Связанные честью

— Тебе не о чем беспокоиться, когда дело касается Маттео. Он привык заходить ко мне, когда захочет, но теперь, когда я женат, все изменится. Все равно большая часть дел проходит где-то еще.

Лифт пискнул и остановился, двери открылись. Лука жестом указал проходить первой. Я вошла и оказалась в огромном жилом помещении с гладкими белыми диванами, темным деревянным полом, современным камином из стекла и металла, черными комодами и столами, а также люстрами в стиле авангард. Вокруг практически не было никаких красок, за исключением нескольких произведений современного искусства на стенах и художественных произведений из стекла. Но вся стена напротив лифта была стеклянной. Из окон открывался вид на террасу и сад, располагавшийся на крыше, а также на небоскребы и Центральный парк. Над основной частью гостиной потолок открывался, и лестница вела на второй этаж пентхауса.

Я прошла дальше и подняла голову. Стеклянные перила позволяли четко видеть верхний этаж: яркий коридор, разделяющий несколько дверей.

Открытая кухня занимала левую часть гостиной, и массивный черный обеденный стол служил границей между столовой и гостиной. Пытаясь все освоить, я ощущала на себе взгляд Луки почти физически, потому подошла к окну и выглянула. Раньше не приходилось жить в квартире; даже сад на крыше не изменил того факта, что это была высокая тюрьма.

— Твои вещи в спальне наверху. Марианна подумала, что ты захочешь сама их распаковать, потому оставила в чемоданах.

— Кто такая Марианна?

Лука подошел сзади. В отражении окна наши взгляды встретились.

— Она моя домработница. Бывает здесь пару дней в неделю.

Я задалась вопросом, была ли она тоже его любовницей. Некоторые мужчины в нашем мире имели наглость оскорблять жен, приводя своих шлюх в дом.

— Сколько ей лет?

Губы Луки дрогнули.

— Ревнуешь?

Его руки оказались на моих бедрах, и я напряглась. Он не отстранился, я видела злость, отразившуюся на лице, но и на вопрос он не ответил.

Высвободившись из хватки, я направилась к стеклянной двери, ведущей в сад на крыше, и повернулась в сторону Луки.

— Можно выйти на улицу?

Его челюсти были сжаты. Он не был глупцом, и определенно заметил, как быстро я стряхнула его руки.

— Это и твой дом тоже.

Таковым он не ощущался. И не уверена, что когда-то им станет. Я открыла дверь и вышла. Было ветрено, и с улиц внизу доносился отдаленный шум. На террасе была белая мебель, такая же, как и в гостиной, а за ней небольшой ухоженный сад, простиравшийся до самого стеклянного барьера. На уровне земли даже было квадратное джакузи, достаточно большое для шести человек, а рядом стояли два шезлонга. Сделав шаг к краю сада, я позволила взгляду блуждать по Центральному парку. Это был прекрасный вид.

— Ты же не думаешь о том, чтобы прыгнуть, да? — спросил Лука, сжимая перила рядом со мной. Я наклонила к нему лицо, пытаясь понять, была ли это попытка пошутить. Он выглядел серьезным.

— С чего бы мне себя убивать?

— Некоторые женщины в нашем мире видят в этом единственный способ обрести свободу. Этот брак - твоя тюрьма.

Я оценила расстояние от крыши до земли - смерть была очевидна, но мысли о самоубийстве никогда не приходили мне в голову. Перед этим я бы убежала.

— Я бы не поступила так со своей семьей. Лили, Фаби и Джианна будут убиты горем.

Лука кивнул, прочитать выражение его лица было невозможно, и это сводило с ума.

— Давай вернемся внутрь, — сказал он, положив руку на мою поясницу, таким образом направляя в квартиру.

Закрыв дверь, Лука повернулся ко мне.

— У меня совещание через тридцать минут, но я вернусь через несколько часов. Хочу пригласить тебя на ужин в мой любимый ресторан.

— Оу, — удивленно произнесла я, — что-то похожее на свидание?

Уголки губ дернулись, но он не улыбнулся.

— Можешь называть это так. Мы еще не были на настоящем свидании.

Он обнял меня за талию и притянул к себе. Я замерла, и в его взгляде исчезла легкость.

— Когда ты перестанешь меня бояться?

— Ты не хочешь, чтобы я тебя боялась?

