Связанные честью

— Это правда, — он отступил назад и жестом указал на меня. — Тогда может ты окажешь честь и вобьешь в неё немного здравого смысла?

Жесткий взгляд Луки остановился на мне, и я перестала дышать.

— Она не ослушается меня.

Отец поджал губы.

— Ты прав. Но Ария будет жить под моей крышей до свадьбы, и хотя честь запрещает мне поднять руку на нее, мне придется найти другой способ, чтобы заставить ее подчиниться мне, — он сердито посмотрел на Джианну и ударил ее во второй раз. — За каждую ошибку, Ария, твоя сестра будет принимать наказание вместо тебя.

Я поджала губы, слезы покалывали глаза. Я не взглянула на Луку или отца, пока не нашла способ скрыть от них свою ненависть.

— Умберто, отведи Джианну и Арию по комнатам и убедись, что они останутся там.

Умберто спрятал свой нож и жестом приказал нам следовать за ним. Я шагнула мимо отца, волоча на себе Джианну и склонив голову. Она напряглась, когда мы переступили через кровь и отрубленный мизинец на деревянном полу. Мои глаза метнулись к Раффаэле, который сжимал свою все еще кровоточащую рану. Его руки, рубашка и брюки были залиты кровью. Джианну, казалось, снова собиралось стошнить.

— Нет, — твердо сказала я. — Посмотри на меня.

Она оторвала взгляд от крови и взглянула на меня. В ее глазах стояли слезы, а на нижней губе был порез, кровь из которого капала на подбородок и ночную рубашку. Моя рука сжала плечо сестры. Я здесь ради тебя. Наши сфокусированные на друг друге глаза казались единственным ее якорем, когда Умберто вывел нас из комнаты.

— Женщины, — сказал мой отец насмешливым тоном. — Они даже не терпят вид малой крови.

Я практически чувствовала, как взгляд Луки прожигал мою спину, прежде чем закрылась дверь. Джианна вытерла свою кровоточащую губу, когда мы поспешили за Умберто через коридор и поднялись по лестнице.

— Я ненавижу его, — пробормотала она. — Я их всех ненавижу.

— Тсс. — Я не хотела, чтобы она так говорила перед Умберто. Он заботился о нас, но был солдатом моего отца.

Он остановил меня, когда я хотела последовать за Джианной в ее комнату. Я не желала оставлять ее одну. И сама не могла остаться в одиночестве.

— Ты слышала, что сказал твой отец.

Я посмотрела на Умберто.

— Мне нужно помочь Джианне с губой.

Умберто покачал головой.

— Это невозможно. Когда вы вдвоем в одной комнате, это всегда сулит беду. Считаешь, разумно сегодня еще больше злить вашего отца?

Умберто закрыл дверь комнаты Джианны и мягко подтолкнул меня в сторону моей, соседней.

Я шагнула внутрь, затем повернулась к нему.

— Комната, полная взрослых мужчин, которые смотрят, как один из них избивает беззащитную девушку, это ли знаменитое мужество мужчин мафии?

— Твой будущий муж остановил твоего отца.

— От удара для меня, не Джианны.

Умберто улыбнулся, как будто я была глупым ребенком.

— Лука может господствовать над Нью-Йорком, но это Чикаго, и твой отец - Консильери.

— Ты восхищаешься Лукой, — сказала я недоверчиво. — Ты видел, как он отрезает палец Раффаэле, и восхищаешься им.

— Твоему двоюродному брату повезло, что Тиски не отрезал ему что-то еще. Лука сделал то, что сделал бы каждый мужчина.

Может быть, каждый в нашем мире.

Умберто погладил меня по голове, как будто я была обожаемым котенком.

— Иди спать.

— Ты будешь охранять мою дверь всю ночь, дабы убедиться, что я не сбежала? — спросила я с вызовом.

— Лучше привыкать к этому. Теперь, когда Лука надел кольцо тебе на палец, он сделает так, что ты всегда будешь под охраной.

Я захлопнула дверь.

Под охраной. Даже издалека Лука будет контролировать мою жизнь. Я думала, что до свадьбы она будет привычной, но как это возможно, когда все знают, что означает кольцо на моем пальце? Мизинец Раффаэле был сигналом, предупреждением. Лука заявил на меня права и будет отстаивать их.

Я не погасила свет той ночью, беспокоясь, что тьма принесет образы крови и отсечения конечностей. Однако, несмотря на свет, они все равно пришли.




ГЛАВА 3



Клубок дыма вырвался изо рта. Даже толстое пальто не могло защитить меня от зимы Чикаго. Снег хрустел под моими сапогами, когда я шла за матерью вдоль тротуара к кирпичному зданию, в котором находился самый роскошный свадебный магазин на Среднем Западе. Умберто был моей незримой и постоянной тенью. Другой солдат моего отца шел последним, за моими сестрами.

Вращающиеся латунные двери позволили нам войти в ярко освещенную внутреннюю часть магазина, где хозяйка и ее два помощника сразу поприветствовали нас.

— С Днем рождения, мисс Скудери, — пропела она.

Я заставила себя улыбнуться. Мой восемнадцатый день рождения должен был стать праздником. Вместо этого он означал лишь то, что я еще на шаг приблизилась к свадьбе с Лукой. Я не видела его с той ночи, когда он отрезал палец Раффаэле. Он отправлял мне дорогие украшения на мои дни рождения, рождественские праздники, Дни святого Валентина и годовщины нашей помолвки, но это был предел наших отношений в последние тридцать месяцев. В интернете я видела его фотографии с другими женщинами, но сегодня и этому придет конец, как только вести о нашей помолвке просочатся в прессу. По крайней мере, публично он больше не сможет щеголять со своими шлюхами.

Я не обманывала себя, думая, будто Лука не спит с ними. По правде, мне было плевать. Пока у него были другие женщины для секса, он, надеюсь, не думал обо мне в подобном ключе.

— Осталось шесть месяцев до вашей свадьбы, если меня верно проинформировали? — заметила владелица магазина. Она единственная, кто здесь выглядел взволнованным. Неудивительно, сегодня она срубит много денег. Свадьба, которая ознаменовала окончательный союз чикагской и нью-йоркской мафии, должна была стать роскошным событием. Деньги не имели значения.

Я склонила голову. Сто шестьдесят шесть дней и мне придется обменять одну золотую клетку на другую. Джианна посмотрела на меня таким взглядом, исходя из которого становилось очевидно, что именно она думает по этому поводу, но сестра держала рот на замке. В шестнадцать с половиной лет Джианна наконец научились сдерживать свои порывы, по большей части.

Владелица магазина привела нас в примерочную. Умберто и другой мужчина остались за задернутыми шторами. Лили и Джианна плюхнулись на мягкий белый диван, а мать начала выбирать свадебные платья на планшете. Я стояла посреди комнаты и смотрела на белые тюль, шелк, газ, парчу и прочие подобные вещи, ощущая ком в горле. Я скоро стану замужней женщиной. Цитаты о любви украшали стены примерочной, как будто насмешка над суровой реальностью моей жизни. Что есть любовь, лишь глупая мечта?

Я чувствовала на себе взгляды владелицы магазина и ее помощников и расправила плечи, прежде чем присоединилась к матери. Никто не мог знать, что я не счастливая невеста, а лишь пешка в игре сил. В конце концов, хозяйка магазина подошла к нам и показала свои самые дорогие платья.

— Какое платье предпочитает ваш будущий муж? — спросила она любезно.

— Обнаженный вид, — сказала Джианна, и моя мать бросила на нее взгляд. Я покраснела, но владелица магазина рассмеялась, как будто услышала самую восхитительную вещь.

— Для этого придет время в первую брачную ночь, тебе не кажется? — она подмигнула.

Я потянулась за самым дорогим платьем в коллекции, парча мечты; бюстье было вышито жемчугом и серебристыми нитями, образующими тонкий цветочный узор.

— Это платиновые нити, — сказала хозяйка. Это объясняет цену. — Думаю, ваш жених будет доволен таким выбором.

Значит, она знает его лучше, чем я. Сегодня Лука был так же чужд мне, как и почти три года назад.



***



Свадьба должна была состояться в огромном саду особняка Витиелло в Хэмптонсе. Подготовка шла в усиленном темпе. До этого я не ступала в дом или даже прилегающие помещения, но мама держала меня в курсе, и просить не нужно было.

Как только моя семья приехала в Нью-Йорк несколько часов назад, мы с сестрами собрались вместе в нашем номере люкс в отеле Mandarin Oriental на Манхэттене. Сальваторе Витиелло предложил нам пожить в одной из многих комнат особняка в течение пяти дней, которые оставались до свадьбы, но мой отец отказался. Три года хрупкого сотрудничества, но они до сих пор не доверяли друг другу. Я была рада. Я не хотела ступать в особняк, пока не придется.

Отец разрешил мне жить в одном номере с Лили и Джианной, а для себя и матери он забронировал отдельные апартаменты. Естественно, у каждой из троих дверей нашего люкса стоял телохранитель.

— Нам и правда нужно завтра присутствовать на девичнике? — спросила Лили, раскачивая босыми ногами над спинкой дивана. Мама всегда говорила, что Набоков, должно быть, размышлял о Лилиане, когда писал про Лолиту. Тогда как Джианна провоцировала всех словами, Лили для этого использовала свое тело. В апреле ей исполниться четырнадцать, но эта девочка уже эксплуатировала свои едва сформировавшиеся округлости, чтобы вывести из себя всех вокруг. Она выглядела как подросток-модель Тилан Блондо, только волосы немного светлее, и у нее не было щели между передними зубами.

Меня беспокоило ее поведения. Я знала, что так сестра выражает протест против золотой клетки, в которую мы были заключены, но в то время как солдаты отца считали ее заигрывания флиртом, другие могли неправильно понять ее поведение.

— Конечно, нужно, — пробормотала Джианна. — Ария - счастливая невеста, помнишь?

Лили фыркнула.

— Конечно, — она резко села. — Мне скучно. Давайте сходим по магазинам.

Умберто был не в восторге от предложения, даже имея в распоряжении еще одного телохранителя моего отца, он утверждал, что нас будет невозможно контролировать. В конце концов, он, как всегда, уступил.



***



Мы делали покупки в магазине, торгующем сексуальными костюмами из Rocker Chick, которые Лили отчаянно хотела примерить, когда я получила сообщение от Луки. Впервые он связался со мной напрямую, и в течение длительного времени я могла лишь тупо глядеть на экран телефона. Джианна заглянула через мое плечо.

— «Встретимся в отеле в шесть. Лука». Как это мило с его стороны попросить тебя о встрече.

— Чего он хочет? — прошептала я. Я надеялась, мне не придется его видеть до десятого августа, дня нашей свадьбы.

— Есть только один способ это выяснить, — сказала Джианна, рассматривая свое отражение.