

Домой мы возвращаемся пешком. Кадеты идут следом, и, не желая, чтобы нас подслушивали, мы с Беном и Рафаэллой молчим.

— Знаешь, чем я займусь, когда вернемся в лагерь, Чои? — говорит Джона с напускным энтузиазмом.

— Чем, Григгс?

— Я напишу письмо своей соседке. Это моя девушка. Мы безумно любим друг друга.

Рафаэлла косится на меня, и я вижу, что она с трудом сдерживает смех. Внезапно я понимаю, что именно так развеселило Григгса в разговоре с горожанками.

— Не знал, что у тебя есть девушка, Григгс, — изображает удивление Энсон Чои. — А как зовут?

— Имя я не расслышал, — продолжает представление Григгс.

— Лили, — бросает через плечо Рафаэлла, и на этот раз уже я вынуждена покоситься на нее.

— Приятно знать, что я влюблен в девушку с классным именем.

— Это второе имя Тейлор, — отзывается Рафаэлла.

Я решаю, что нужно срочно вытолкнуть ее под колеса следующей же машины. Это моя приоритетная задача на ближайшие десять секунд.

— Ну, ребята, — говорит Бен, поворачиваясь к ним и пятясь задом наперед, — так чем же, кроме писем воображаемым подружкам, вы там занимаетесь без телевизоров и телефонов?

— Мужскими делами. Это секретная информация, — снисходительно сообщает Григгс.

— Ого, жаль, я не такой, — говорит Бен, качая головой с притворным сожалением. — Я-то сегодня просто буду тусить у Тейлор в спальне, лежать на ее кровати, делиться с ней наушниками и надеяться, что она не займет все место, а то кроватка-то совсем узенькая.

Он машет им рукой.

— Так что когда будете заниматься своими мужскими делами, вспомните о моей тяжкой доле.

Григгс и Бен какое-то время соревнуются в напряженные гляделки, пока Энсон Чои не утаскивает своего товарища на другую сторону дороги. Я смотрю на Бена, затем на Рафаэллу.

— И что вы тут устроили? — начинаю я гневным шепотом. — Лили, спальня Тейлор?

Оба смотрят на меня с невинным видом, как бы говоря: «Мы? А что мы?»

— Он только что вырос в моих глазах от нуля до двойки, потому что не врезал тебе, Бен.

— И при каком же условии ты бы поставила ему десятку?

Я бросаю взгляд на противоположную сторону дороги, где идет Григгс. Его походка кажется ленивой, но в то же время настолько уверенной, что невольно хочется идти следом.

Я поставила бы Джоне Григгсу десятку в четырнадцать лет, в поезде, когда он плакал, рвал на себе волосы, бил себя ладонью по лбу, и всепоглощающая ненависть к себе лилась из него, как кровь из раны на животе в фильмах про войну, и впервые в жизни я нашла для себя какой-то смысл. Я стала сосудом для горя, боли, вины и страсти, которые терзали Джону Григгса. Мы сидели на полу вагона, и он позволил мне обнять его, а я повторяла: «Ш-ш, Джона, ты не виноват». Продолжая дрожать, он взял меня за руку и переплел наши пальцы, и впервые я почувствовала чужую боль.



Стук в окно посреди ночи пугает меня до чертиков. Я уже много лет пользовалась окном как выходом из комнаты, но еще никто не пытался попасть через него внутрь, и на несколько безумных мгновений мне в голову приходит мысль, что за мной явился мальчик из сна.

Я встаю из-за компьютера, выглядываю в окно и вижу Григгса, скрючившегося на карнизе. Он не просит впустить его, просто встает, ожидая, что я отойду в сторону. Строго говоря, это, пожалуй, идет вразрез с правилами территориальной войны, но я открываю окно. Григгс окидывает взглядом мою майку и трусы и долго смотрит на меня, как будто ничего такого в этом нет. Затем он забирается внутрь и молча осматривается.

Я подхожу к шкафу и надеваю джемпер, который едва доходит до бедер.

— Надеюсь, ты это не из-за меня.

Я не отвечаю, и он непринужденно прислоняется к столу, взяв в руки лежавшую на нем книгу.

— Это все ерунда, — говорит он мне, пролистывая страницы. — Не бывает таких людей, как Аттикус Финч.

Я пожимаю плечами.

— Но было бы здорово, если бы были. Ты зачем пришел?

— Ну, а ты как думаешь? Клуб, — отвечает он.

— Если договоримся, нужно будет потом объяснить правила горожанам, — кивнув, напоминаю я.