Ведьма Западных пустошей

В тот же миг она увидела привидение: Вера, живая и здоровая Вера, шла мимо парка в сторону церквушки Святой Алатины, и следователь удивленно воскликнул:

– Надо же! Цветное…

Похоже, призраки раньше были серыми тенями. Аделин смотрела, не в силах отвести взгляд. Пусть хоть так, с артефактом, который усилила ее магия, но добрая хорошая девушка сейчас была живой. Вот рядом с ней остановился экипаж – черно-красный размытый силуэт. Вот открылась дверь, и Вера обернулась, и на ее губах расцвела улыбка.

– Нет, – прошептала Аделин, словно могла что-то исправить и как-то остановить пятую жертву. – Нет, Вера… – Голос окреп, и она отчаянно воскликнула, уже понимая, что это напрасно: – Нет, стой!

Человек, сидевший в экипаже, протянул к девушке руку, окутанную сиреневой дымкой – девушка оперлась на нее и за мгновение до того, как призрак Веры растаял, Аделин увидела золотую вспышку в этом дымном мареве. Мелькнула оскаленная пасть, лев, поднявшийся на задние лапы, пряди пышной гривы.

– Запонка… – выдохнула Аделин, глядя Бастиану в глаза. – Вы ее видели?

Он нахмурился. Посмотрел одновременно озадаченно и радостно.

– Нет. Что за запонка?

– Золотая, со львом, – ответила Аделин, не в силах выпустить руки следователя, и спросила с отчаянной надеждой: – Это ведь улика, да?

– Еще какая. – Изувеченное лицо перед ней дрогнуло от победного торжества, и над Аделин сомкнулся занавес обморока.



– …сильный молодой мужчина, обеспеченный, с собственным экипажем. Золотые запонки со львом, возможно, это герб его дома.

Аделин казалось, что она плывет. Вот лодка – плавно качается на волнах, словно колыбель, а над ней высоко-высоко раскрыт зонт неба, и по глубокой синеве неспешно скользят завитые кудри облаков.

– Мы, вашбродь, тут все на коленках исползали, – пробасил знакомый голос офицера Бруни: тот мог рыкнуть так, что галки падали с веток. Откуда он только взялся в ее лодке? Волны мягко качали Аделин, вселяя в нее давно забытое умиротворение – она закрывала глаза, открывала, видела небо. Вот пролетела чайка, вот мелькнула растрепанная косица быстрого дождя. – Все экипажи облазили, вот я лично, вот этими руками в них ковырялся. Ни следа, ни ниточки. Пачку смех-травы нашли, это было дело. Ну так сдали по описи. Владельцу внушение для первого раза.

– Красно-черный экипаж, – уточнил Бастиан, и Аделин вдруг обрадовалась тому, что он здесь. Если бы ей несколько дней назад сказали, что она, ведьма, будет рада инквизитору, чьей физиономией можно кошек в переулках распугивать, Аделин лишь помахала бы рукой над головой, показывая, что это полный бред.

– Так все они красно-черные, – ответил Бруни. – Мода такая, чтоб ее.

– А ведь я где-то видел такие запонки, – задумчиво произнес господин Арно, и Аделин подумала, что ее, должно быть, принесли в участок. Что за странный и долгий день – утром Уве сбежал из дома, еле нашли, теперь вот это.

– Список обеспеченных молодых мужчин, – сухо сказал Бастиан. – Скрупулезный обыск в домах по списку.

Полицмейстер рассмеялся.

– Будет скандал: наши благородные господа и так уже злы на полицию. Мало того что убийца до сих пор не пойман, так их еще и смеют подозревать в его грехах. Ну да ничего, покричат и перестанут.

– Пусть злятся еще и на инквизицию, – буркнул Бастиан и добавил: – О, вот и все.

Кажется, он вздохнул с облегчением. Лодка исчезла, превратившись в больничную койку, затянутую белым полотном, синее небо стало высоким серым потолком. Мир обрел устойчивость, и Аделин увидела, что лежит в больничной палате. Бастиан сидел на краю койки, придерживая ее за запястье. Полицмейстер и офицер Бруни стояли чуть поодаль.