Мне всегда казалось, что страх облегчит ему жизнь, тогда было бы проще держать меня под контролем.

Его темные брови сошлись на переносице.

— Ты моя жена. Мы проведем наши жизни вместе. Я не хочу рядом дрожащую от страха женщину.

Это меня действительно удивило. Мать любила отца, но и боялась.


— Есть ли люди, которые не боятся тебя?

— Несколько, — ответил он, прежде чем опустить голову и прижать губы к моим.

Лука целовал меня без спешки, пока я не расслабилась под прикосновением и не раздвинула для него губы. Я подняла руку и нерешительно коснулась его затылка, перебирая пальцами волосы, прижав вторую к груди, наслаждаясь ощущением твердости мышц. Он отстранился.

— У меня уже мелькнула мысль отменить эту гребаную встречу.

Он провел большим пальцем по моей щеке.

— Но для этого у нас еще будет время, более чем достаточно.

Он взглянул на часы.

— Мне действительно нужно уходить. Ромеро будет здесь в мое отсутствие. Не спеши, осмотрись.

С этой фразой он направился к двери и вышел.

Секунду я пялилась на дверь, гадая, остановят ли меня, если выйду из здания. Вместо этого я направилась к лестнице и поднялась на второй этаж. Лишь одна из белых дверей была приоткрыта, и я толкнула ее. Моему взору открылась хозяйская спальня. Как и в гостиной, стена состояла из окон с видом на Нью-Йорк. Напротив располагалась кровать королевского размера. Мне стало интересно, каково было бы наблюдать рассвет из этой кровати. Стена за кроватью была обтянута черной тканью. Дверной проем в конце комнаты вел в гардероб. Справа, сквозь стеклянную стену, которая отделяла ванную комнату от спальни, можно было увидеть стоящую в центре ванну.

Я направилась к ней. Даже из ванной можно было любоваться панорамой города. Несмотря на стеклянную стену, умывальники и душевая со стороны спальни не просматривались, а туалет располагался в отдельной комнатке.

— Ария?

У меня перехватило дыхание. Сердце колотилось в груди, пока я медленно следовала за голосом, после чего обнаружила Ромеро, поднимающего сумки в коридор.

— Я не хотел тебя напугать, — сказал он, увидев мое лицо.

Я кивнула.

— Куда мне поставить сумки?

Совсем забыла, что Лука оставил их на диване.

— Не знаю. Может, в гардероб?

Он прошел мимо меня и поставил сумки на скамью в гардеробной. Три моих чемодана, а также две коробки для переезда оказались рядом.

— Ты не знаешь, нужно ли одеться сегодня как-то по-особенному? Лука хочет отвезти меня в свой любимый ресторан, но не сказал, есть ли там дресс-код.

Ромеро улыбнулся.

— Нет. Определенно никакого дресс-кода.

— Почему? Это KFC?

Если быть точной, я никогда не ела в KFC. Отец с матерью никогда не водили нас в подобные места. Как-то раз Джианна, Лили и я уговорили Умберто отвезти нас в «Макдональдс», на этом мой опыт в данной сфере заканчивался.

— Не совсем. Думаю, Лука хочет удивить тебя.

В этом я сомневалась.

— Наверное, мне следует их распаковать.

Я указала на чемоданы.

Ромеро держался на почтительном расстоянии. Он был хорошим, но вел себя профессионально.

— Тебе нужна помощь?

Совсем не хотелось, чтобы Ромеро прикасался к моему нижнему белью.

— Нет. Я бы предпочла остаться одна.

Перед тем, как он развернулся и вышел, выражение его лица наполнилось сочувствием. Я ждала, пока не убедилась, что он точно спустился вниз, прежде чем открыть первую коробку. Сверху лежало фото, на котором были мы с Джианной, Лили и Фаби. Я плакала в третий раз менее чем за двадцать четыре часа. Еще этим утром мы виделись, так почему было настолько одиноко?



***



Когда почти через пять часов Лука вернулся домой, я уже переоделась в юбку и легкую блузку без рукавов. Несмотря на все усилия, глаза все еще были немного красными от рыданий. Возможности макияжа не безграничны. Лука сразу заметил, взгляд задержался на моих глазах, затем метнулся к фотографии моей семьи, стоящей на тумбочке.

— Я не знала, которая сторона твоя. Если хочешь, могу переставить ее на другую тумбочку, — произнесла я.