Связанные честью

Рука схватила меня за подбородок и дернула голову вверх.

— Ты назовешь мне свое имя, или сказать Игорю, чтобы он сделал ей больно? — Он кивнул в сторону Джианны, которая лежала на мраморном полу, ошеломленно моргая.

— Ария, — тихо сказала я.

— Как Ария Витиелло? — уточнил мужчина с жестокой улыбкой.

Я кивнула. Не было смысла это отрицать. Он сказал что-то по-русски, и мужчины начали переговариваться. У меня мурашки по коже побежали от того, как они на меня смотрели.

— Где остальные? Твоя тень и дети?

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, кого он имел в виду под тенью.

— Не знаю, — ответила я.

Игорь пнул Джианну, и она закричала. Наши взгляды встретились, я видела, что она не хочет, чтобы я им что-то говорила, но как я могла смотреть на то, как они причиняют ей боль?

С улицы до нас донеслись звуки стрельбы и голоса. Главарь русских схватил меня и прижал к груди, приставив лезвие к горлу.

Страх парализовал мое тело, когда я услышала звуки борьбы. Меня оттащили назад, ближе к гостиной. Игорь тащил Джианну за волосы, но она была не способна стоять. Другой русский был отброшен назад, когда пуля разорвала его горло.

— У нас твоя жена, Витиелло. Если хочешь увидеть ее в целости и сохранности, лучше остановиться и сложить оружие.

Лука вошел с пистолетом в каждой руке. Маттео был на шаг позади него.

— Так это твоя жена, Витиелло? — произнес мужчина, горячо дыша у моей шеи.

Я извивалась в его объятиях, но хватка была мертвой. Лезвие порезало кожу, и я замерла.

Лицо Луки было маской ярости, когда он смотрел на моего захватчика. Маттео снова и снова крутил в руках ножи, поглядывая на дрожащее тело Джианны на полу. Чезаре перестал издавать булькающие звуки. Эта ночь вполне может закончиться тем, что мы все утонем в собственной крови.

— Отпусти ее, Виталий, — прорычал Лука.

Виталий схватил меня за горло.

— Мне так не кажется.

Я едва могла дышать в его хватке, но все, о чем могла думать, - что могу сегодня потерять всех, кого люблю. Я надеялась, что меня убьют первой. Потому что не могла вынести мысли о том, что буду смотреть, как все умирают.

— Ты взял то, что принадлежит нам, Витиелло, и теперь у меня есть то, что принадлежит тебе. — Виталий лизнул мою щеку, и меня чуть не вырвало. — Я хочу знать, где это.

Лука шагнул вперед, потом замер, когда Виталий снова поднес нож к моему горлу.

— Опусти оружие, или я перережу ей горло.

Виталий был глупцом, если думал, что Лука это сделает, но затем я с ужасом наблюдала, как Лука положил пистолеты на пол.

— У твоей жены восхитительный вкус. Интересно, она везде такая вкусная?

Он развернул меня к себе, и смрадное дыхание ударило в лицо. Краем глаза я видела, как Лука смотрит на меня, но мне хотелось, чтобы он отвернулся. Не хотела, чтобы он это видел. Губы Виталия приблизились. Я была уверена, что меня вырвет.

Я пыталась отстраниться, но он противно рассмеялся и схватил меня за бедро, что я едва заметила, потому что из-за моего дерганья нож уперся мне в зад. Пока Виталий водил языком по моему подбородку, я засунула руку в задний карман, вытащила нож, освободила лезвие и всадила ему в бедро.

Он закричал, отшатнулся назад, и тогда весь ад вырвался на свободу. Лука практически перелетел через комнату и прижал меня к себе, перерезав Виталию глотку от уха до уха. Голова мужчины откинулась назад, хлынула кровь, и он упал. Пули разрывали воздух, вокруг раздавались крики. Пол был скользким от крови, и только крепкая хватка Луки удерживала меня на ногах. Должно быть, в какой-то момент он кинул нож, потому что стрелял пуля за пулей из черного гладкого пистолета с глушителем. Я взяла пистолет, лежащий в луже крови. Он был скользким, но вес в руке ощущался хорошо. Внезапно Ромеро тоже оказался тут. Я пыталась найти взглядом Джианну, но она исчезла с того места на полу.

Лука выстрелил в еще одного противника и потянулся к пистолету мертвого парня, потому что у него закончились патроны, когда один из русских справа от нас направил пистолет на Луку. Я крикнула, пытаясь предупредить его, и одновременно сделала шаг вперед, направила пистолет на парня и выстрелила. Я даже не думала об этом, потому что поклялась себе, что не буду смотреть, как умирают те, кого я люблю, даже если придется умереть первой.