– Здесь совещание? – спросила Аделин, ей даже удалось улыбнуться. Господин Арно тоже расплылся в улыбке. Аделин вдруг подумалось, что отец смотрел на нее точно так же, когда она выздоравливала после болезни.

– В определенном смысле, – ответил он. – Вас соединило в цепь с господином следователем, разделять до определенного момента было нельзя. Он позвал нас сюда.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался Бастиан и поспешил объяснить так, будто во всем была его вина: – Ваши нервные узлы не выдержали артефакта. Но сейчас уже все в порядке.

Аделин попробовала сесть, и Бастиан выпустил ее руку. Почему-то ей показалось, что он не хотел этого делать. «Показалось», – сердито подумала Аделин и, откинувшись на подушку, сказала, глядя на полицмейстера:

– Запонки с золотым львом. Крупные, тяжелые. В какой-то момент я увидела их очень отчетливо.

Господин Арно кивнул, а Бастиан добавил:

– Нет, обысков не нужно, мы спугнем его, и он избавится от запонок. Он не должен узнать, что мы их выцепили. Сколько в городе ювелирных магазинов?

Он поднялся и сделал несколько шагов по палате, словно ходьба помогала ему сосредоточиться. Аделин неожиданно обратила внимание на то, какие у него изящные длинные пальцы, словно следователь был не инквизитором, а музыкантом.

– Всего один, – ответил полицмейстер. – Плюс лавочка Моше. Он сам делает почти все свои украшения.

– Что ж, я их навещу, – улыбнулся Бастиан, и Аделин вдруг поняла, что почти не замечает его шрамов. В следователе таилось нечто гораздо важнее уродливого лица, когда она подумала об этом, то ей сделалось непередаваемо стыдно. А Бастиан добавил:

– Кстати, господин Арно, а почему до сих пор нет некоего подобия карантина для девушек? Вчера и сегодня я видел, что они спокойно себе гуляют, хотя им нужно сидеть взаперти да под охраной верных слуг.

Полицмейстер только руками развел.

– Говорили, господин Беренгет, тысячу раз говорили! Невинных дев под замок, если не хотите их потом хоронить! Но попробуй кого удержи, особенно если родители говорят, что полиция им не указ. И особенно если у Леопольда новая коллекция тканей и платьев! А еще Акслин Верт приезжал на гастроли, весь город на концерты приходил. Да и погода, собственно… Так и шепчет, что надо прогуляться.

Да, благородные господа Инегена твердо считали, что будут подчиняться лишь собственным желаниям и правилам – таковы были их многовековые принципы, которые за несколько дней не отменить. Может быть, это вообще особенность человеческой природы: быть свято уверенным, что все плохое произойдет с соседом, а не с тобой. Бастиан вздохнул и сказал:

– Что ж, я подумаю об этом. Навешу хотя бы маячки, пусть показывают местонахождение на карте. Это-то родители позволят?

Господин Арно кивнул.


– Если вы прикажете, то позволят. Вы из столицы, к вам больше уважения. И страха.

На том и порешили. Когда полицмейстер и офицер Бруни распрощались с Аделин и покинули палату, Бастиан снова сел на край койки и негромко спросил:

– Как вы себя чувствуете, Аделин?

Аделин прислушалась к себе.

– Хорошо, – ответила она. – Но волнуюсь за брата.

Она вспомнила утро, слуг, которые вели Уве чуть ли не под руки, и впервые за все эти годы подумала, что, возможно, слишком сильно его опекает. Что ему надо дать чуть больше свободы.

– Доктор сказал, что отпустит вас через несколько часов, – сообщил Бастиан и осторожно, словно боялся сломать, взял Аделин за руку. – Я хочу прикрепить к вам маячок, он будет показывать, где вы. На всякий случай. – Он помедлил и добавил: – Убийца мог за нами наблюдать. И узнал, что вы видели запонки.

В животе похолодело. Аделин живо представила: металлический тазик с водой и яркая картинка – они с Бастианом в парке, призрак Веры, который опирается на протянутую руку и садится в экипаж.

– Если он наблюдает, – прошептала она, – то мог услышать ваш разговор с полицией.

Бастиан ободряюще улыбнулся.

– Не мог, я бросил личное заклинание и закрыл эту палату от внешних воздействий.

Аделин поняла, почему он так бледен: личные заклинания отнимали много сил у владельцев. Что ж, тогда у них есть надежда. Может быть, Бастиан прямо сегодня выяснит имя хозяина запонок с золотым львом, найдет другие улики, и все закончится. Жизнь вернется в свою спокойную колею, и Аделин будет жить дальше и не бояться, что человек с уродливым лицом передумает и заберет у нее брата.

– Тогда цепляйте ваш маячок. – Аделин тоже улыбнулась, и Бастиан осторожно провел пальцем по ее раскрытой ладони.

– Потерпите немного, – произнес он.

Это было больно – казалось, будто следователь с размаху загнал в ладонь раскаленный гвоздь. На мгновение у нее потемнело в глазах; Аделин сдавленно зашипела и испуганно посмотрела на руку – да этот столичный урод ее изувечит! На коже расплывался зеленоватый иероглиф. Вот он полностью растворился, и боль ушла. В воздухе повис тонкий запах ландыша и растаял; издалека донесся хрустальный перезвон колокольчиков и исчез.

На несколько мучительно долгих секунд Аделин окутало холодом. Когда он развеялся, Бастиан сказал:

– Вот и все. Теперь отдыхайте, а я пойду.

– Удачи, Бастиан, – откликнулась Аделин и неожиданно добавила: – Берегите себя.

Следователь испытующе посмотрел на нее, словно пытался понять, что на самом деле скрывается за этим пожеланием, и кивнул.

– Я постараюсь, Аделин, – вернул он ее собственные слова. – Правда постараюсь.



Ювелирный магазин, который важно расположился в самом центре единственной пешеходной улицы Инегена, ничем не уступал столичным. В прозрачных витринах на бархатных подставках сверкали колье с бриллиантами и сапфирами, продавщицы в форменных синих платьях с улыбками показывали покупательницам серьги и подвески, которые рассыпали во все стороны пестрые брызги света, а важный господин за стойкой принимал заказы на товары в большом глянцевом каталоге Антервега, крупнейшего ювелирного дома. Бастиан и сам заказывал у Антервега булавки для платков и заметил, что каталог новый, он такого еще не видел.

Да, люди в Инегене идут в ногу со временем. Особенно те, которые имеют дело с золотом и драгоценными камнями.

Дождавшись своей очереди, Бастиан плавно махнул перед лицом важного господина своим жетоном и сказал:

– У следствия есть вопросы.

– Максим Готье, – представился важный господин. – К вашим услугам. А, простите, этот бриллиант у вас из ювелирного дома Саваж-Буассон? Лекия? Середина прошлого века?

Бастиан машинально дотронулся до шеи. Да, эту булавку с бриллиантом ему подарил отец, купил в Лекии в далекой юности. Надо же, в Инегене работают профессионалы.

– Да, – сдержанно кивнул он.

– Исключительная редкость, – уважительно заметил Готье. – Уже и не вспомню, когда видел такое в прошлый раз. Так чем могу помочь?

– Золотые запонки со львом, – начал было Бастиан, но Готье лишь скривился и махнул рукой.

– Милорд! Вы носите лекийские бриллианты и спрашиваете о запонках со львом? Уж простите, но это невероятная пошлость. Лучше сразу надеть кандалы, это хотя бы будет дерзко.

Бастиан усмехнулся. Да, в Инегене опытные продавцы, ничего не скажешь. Сразу берут покупателя в оборот.

– А что, многие носят? – поинтересовался он.

– Да все, у кого есть деньги на золото! – сообщил Готье. – А когда вещь носят все, то она делается, как бы это поточнее сказать, затертой. Дешевой, несмотря на высшую пробу. Не рекомендую, милорд. С вашим-то вкусом!

– Мне нужен список тех, кто покупал такие запонки, – произнес Бастиан.

Готье кивнул, всем своим видом демонстрируя готовность к услугам.

– Разумеется, милорд. – Нырнув под свою стойку, он извлек табличку с надписью «Перерыв». – Перепишу и принесу. А пока посмотрите нашу новую коллекцию, привезли вчера. Есть исключительно привлекательные вещицы.