Пуля попала в плечо, и мой мир взорвался от боли. Мой выстрел попал тому парню в голову, и он упал замертво. Лука отдернул меня в сторону, но в глазах уже потемнело.

Когда я снова пришла в себя, Лука держал меня в своих объятиях. Вокруг была тишина, не считая чьих-то всхлипываний. Потребовалось мгновение, чтобы понять, они были моими собственными, а потом тело пронзила боль, хотелось снова потерять сознание, но мне было необходимо узнать, все ли в порядке.

— Ты в порядке? — прохрипела я.

Лука дрожал напротив меня.

— Да, — проворчал он. — Но ты нет.

Он прижимался к моему плечу. Вероятно, это и объясняло боль. Моя рубашка была вся пропитана теплой жидкостью.

— Что с Джианной, Лили и Фаби?

Я шептала, даже когда темнота снова хотела забрать меня.


— В порядке, — откуда-то отозвалась Джианна.

Ее голос звучал издалека, или, возможно, это было мое воображение. Лука просунул руки под меня и поднялся. Я закричала от боли, и из глаз потекли слезы. Вестибюль был переполнен нашими людьми.

— Я отвезу тебя в больницу, — сказал Лука.

— Лука, — предупреждающе произнес Маттео. — Пусть док разберется с этим. Он годами заботился о наших делах.

— Нет, — прорычал Лука. — Ария нуждается в лучшем уходе. Она потеряла слишком много крови.

Я видела, как несколько людей Луки посмотрели в нашу сторону, прежде чем притвориться, что заняты делом. Он был их главой и не мог выказывать слабость, даже для меня.

— Я могу сделать переливание, — раздался глубокий, успокаивающий голос.

Док. Ему было за шестьдесят, с белоснежными волосами и добрым лицом.

Лука крепче сжал меня, и я схватила его руку:

— Все хорошо, Лука. Позволь ему позаботиться обо мне. Я не хочу, чтобы ты вез меня в больницу. Это слишком опасно.

В глазах Луки было сомнение, но затем он медленно кивнул:

— Следуйте за мной!

Он понес меня к лестнице, но я снова потеряла сознание.

Я проснулась в мягкой постели, чувствуя себя потрепанной и одурманенной. Открыв глаза, я увидела спящую рядом Джианну. За окном было светло, наверное, прошло несколько часов. На лбу у нее был огромный синяк, но я предположила, что выгляжу хуже. Мы были одни, и меня заполнило разочарование. Я попыталась сесть и была награждена сильнейшей пульсацией в плече. Посмотрев вниз, я обнаружила, что плечо и предплечье перевязаны бинтами. Джианна зашевелилась и улыбнулась с облегчением:

— Ты проснулась.

— Да, — прошептала я.

Было ощущение, что рот наполнен ватой.

— Лука охранял твою кровать почти всю ночь, но Маттео заставил его пойти помочь с русскими, которых поймали.

— Они кого-то поймали?

— Да, они пытались вытащить из них информацию.

Мои губы скривились, но я не могла заставить себя испытывать к ним жалость.

— Как ты?

— Лучше, чем ты, — ответила Джианна и закрыла глаза. — Мне жаль, что я набросилась на тебя вчера. Я бы вечность ненавидела себя, если бы это были последние слова, которые сказала тебе.

Я покачала головой:

— Все нормально.

Она спрыгнула с кровати:

— Мне лучше сказать Луке, что ты проснулась, не то он мне голову оторвет.

Она ушла, и через несколько минут вошел Лука. Он остановился в дверном проеме с нечитаемым выражением лица, осмотрел меня пристальным взглядом, затем подошел к кровати и поцеловал меня в лоб.

— Еще морфия?

Плечо было словно в огне.

— Да.

Лука повернулся к тумбочке и взял шприц, приблизился ко мне и ввел иглу в изгиб руки. Закончив, он выбросил шприц в мусорное ведро, но руку не отпустил. Я переплела наши пальцы.

— Мы потеряли кого-нибудь?

— Нескольких. Чезаре и пару солдат, — ответил он и замолк. — И Умберто.

— Знаю. Я видела, как его застрелили.

Желудок яростно свело. Это все еще казалось нереальным. Мне следовало написать жене Умберто письмо, но для этого требовалась ясная голова.

— Что имел в виду тот парень, Виталий, когда сказал, что ты взял то, что принадлежит ему?

Губы Луки превратились в тонкую линию: